На вид лет пятнадцати — шестнадцати. Ещё не сформировавшаяся толком. Распущенные волосы такие же тёмные как у матери. И глаза так же поблёскивают в темноте.

— Идёмте. — настойчиво повторила Лира, и не дожидаясь моей реакции, свернула за угол.

Припустила следом.

Баня оказалась просторной и пахла свежим деревом. Предбанник освещал лишь отблеск огня из печи, а в моечной, служившей одновременно и парилкой, на окне стояла керосинка.

Как только Лира ушла, быстро разделась и полезла на верхнюю полку. И уже оттуда рассмотрела утварь: пара деревянных емкостей, похожих на тазы с ручками, ковш, и бочку, наполненную холодной водой. Горячая вода парила в небольшом металлическом чане, встроенном в печь.

Откинулась на тёплую стену, и блаженно прикрыла глаза, вдыхая аромат свежего дерева, горячих камней, и каких-то трав, развешенных по стенам.

После промозглого ночного воздуха и жуткой тряски, баня — это то, что нужно.

Нагревшись, набрала в один из деревянных тазов воды и принялась мыться.

Жидкость из бутылки пахла настоем цветов и трав и неплохо мылилась. Вымыла голову и тело, и с сожалением посмотрела на дверь — покидать обволакивающее тепло не хотелось.

В предбаннике скрипнула дверь и раздался голос Мары:

— Госпожа, я принесла вам чистую одежду. Вам помощь нужна или вы сами помоетесь?

— Спасибо, Мара. Уже помылась, выхожу.

— Тогда я помогу вам одеться.

Вышла. Маруня обернула меня простынёй, и принялась сушить волосы свободным краем. А я раздумывала куда бы деть мешочек с деньгами. Но так ничего и не придумав, решила не нарушать местных традиций и засунуть в лиф. Понадеявшись, что в полумраке моя пополневшая грудь не будет сильно бросаться в глаза.

— Махей сказал, что тут вокруг сплошные болота и нехоженые леса, полные дикого зверья. — поделилась страхами служанка.

— Мне Ольга тоже про это говорила. Странно, что они сами здесь не бояться жить.

Заметила, как девушка передёрнула плечами.

— Что тебя беспокоит, Мара?

— Ведьма она. — зашептала девушка, оглядываясь по сторонам. — Потому дикие звери их и не трогают.

Нахмурилась. В этом мире реально водятся ведьмы, или это домыслы необразованных людей? Ольга явно грамотная женщина, и это может стать причиной того, что её принимают за нечто мифическое. А может…

— А ведьма это колдунья? Она что, жаб варит и опаивает этим варевом прохожих?

Девушка посмотрела на меня испуганно.

— Какие страсти вы говорите, госпожа. Ведьмы это те, кто ведают больше других, духов леса слышат и говорить с ними умеют. Потому они их и оберегают… Но может вы и правы, что опаивают. Не зря ведь простые люди стараются с ними без большой надобности не встречаться.

— А ты что же, до этого ведьм не видела?

— Слава Святому, нет.

— Тогда с чего ты взяла, что Ольга ведьма? То, что их дикое зверьё не трогает, это ещё ничего не значит. Махей мог вокруг капканов наставить. Да и собаки вон какие у них огромные — с любым зверем справятся.

— Собаки? — девушка искренне удивилась. — Здесь нет собак, госпожа. Те животные, которых вы приняли за них — это волкодавы.

— И чем они отличаются от собак? — насторожилась. От полученной информации и таинственного шёпота девушки у меня привстали волоски на теле.

— Да тем, что это тоже волки. Только крупнее. И считается, что они охотятся на людей, и никогда не подчиняются их командам.

Ма-ма… Так Пушок, недавно лежащий у моих ног — волк-переросток?

Верить во все эти страхи не хотелось. И я опротестовала утверждение девушки:

— Насколько я могла заметить, эти волкодавы очень даже слушаются своих хозяев.

— Поэтому я и уверена, что здесь живёт ведьма. А может даже две. Дочка хозяйская как две капли воды на мать похожа. Наверняка тоже ведьмовское отродье…

— Так, Мара, прекращай страху нагонять! Мне и так не по себе. У этого должно быть логическое объяснение. Уверена, что, если волкодавов взять щенками, и воспитать как собак, то они будут себя вести как собаки.

