Мда. Опростоволосилась. Хорошо хоть у меня отмазка есть — частичное беспамятство.

Продолжили путь без страховочного освещения.

Я уже сбилась со счёта, сколько витков мы сделали, а дна всё не было.

— Может вернёмся, госпожа. — начала канючить Маруня.

Но я не сдавалась:

— Мы сюда не за тем шли, чтобы погулять по пыльной лестнице и назад вернуться. И потом, внизу Барсик. Не можем ведь мы его тут бросить.

— Сам дорогу найдёт. Тут плутать негде. — не сдавалась служанка.

— Уверена, что мы скоро придём.

— Куда? И зачем?

— Я не знаю. Но мы дойдём. — упрямо стояла на своём.

За препирательствами не заметили, как «отмотали» ещё с десяток витков.

Признаться, я уже и сама была не рада, что организовала эту авантюру. Особенно заметно энтузиазм пошёл на убыль после того, как Мара высказала опасение, что дверь, которая нас сюда впустила, может закрыться.

— Что будем делать, госпожа, если дверь и правда захлопнется? Кто ещё знает, что мы сюда спустились?

Тут уже я не на шутку заволновалась, и приняла волевое решение:

— Если за следующим поворотом ничего не будет, возвращаемся.

И, словно по заказу, за следующим поворотом оказалась решётка, перегородившая нам дорогу.

Переглянулись, и попытались получше осветить пространство по другую сторону от перегородки. Там находилась комната, обставленная мебелью. Но её назначение по-прежнему оставалось непонятным, потому что дальняя её часть была погружена в тень, а канделябры между прутьями никак не пролазили.

Наконец я додумалась вытащить одну свечу из подсвечника, и просунула её в странную комнату на вытянутой руке.

От увиденного у меня застыла в жилах кровь. А Мара сдавлено выдала:

— Мам-ма…

И попятилась...

Комната была узкой и длинной. Разбитой на две части при помощи небольшого шкафа. Он-то и не давал свету проникнуть вглубь помещения. За импровизированной ширмой находилась кровать — сбоку торчал её край. И на ней кто-то спал. Когда-то очень давно. А теперь от него остались одни кости, часть которых и предстала нашему взору.

— Это ноги? — дрожа всем телом спросила Маруня.

— Были когда-то. — мрачно отозвалась я. Живое воображение уже нарисовало картину жизни усопшего. Поёжилась. Никому не пожелаю такой судьбы. Даже самому отъявленному негодяю.

— Давайте уйдём отсюда, госпожа. Прошу. — девушку уже трясло так, что начали клацать зубы.

Поискала вход в камеру узника, но не нашла даже намёка на дверь.

Позвала Барсика. Кот тут же вышел на свет. Со здоровенной крысой в зубах. Эта живописная картина немного разбавила жуть подземного склепа: вид мёртвого грызуна, на фоне увиденного, показался обыденной картинкой, не то, что не пугающей, а даже немного успокаивающей.

— Пошли наверх. — позвала добытчика с собой. Кот не стал ждать второго приглашения. Протиснулся между прутьев и потащил свежую тушу наверх.

Развернула Маруню и слегка подтолкнула, чтобы она тоже начала движение.

— Ты чего так трясёшься? Это же просто скелет. Он не опасен. Никогда раньше не видела, что ли? — подбодрила как смогла. Я и сама человеческие кости вижу впервые. Но если сейчас ещё и я в панику ударюсь, мы точно доведём себя до обморока, и составим компанию этому узнику.

Девушка подтвердила мою догадку движением головы.

Вздохнула.

— Извини. Я не думала, что ты такая впечатлительная.

Поднимались молча. Не знаю о чём думала Мара, а мне не давал покоя этот несчастный. Кто он? Почему находится в подземелье? За что его обрекли на такую страшную жизнь и смерть?

То, что узник длительное время жил в подземелье, я не сомневалась. Иначе зачем нужно было заморачиваться и обставлять комнату мебелью? С такой лестницей это архисложная задача. К тому же я успела заметить стол, заваленный бумагами. А значит он тут ещё и работал. Вот только над чем? И почему в таких страшных условиях?

