— Что именно вы хотите сделать впервые? — вынуждена была уточнить, потому что этот паразит старательно искушал меня потемневшим взглядом ловеласа.

Горячее дыхание опалило лицо и шею:

— Нарушить одно правило нашего общества. Я поцелую вас сейчас, а вашей руки попрошу чуть позже — когда выберемся из заточения.

Он не спрашивал, а сообщал своё решение. На себе почувствовала, что значит: «в зобу дыханье спёрло» — мой голос отказался мне подчиняться. Не знаю отчего конкретно меня так «накрыло»: от возмущения, что моё мнение не учитывается, или потому что не ждала от него такого неджентльменского подхода.

— Не молчите, Ирина. — прошелестело у уха. — Я это сделаю в любом случае, потому что больше не могу бороться с желанием. Но хотелось бы всё же сделать это с вашего согласия. Ну же, Ирина… вы ведь тоже этого хотите.

Это было последней каплей. Да, я хотела, но тыкать в это не стоило. Попыталась его оттолкнуть. Но это было всё равно, что пытаться сдвинуть стену.

— Ирина, я ведь не слепой, и вижу, что вас ко мне тянет. — продолжал он шептать. — Признайтесь, вы и с Вианелем заигрывали, чтобы вызвать мою ревность?

Меня подкинуло от возмущения. Упёрлась кулаками в его каменную грудь.

— Отойдите от меня немедленно! Хам! Да как вам такое могло в голову прийти?! Я просто помогала вашему брату! — принялась его бить, вкладывая в удары всю имеющуюся силу. Места для манёвра было очень мало, но я старалась. Понимала, для него это было как слону дробина, но не сдавалась. Ведь если долго ударять в одно и то же место, должно же стать больно.

Я оказалась права. В какой-то момент он отпрянул, поморщился, и ловко перехватил мои руки. А потом стремительно произвёл хитрый манёвр, в результате которого теперь он стоял у двери, а я была прижата к его груди спиной.

— Успокойтесь, Ирина. — снова его голос у уха. — Я не хотел вас обидеть. Но и терпеть ваши «невинные проказы» тоже больше не могу. Обещайте, что больше не будет никаких уроков для Эленор. Я не знаю, что чувствует она, но вот мне очень хочется набить морду собственному брату. А вас я бы...

Осёкся на полуслове. А мне очень хотелось послушать, что же он приготовил для меня в своих грязных мечтах. Что мечты имели взрослый подтекст ничуть не сомневалась. Я их чувствовала попой. В прямом смысле слова. Он так старательно меня прижимал, что у меня просто не было шансов этого не почувствовать.

Возбуждённый герцог молчал. И продолжал держать в кольце сильных рук. А я тоже не железная. Его выпуклости не оставили меня равнодушной. В общем, в результате таких крепких объятий во мне напрочь отказала графиня. Осталась только Ирина — жительница техногенного мира, в котором не только свободно разговаривают о сексе, но и занимаются им, не прячась под одеялом.

— Ну что же вы замолчали? — поинтересовалась иронично. — Продолжайте. Мне очень интересно послушать какое наказание вы для меня приготовили.

— Я вам расскажу о нём позже — в супружеской спальне. — глухо выдал Артур.

— Вы так уверены, что у нас с вами будет супружеская спальня?

— С вами невозможно ни в чём быть уверенным, Ирина. Скажу так: я на это очень надеюсь.

Молодец. Ведь страшно не то, что ты напортачил, а что вовремя не признал свои ошибки. А лорд, похоже, признал — пошёл на попятную. Вон, и прижимает уже не так крепко. Хотя против этого я вообще ничего не имею — пусть бы прижимал.

— Так почему вы решили пойти на крайние меры, фир. — промурлыкала. Ну, а что, ему можно меня соблазнять, а мне нет? — Почему не соблюдаете правила приличия? Или вы считаете, что падшая графиня этого не достойна?

Но моё мурлыканье достигло обратного эффекта — Артур подобрался, чуть отстранил меня, и повернул к себе лицом.

Теперь я могла видеть его серьёзный взгляд. Ироничная улыбка сползла с лица сама собой.

— Я бы рад всё сделать по правилам, Ирина. Но мы уже с вами заперты. А у меня нет подходящего кольца.

И тут я в полной мере осознала, как наше уединение будет выглядеть со стороны. И кое-что поняла. Да он же просто печётся о моей репутации! В душе появился неприятный осадок.

— Не нужно пытаться спасти то, чего нет, Артур. — выдала холодно. — На моей репутации всё равно уже клейма поставить негде, так что с кольцом или без кольца, я не приму вашего предложения.