Говорила, и само в это слабо верила. Некстати вспомнился взгляд Ольги, от которого у меня бежали мурашки по всему телу…

— Давай просто с благодарностью примем гостеприимство хозяев, — завершила пугающий разговор, — переночуем, а завтра поедем своей дорогой.

— Главное дожить до утра. — никак не унималась служанка.

— Мара! — прикрикнула.

— Простите, госпожа. Просто мне страшно.

— Так ты сама эти страхи и нагоняешь. Ещё и меня пугаешь. Разговаривала я с Ольгой. Мне она показалась очень образованной женщиной.

— Во-от. — не прекращала гнуть свою линию Маруня. — Откуда тут взяться образованной? А ведьмы свои знания из поколения в поколение передают, потому они такие умные.

— Так, закрыли эту тему. Тебя послушать, так и я, получается, тоже ведьма?

— Вы — госпожа. Вам с детства грамоту преподают…

— Мара, всё, заканчивай. Мы ничего не знаем об этой семье. И знать не хотим. Понятно? Ночуем, и едем своей дорогой. Ты всё поняла?

— Да, госпожа.

— Вот и славно.

Выходя из бани, наткнулись на Лиру.

Меня от неловкости бросило в жар. Как давно девушка тут стоит? Что успела услышать? Стыд-то какой: они нам ночлег предоставили, а мы их обсуждали, да ещё и ведьмами называли.

С укором посмотрела на свою служанку. Но она это вряд ли заметила. Кажется, у неё от страха вообще мозги отказали: стоит со стеклянными глазами, и почти не дышит.

— Пойдёмте в дом. — вернула в чувства девушка. — Стол уже накрыт, еда стынет.

Я кивнула и пошла первая. Мара замкнула строй.

За столом я всё ещё чувствовала себя неловко, и потому сама разговор не заводила. Лишь иногда отвечала на вопросы, если они были заданы мне.

Ольга, как и обещала не лезла с расспросами о личном, мужчины обсуждали дороги, а Мара и Лихда вообще сидели ни живые, ни мёртвые. И ели только то, что с собой привезли: продукты из узелка, который так старательно обнимала повариха, тоже стояли на столе.

Хозяйка это заметила, но ничего не сказала, лишь едва заметно усмехнулась.

Мне за поведение своих девчат хотелось сгореть от стыда, поэтому я сглаживала как могла: налегала на хозяйские блюда, нахваливая вкус рассыпчатой картошки, и солений.

Дети с нами за столом не сидели, и у меня не было возможности сравнить: действительно ли Лира так уж похожа на свою мать, как утверждала Мара. Но, накрученная рассказами своей служанки, тоже стала замечать некоторые странности.

Взгляд женщины действительно обладал какой-то силой. Я его чувствовала. Это ощущение было сложно описать словами, но мне почему-то казалось, что так себя чувствуют люди, которым светит огоньком в лоб киллер.

Поначалу я пыталась отмахнуться, списать ощущение на страх, навеянный Марой, волкодавами и ночью. Но раз за разом моя реакция повторялась: я чувствовала, как всё внутри напрягается и сжимается, стоило Ольге посмотреть в мою сторону.

Перестала жевать и напряжённо отложила приборы. Женщина это заметила и перестала прожигать меня взглядом.

Ещё одна странность заключалась в том, что возле неё постоянно крутился кот. Но удивляло ни его навязчивость, и даже не то, что он был абсолютно белым — без единого пятнышка, только глаза жёлтые как янтарь — а то, что он тоже на меня пялился. Даже когда следовал за хозяйкой. И так же, как и она, сразу разрывал зрительный контакт, стоило мне с ним встретиться взглядом. Но делал это так невозмутимо — просто прикрывал глаза, словно дремал, что у меня постепенно появились мысли, что я схожу с ума. Ну не дура ли: заподозрить в тёмных делишках кота?

После ужина мои сопровождающие дружно покинули дом. Даже Мара. Сбежала, не предложив мне помощи по подготовке ко сну — как полагалось служанке.

Проводила их растерянным взглядом. Махей, заметив мою растерянность, пояснил, что они будут ночевать на сеновале, и заверил, что условия там вполне комфортные: сухо, мягко и тепло, всем выделили одеяла и даже подушки.