Не вызывало сомнений и то, что человек был не из простых. Обычного работягу не стали бы держать в персональной тюрьме — слишком много чести.

Понятно было так же, что пленник умер давно. В подземелье не было характерного запаха гниения и испражнений — всё давно разложилось. Да, воздух тут был тяжеловат. Но так и камера находится на приличной глубине.

Подъём дался гораздо тяжелее, чем спуск. Мы в полной мере оценили крутизну и протяжённость ступеней. Несколько раз отдыхали. Барсик на этот раз был с нами. Тоже давал себе передышку — крысятина то большая.

Чем выше поднимались, тем сильнее росла тревога, посеянная Марой. А что, если и правда дверь захлопнулась? Дальше развивать эту мысль совершенно не хотелось. И я её старательно отгоняла. И выдохнула только тогда, когда по отсвету на стене поняла, что опасения были напрасными.

Оказавшись в библиотеке, первым делом затушили свечи, и поставили канделябры на место. Потом привели себя в порядок, и стали думать над тем, как закрыть дверь в подземелье. Вернее, я стала думать, а всё ещё перепуганная Мара стояла на стрёме.

Каким только способом не пыталась вернуть книгу-рычаг на место, ничего не получалось — она застряла намертво. Заходила и с лицевой части шкафа и с тыльной. Рассматривала соседние книги, доставала их и ставила на место. Результат один: нулевой, — дверь не закрывалась. Снова пошла в подземелье, изучила все стены около входа. Но ни одна из шероховатостей не оказалась закрывашкой.

Вернулась в библиотеку и решила идти сдаваться Виану, хотя чуйка подсказывала, что этого делать не стоит. Но выбора не было. Открытый проход всё равно рано или поздно обнаружат, и тогда я буду иметь бледный вид.

Перед уходом в сердцах пнула в торец шкафа. Взвыла от боли — перестаралась. А перегородка неожиданно пришла в движение. Едва успела увернуться от массивного строения.

Облегчённо выдохнула. Даже нога как будто меньше стала болеть.

— Про увиденное молчи. — предупредила служанку. — Я сама расскажу лорду.

Девушка с готовностью кивнула и скосила глаза на входную дверь. Не стала больше мучить, отпустила невольницу. Предварительно извинившись за то, что ей пришлось пережить. Эта выходка вызвала у неё ещё больший шок, и она вылетела из библиотеки пулей.

Оно и понятно, господа перед слугами не извиняются. Но подумала я об этом слишком поздно.

Мда, при таком количестве косяков мне и рассказывать ей не придётся, что я никакая не графиня.

Расстроенно вздохнула. Всё-таки постоянно контролировать свои действия и речь невозможно. Стоит немного расслабиться, и — здравствуй очередной прокол. Спасибо семейному доктору графа за поставленный диагноз. Лучшего "алиби" для попаданки невозможно придумать.

Выбрала несколько книг. Все познавательные. И пошла к себе.

Поскольку заняться было нечем, сразу решила перейти к просвещению.

Один из фолиантов был про необычные находки. Специально его взяла, потому что на второй странице красовался дракон. А мне уже просто необходимо было узнать чьё-то экспертное мнение по этому поводу. А то в последнее время преследует стойкое ощущение, что тихо едет крыша от того, что я слышу. Можно было, конечно, безоговорочно поверить Виану, если бы не одно Но: по словам самого Виана, в эту теорию, верит только он.

Сначала пролистала несколько страниц, и посмотрела картинки ящеров, больше похожие на зарисовки карандашом. Они мало отличались от тех животных, что были изображены на потолке центральной башни.

Пододвинула кресло к окну, устроилась в нём поудобнее, и принялась за чтение.

Уже странице на пятой поняла, что я права — младший Детервин явно преувеличивает. Истории о драконах появились на основании одной единственной находки скелета ящера. И местные археологи почему-то обозвали его драконом. Хотя, как по мне, он вполне мог быть птерозавром.

В книге подробно описывался скелет древнего летающего существа, с объяснением — как такая махина могла летать.