— У меня нет сдачи.

И не дав мне ответить или что-то сделать в ответ, распорядилась:

— Умывайтесь и за стол.

И сразу ушла.

Растеряно посмотрела ей вслед. И чем мне теперь рассчитываться?..

После завтрака снова попыталась отдать золотой. Но женщина так посмотрела, что у меня прилип язык к нёбу. А когда я попрощалась и пошла по деревянному настилу к подготовленной коляске, в спину прилетело негромкое:

— Послушай моего совета: прости. И будет тебе счастье…

Оглянулась. Но женщины на крыльце уже не было.

Всё время, пока мы ехали по просёлочной дороге, я думала о словах Ольги.

Кого я должна простить? Ваську? Свекровь? Графа?

Но ни на кого из них у меня и так обиды нет. Мужа я уже давно простила — что с него взять горемычного? Свекровь тоже — бог ей судья. А Филипп, конечно, тот ещё гад, и очень подло поступил с Ирианой, но, если посмотреть на ситуацию трезво — мне он ничего такого не сделал, за что можно было затаить на него обиду. И, следовательно, прощать мне его тоже не за что. А если взять во внимание тот факт, что я вообще ему никто — самозванка, занявшая тело жены, — то его ещё и поблагодарить надо. За то, что не распознал подмену, и не сдал меня на расправу инквизиции.

Остаётся баронесса.

Прислушалась к ощущениям. Бесспорно, Люсина змея отборная. Но тоже мимо — мне на неё начхать. Она не была моей подругой, и вообще не сто́ит ни моей обиды, ни тем более ненависти.

Мама меня с детства учила, что все негативные эмоции и мысли причиняют вред в первую очередь их носителю, вызывая тяжёлые, а порой и неизлечимые болезни. Правда, ещё она говорила, что обида это грех. Но я не настолько верующая, как она, и не особо боюсь подобного грехопадения. А вот про болезни верю, и потому всегда стараюсь не принимать негатив слишком близко к сердцу и по возможности быстро от него избавляться.

Подумала про Ириану. То, как эти двое обошлись с девушкой, ничем нельзя оправдать. И в других обстоятельствах я бы, несомненно, попыталась привлечь их к ответу. Но точно не сейчас. Не в моём положении это делать. Я попаданка, и понятия не имею как в этом мире относятся к таким, как я. И потому мне нужно сидеть тихо, и не отсвечивать. А её обидчиков, надеюсь, накажет сама жизнь. Или кто-то свыше.

Вот вроде здравые мысли, а на душе стало погано. Не должны такие, как Люсина и Филипп, спокойно жить после того, что они сделали… Но что я могу предпринять?..

Коляску в очередной раз качнуло, на этот раз слишком сильно, и задремавшая Лихда полетела в нас с Марой. Я успела выкинуть руки вперёд, и это спасло нас от столкновения лбами. Но не спасло от острых когтей…

Бешеный ор кота разнёсся далеко по округе. Перепуганное животное укусило повариху за ногу, которой она, судя по всему, наступила ему на хвост, и дав «кругаля» по полу, частично по стенам, и по нам, замерло у двери ощетинившись и выпучив глаза.

— Барсик?! — я смотрела на кота такими же выпученными глазами.

Девчата, забыв про боевые раны, вжались в стены. Коляска наконец-то выровнялась и замерла.

Дверь распахнулась, перепуганный кот пулей метнулся ко мне под юбку, а в проёме появился не менее напуганный Олешка.

— Извините, госпожа, не разглядел в луже яму… — парнишка запнулся, и побледнел, увидев мои окровавленные руки, яркую красную полосу на щеке Маруни, и держащуюся за кровоточащую щиколотку Лихду.

Потом его взгляд зацепился за кота, выглядывающего из-под подола, и пришло понимание — откуда эти раны.

Барсик зашипел. Видимо, решил действовать на опережение — чтобы парень даже не пытался тянуть к нему руки.

— А этот тут откуда взялся? — растерянно поинтересовался Олешка.

— Сама хотела бы знать. Судя по всему, он пробрался в коляску тайком и уснул под сиденьем.

Пояснила и изучив боевые раны, добавила:

— Нужно чем-то обработать. — подразумевая те склянки, что заботливо мне презентовал семейный лекарь.