Отступила, и едва не упала — закончилась ступенька. Артур ловко ухватил за руку. Снова притянул к себе. Но уже не так близко.

— Вы, как всегда, всё не так поняли, Ирина. Я не пытаюсь спасти вашу репутацию, а стараюсь донести, что вы мне нравитесь, и что я готов на серьёзный шаг.

— Вы снова забыли, что я не Ириана? — печально усмехнулась.

— Забыл. — неожиданно согласился.

Теперь я за печальной улыбкой прятала боль. Артур поднял моё лицо за подбородок. И продолжил:

— Я забыл то, что это тело когда-то принадлежало ей. Для меня ты — Ирина. Дерзкая, умная, острая на язычок иномирянка, которая сумела растопить лёд в моём сердце…

Он смотрел так, что его взгляд пробирал до глубины души. А я боялась вздохнуть, желая, чтобы этот момент длился вечно. Сейчас я верила каждому его слову. И не могла оторвать от него взгляд.

— Ирина, ты невероятна умна, но при этом не замечаешь простые вещи. Я неслучайно называю тебя настоящим именем, когда мы наедине. Это потому, что ты для меня никогда не была Ирианой.

Сглотнула подступивший комок.

— Но ты понятия не имеешь, как я выглядела в своём мире…

— Это неважно. Внешность — это всего лишь оболочка. Основное — внутри. И оно делает нас теми, кто мы есть. Твоя душа сделала это тело не просто красивым, а пленительным. Ты украсила его своим присутствием… И я хочу, чтобы ты была моей… Да, я незавидный жених, но я отдам всё, что у меня осталось, чтобы сделать тебя счастливой…

Приложила палец к его губам. И прошептала:

— Хватит болтать. Просто поцелуй.

Артур расхохотался. И стал похож на мальчишку. Милого и безумно притягательного. Залюбовалась.

— Вот видишь, Ирина, ты даже в таких вопросах непредсказуема. Там, где наши женщины стали бы изображать из себя жеманниц, ты не боишься быть откровенной. И это заставляет моё сердце биться ещё быстрее… — Ты просто прелесть. — последнюю фразу почти прошептал, и притянул меня к себе.

Ещё какое-то время изучал моё лицо счастливым взглядом. Ровно до тех пор, пока я не поднялась на цыпочки, и не обхватила его за шею, притягивая к себе.

Едва наши губы слились в единое целое, кровь в венах словно закипела. Меня охватило такое нестерпимое желание, что я была готова ему отдаться прямо здесь и сейчас. Мозгами понимала, что всё происходит слишком быстро, но ничего с собой поделать не могла. Таяла в его руках и прижималась всё крепче. Чувствовала его возбуждение, и ликовала, ещё активнее отвечая на поцелуй.

Всё прекратилось в одно мгновение — Артур неожиданно отстранился. Уставилась на него непонимающе. Во мне бурлила такая смесь необузданных чувству и желаний, что даже мир перед глазами подёрнулся пеленой. И я не понимала, почему он меня останавливает.

— Ирина, я не сдержусь.

— И не надо… — выдала хрипло, и потянулась за новой порцией ласк.

— Ты потом будешь об этом жалеть. А я не хочу, чтобы так было.

Шумно выдохнула, пытаясь успокоить бурю внутри.

— С чего ты решил, что я потом пожалею? — не стала скрывать недовольства. Потому что нельзя так обламывать. И мне совершенно не было стыдно за своё поведение. С ним это казалось таким же естественным, как есть или спать.

— В нашем мире так берут только служанок, милая. С женщинами из высшего общества так не обращаются. А ты для меня равная.

— Равная — это когда всё наравне, а не на каких-то нелепых условиях. — заметила с плохо скрываемым недовольством. — Я уже поняла, что в вашем мире женщинам высшего сословия отведены лишь две роли: матери, производящей на свет наследников, и дурочки, способной разве что сплетни разводить. Но на самом деле, мы мало чем от вас отличаемся, Артур. Мы чувствуем всё то же, что и вы, желаем того же. И мы хотим испытывать не только боль от рождения детей, но и удовольствие от страсти со своим мужчиной. И нам неприятно осознавать, что мужья делят свои тайные желания не со своими жёнами, а со служанками под лестницей. Больно, когда вы заводите любовниц на стороне, прикрываясь тем, что жёны холодны. Ведь женщины такими не рождаются, их намеренно делает сексуально безэмоциональными ваше общество. Конечно, ты можешь сказать, что я рассуждаю как простолюдинка. Но правда в том, что физиологически простолюдинка и её госпожа совершенно идентичны. Всё остальное условности, придуманные людьми. Ты можешь мне не верить, не соглашаться, но это не изменит того, что женщина такой же человек, как и мужчина.