Снова попыталась издать хоть какой-нибудь звук, но не смогла. Тёмные силы продолжали играть со мной в свои злые игры. И я продолжила лежать недвижимо и слушать, как она его успокаивает, как целует, как трещит ткань, не выдерживая их нарастающей страсти, и как постепенно возня переходит в характерные шлепки.

Хотела бы себя успокоить и найти этим звукам другое объяснение, но я уже пять лет замужем, и ни с чем их не перепутаю.

Филипп вторгался в неё неистово, вымещая всю злость. Но Люси это похоже нравилось — она громко стонала.

А мне было стыдно и противно до тошноты. Хотелось провалиться в беспамятство, или хотя встать и уйти, чтобы этого не слышать. Но тело лежало мёртвым грузом. Мне было недоступно ничего, кроме слуха.

— Милый, а давай как тогда, помнишь? Когда я осталась у вас ночевать, и впервые пришла в твою спальню…

— Помню. — голос мужа уже не сочится злостью, её сменила похоть. — У меня такого до той ночи ни разу не было. Ириана всегда лежит как бревно.

К горлу подкатила обида. Я не бревно! Меня так учили. Это каноны нашего общества. Благородные фиры не должны себя вести в постели как простолюдинки.

Снова возня, стоны, шлепки и другие неприличные звуки. Муж рычит как зверь. На этот раз от совсем других эмоций и желаний.

Это в меня он кинул стулом, а ей дарит ласку и любовь.

И подруга тоже не скупится: стонет и шепчет такие словечки, которые мне стыдно даже слышать.

Отвратительно. Мерзко. Больно.

Почему я практически не чувствую тела, а душа при этом очень даже ощутимо рвётся на части?

— Ты же понимаешь, что я сделаю, если узнаю, что это всё-таки твоя работа? — вдруг выдаёт Филипп, тяжело дыша.

— Да как ты так можешь?! Я же тебе отдала всю себя! А ты считаешь меня предательницей и убийцей?

— Именно потому, что ты и есть предательница, я так считаю. Такие, как ты, на многое способны.

Люси обиженно засопела.

— Не думала, что ты такой жестокий. А ведь я тебя люблю.

— И это ещё одна причина тебя подозревать…

— Ты меня что, совсем за дурочку считаешь?! — обида резко сменилась злостью. — Если бы я хотела убить Ири, разве стала бы так подставляться? Все ведь видели, что напитки принесла я. И потом, я ничего не смылю в этих настойках. Эта камея… или как её там?..

— Кимея. — подсказал Филипп.

— Хорошо, пусть будет кимея… она что, ядовитая что ли? Ири может умереть?

Подруга ахнула так, как будто только что осознала сей страшный факт.

— Ты переигрываешь. — равнодушно выдал граф.

— Не обижай меня! Несмотря ни на что я её люблю!

— Ммм, так это ты от большой любви значит решила разделить с нею её мужа? Тогда это в корне меняет дело…

Никогда не слышала, чтобы супруг так разговаривал: столько неприкрытой иронии, и даже издёвки. Хотя... я, как оказалась, много чего не слышала и не замечала.

— Знаешь что?!.. Ты тоже не особо-то сопротивлялся! — огрызнулась любовница обиженно.

И на время повисла тишина.

— Это правда не я. — первая подала голос Люси. — Может это её хахаль сделал? Испугался, что правда вылезет наружу, и решил её убить.

Пытаюсь сжать кулаки. Безрезультатно.

— Ты серьёзно? — я словно видела скептический взгляд мужа. Филипп не любит глупых женщин. Правда и Люси не так глупа, какой хочет казаться. Уж я-то знаю, что это спектакль. Для одного конкретного зрителя. Решила прикинуться дурочкой, не способной на сложные партии.

— Тогда зачем он её потащил на балкон? — продолжает пытать супруг. Он много лет проработал королевским дознавателем, прежде чем получить высокую должность, и не такие дела распутывал. И понимает, что больше всех моя смерть выгодна его любовнице. — Логичнее было бы дать ей умереть в зале, при всех.

— Ну, может, испугался, что кто-то поймёт, что это не опьянение и вызовет лекаря или стражей порядка?