Но парень понял по-своему:

— Я сейчас мигом придорожника нарву. — отозвался и кинулся рыскать в траве

— Придорожника? — повторила растерянно.

— Это трава такая. — пояснила Мара. — Она хорошо кровь останавливает и загноиться ране не даёт.

Не стала исправлять. Хватит уже, учёная — в новом мире лучше не умничать, себе дороже может выйти.

Придорожник действительно оказался подорожником. Девчата стали активно им залеплять свои раны, а я с подозрением рассматривала протянутый мне лист: не занести бы в рану ещё больше заразы.

— Да вы не бойтесь, госпожа, его дождём омыло. — догадался о причине моих сомнений Олешка. — Но можно и слюной обработать.

Потянул лист ко рту, едва успела перехватить.

— Не надо. Мне и так пойдёт. — приложила к царапине и для надёжности сверху прикрыла ладонью.

Привыкну ли я когда-нибудь к этому миру и его порядкам?

— Что с котом будем делать? — хмуро глянула на взъерошенный комок, уже сидящий на коленях.

— Можно здесь оставить. — предложил Олешка. — Коты умные, должен сам дорогу домой найти.

Барсик посмотрел на меня испуганно. А может мне показалось. Но то, что он смотрел мне в глаза — однозначно.

— Его же могут дикие звери загрызть. — вступилась за пушистика.

— Да и пусть бы загрызли. — пробубнила Лихда. — Один вред от него. Ведьминское отродье.

Посмотрела на неё с упрёком, а кот опять зашипел.

— Хватит уже этих глупостей! — чуть повысила голос. — Если животное умное, это ещё не повод подозревать его бог знает в чём. — повернулась к Олешке. — Я не против вернуть его хозяевам, но мы уже далеко уехали. А оставлять его тут в надежде, что он сам найдёт дорогу домой, не стану. Так что, либо мы везём его обратно, либо пусть Ольга и Махей думают обо мне плохо, потому что я оставлю его себе.

— Обратно не получится, госпожа. — за спиной Олешки появился Левон. — Дорога очень плохая, много времени потеряем, и опять не успеем до заката переправиться через реку.

Посмотрела на кота. Он смотрел на меня глазами преданной собаки.

— Но пропитание на новом месте будешь себе добывать сам. — поставила ему условие. Барсик выслушал и свернулся на коленях клубочком, потеряв интерес к происходящему.

Виновато посмотрела на Лихду.

— Дом, в котором нам предстоит жить, вероятнее всего не в самом лучшем состоянии. — попытала ей доказать пользу незапланированного члена семьи. — И значит там однозначно водятся мыши. Так что мы все ещё будем рады наличию кота.

Женщина молчала, поджав губы, и я предпочла это принять за согласие.

— Поехали. — скомандовала мужчинам…

На переправе отстояли длинную очередь, и к нашему всеобщему облегчению попали на последний паромом.

По другую сторону реки находился довольно крупный населённый пункт, и мы решили в нём заночевать. Выбрали для остановки постоялый двор на самом выезде.

Сторговавшись с хозяином мотеля, я за один лирон обеспечила всем нормальный ночлег и ужин. А также приобрела подробную карту местности, поскольку ни Левон, ни Олешка на этой стороне реки никогда не были, и понятия не имели как нам добраться до пункта назначения.

За ужином изучили рукотворное творение местных картографов, и пришли к выводу, что, если ехать без остановок, то вполне можно добраться до имения за сутки.

Только вот мы не учли один момент: на карте были указаны не все препятствия, встречающиеся на пути…

Утром следующего дня выдвинулись в дорогу с первыми лучами солнца.

Я купила готовой еды, чтобы не останавливаться в пути, не терять время, и деньги, которых у нас и так было немного.

Барсик ночевал в коляске, и утром отказался от предложенной котлеты. Поскольку он не выглядел больным, решила, что этой ночью он начал исполнять моё условие, и добыл себе еду самостоятельно.

Дорога была ухабистой, и даже быстрая езда не могла сгладить кочки, и уже к обеду я отбила себе весь зад. Впрочем, не только я. К тому же я не учла естественные нужды и то, что лошадям тоже нужен отдых. И нам всё-таки пришлось несколько раз остановиться.