— И поэтому, вместо того, чтобы скрыться, лично вывел её на свежий воздух, на глазах у всех. И чтобы никто не догадался, что они любовники, во всеуслышание называл её «дорогая». — Филипп уже откровенно издевался. — А потом решил её ещё и попользовать при всех. Ну, а что? Прощаться, так прощаться... Ты в самом деле такая дура, или хочешь чтобы я так думал?!

Слышу всхлип. Снова лживый.

— Хочешь знать, что я на самом деле думаю по этому поводу? — Филипп изменяет тон на доброжелательный. Но это обманчивое спокойствие. — У меня две версии. Первая: что всё от начала до конца подстроила ты...

Люси возмущённо запыхтела:

— Да ты…, да я…

— Я ещё не закончил! — грубо оборвал. — И вторая: этого персонажа нанял кто-то другой. Чтобы скомпрометировать мою супругу, и тем самым подорвать мой авторитет. Врагов у меня хватает... Но в одном я уверен точно: он был не в курсе, что она выпила парализующий коктейль. Иначе бы не стал разыгрывать такую сцену…

— Парализующий?! — подруга по-настоящему была удивлена.

— А тебе что, не сказали об этом, когда продавали?

— Нет. — выпалила и осеклась.

— Так я и думал…

Услышала, как что-то упало на пол. Опять началась возня, и Люси запричитала:

— Ты ведь не отдашь меня под суд, Фил? Я правда не знала, что это яд. Мне сказали, что капли лишь делают жерт… того, кто их выпьет, безвольным.

— И не соврали. Такой безвольной я Ириану ещё не видел… Кто тебе это сказал? — рявкнул без всякого перехода. Да так, что подруга икнула. — И отцепись уже от меня. И встань с колен! Ведёшь себя как нищенка.

— Так бабка, у которой я покупала настойку, и сказала.

— Ты уверена, что это была бабка, а не какой-нибудь драгун, или кто посерьёзнее?

— Уверена! — тут же отозвалась блондинка, всхлипывая. — Я даже могу показать где она живёт… Филипп, я бы никогда не пошла против тебя, и не стала бы намеренно вредить.

— Это говорит та, которая уже навредила не только мне, но и самой близкой подруге… Я не верю тебе, Люсина. Ты готова идти по трупам ради достижения цели. И тем более ни перед чем не остановишься, если на кону будет стоять твоя собственная жизнь. Поэтому я последний раз спрашиваю: всё это организовала ты или кто-то другой? Может тебя запугали?

— Нет. И не было никого другого! Я клянусь! И я не хотела навредить здоровью Ири и до такой степени опозорить. — гадюка всхлипывала и давилась слезами. — Я просто хотела, чтобы её увидели пьяной.

— И потому плеснула побольше. Чтобы наверняка. — вставил супруг.

— Совсем чуть-чуть перелила. Я ведь понимала, что с её незапятнанной репутацией даже несильного опьянения хватило бы. Ведь многие ей завидовали...

— В том числе и ты…

— Пожалуйста, прекрати. Мне и так тяжело это рассказывать. Душу всегда тяжело изливать, а тем более в такой ситуации…

— Каяться. Это называется так. Или давать показания. Душу, Люсина, изливают добровольно. Отвечай: что это за драгун?!

— Я не знаю! — заревела в голос. И истерика не была наигранной. Я слышала, что подруга действительно была напугана.

— Я правда не знаю! Я его впервые видела. И по тому, как он её лапал, решила, что это и есть тот самый таинственный любовник… Почему ты на меня так смотришь? Сам посуди, откуда мне было знать, что он туда заявится? Я думала Ири просто уснёт на диване… Ну или упадёт.... У неё спроси, как очнётся. Или у него…

— Ты прекрасно видишь в каком она состоянии, — не факт, что очнётся. И знаешь, что ему удалось уйти… Удивительно, не правда ли? Словно ему кто-то помогал. Отвлекал толпу, например... Но я его обязательно найду, Люси. И спрошу. И если выясню, что ты всё же к этому причастна…

— Нет, милый! Нет! Я бы никогда так не поступила с Ири…

— Замолчи! И больше никогда не произноси её имя!

— Хорошо. Как скажешь, любимый. Я понимаю, как тебе больно. Но ничего ведь не воротишь... Просто вычеркни случившееся из жизни. Забудь... Я тебе в этом помогу... Ты прав, я виновата перед тобой, и потому пойду на всё, чтобы искупить свою вину…