Перед закатом наш небольшой обоз снова встал. В окне возник Олешка.

— Госпожа, впереди густой лес. Если мы в него сейчас въедем, то ночь застанет нас посреди чащи. На карте указано, что чуть в стороне находится небольшое селение. Может там заночуем?

В идеале так и следовало сделать. Но ограниченность в средствах диктовала свои условия.

— До имения ещё далеко? — спросила с надеждой.

— Пара-тройка десятков вёрст.

— Может успеем проскочить?

— Успеем или нет мне неведомо. На карте не указано, когда он закончится. Может статься, что до самого имения будет тянуться.

Не стала ходить вокруг да около, описала ситуацию как есть:

— Если учитывать наше финансовое положение, то я бы предпочла больше нигде на ночлег не останавливаться. Денег на дорогу мне граф не дал, обещанное содержание не выплатил. Перед отъездом я продала одно из своих украшений, на то пока и будем жить. Теперь вы в курсе реальных дел, и я предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы ехать в имение, поднимите руку.

Подняла сама.

Ошарашенные слуги отреагировали не сразу. Первым меня поддержал кот: выбрался из-под сиденья, потянулся, запрыгнул на колени, боднул, выдал «мыр», улёгся и уставился немигающим взглядом на мужчин.

Левон отмер и выдал:

— Вот свинья!

И тут же спохватился: — Простите, госпожа, не сдержался.

Поднял руку. Вслед за ним потянулись остальные.

Единогласным решением решили ехать без остановок. И мужчины не мешкая разошлись по своим местам.

Гнали во весь опор, рискуя загнать лошадей. И чем больше углублялись в лес, тем темнее становилось.

Вскоре солнце окончательно село, и нам пришлось сбавить скорость, чтобы кони не переломали ноги.

Мы с девчатами, можно сказать, не дышали. Сидели, и в щёлочку, сделанную в шторках, пытались рассмотреть хоть что-то за окном. Лихда начала читать молитвы, и мне стало не по себе. Я понятия не имела кто водиться в здешних лесах, промышляют ли здесь разбойники, и что мы сможем противопоставить нападающим, кроме молитвы.

Незаметно к ней присоединилась Мара. И теперь эти двое буквально завывали в голос. Пришлось воспользоваться правом хозяйки:

— Сбавьте громкость, пожалуйста. Так вы ещё больше привлекаете к нам внимание.

Служанки послушались, но молиться не перестали. Просто теперь это делали шёпотом, что сделало обстановку ещё более зловещей.

Вдалеке раздался вой, и две набожные девицы его поддержали.

— Да заткнитесь вы уже! — не выдержал Олешка.

Кожаные стенки коляски практически не заглушали голосов, и видимо парень слышал, что я не участвую в этих подвываниях. Иначе не позволил бы себе такой резкости.

— Сейчас на ваш вой все хищники сбегутся. — добавил тише, и чуть подогнал коня.

Выдохнула. А то у меня уже голова начала болеть от этих двоих.

Какое-то время ехали почти в тишине: её нарушал лишь скрип колёс и шум деревьев. Да ещё Барсик урчал на коленях. Но это немного успокаивало. Я даже успела задремать под эти монотонные звуки.

Но тут кот подскочил и ощетинился.

Сон как рукой сняло. Напряглась. Девчата тоже вытянулись как струны.

Выглянула в щёлку. Тьма кромешная. Вообще не понятно, как мы едем, там ведь наверняка дороги не видно.

Внезапно кони захрапели, и наш маленький караван встал.

— Олеш, что там? — спросила шёпотом.

Кучер возник в окне.

— Кони кого-то почуяли. Сидите тихо. Мы приготовим факелы, вилы и топор.

— Вот чуяло моё сердце недоброе… — начала причитать Лихда.

Шикнула на неё, и женщина сразу притихла.

Высунулась в окно. Оказалось, что непроглядно тёмным был только лес, — на небе светили звёзды, а из-за макушек деревьев виднелся край месяца.

Высунулась чуть сильнее, чтобы рассмотреть Левона и Олешку.

Мужчины передвигались практически бесшумно, доставая наши немногочисленные средства защиты.

Вернулась внутрь. Прошептала:

— Мара, куда ты положила мешочек с драгоценностями?

— Под скамьёй, в саквояже.

— Доставай.

— Зачем?

— Доставай, говорю. — мой шёпот стал похож на шипение.

Девушка вытащила в проход дорожную сумку и стала в ней рыться. Достала узелок из шали.

— Вот.

Мысленно похвалила её за то, что догадалась завернуть украшения ещё и в неприметную шаль. Взяла и закинула её под сидение. Служанки, похоже, решили, что я сошла с ума. Потому что вжались в стенки.

Из свободного края шали соорудила подобие лежанки, и посадила в неё кота.

— Вся надежда на тебя. — предупредила пушистого. — Никого не подпускай.

Барсик словно понял: сел и замер. Погладила его по голове. Золото, а не кот.

— А мы — на выход. — «порадовала» служанок.

Те, судя по виду, окончательно убедились, что я тронулась умом. Но повиновались.

Вышла первая.

Мужчины уже разожгли факелы, и встали по обе стороны от обоза с вилами наперевес.

Увидев меня отреагировали так же, как Лихда с Марой.

— Дайте нам по факелу, и что-нибудь увесистое. — распорядилась, — Мы тоже будем держать оборону. Впятером веселее.

Олешка отреагировал мгновенно, и уже пару минут спустя я, Левон и Мара несли дозор с одной стороны, а Лихда и Олешка с другой.

Лошади беспокойно фыркали и топтались на месте. Но по крайней мере не вставали на дыбы и никуда не неслись стремглав. Видимо мужчины закрыли им глаза шорами, чтобы они не испугались огня и хищников.

Впрочем, последних они и так унюхают. И тогда их уже ничто не удержит.

Прислушилась. В лесу определённо что-то происходило. И было стойкое ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Выставила факел перед собой, и поудобнее перехватила черенок топора. Мара с серпом и Левон с вилами последовали моему примеру.

Наверное, в другое время я бы посмеялась над нашей пародией трёх богатырей, но сейчас было не до смеха. Сердце гулко стучало в груди, пытаясь выпрыгнуть, а колени мелко дрожали.

Да, я не такая смелая, как хотела казаться, но уверена, что даже наши мужчины сейчас испытывали нечто подобное. Потому что все понимали: долго мы не продержимся ни против зверей, ни против разбойников.

В лесу появились и стали нарастать посторонние звуки. Казалось, что на нас бежит стадо слонов.

Кусты, растущие вдоль дороги, зашевелились. И я до боли сжала кулаки и зубы.

Смотрела на ближайший куст как на врата ада.

Не зря. В следующее мгновение из него вышел один волкодав, за ним второй, а затем и третий.

Напомнила себе, что они только с виду ньюфаундленды, а на самом деле самые страшные из волков. Тихо выругалась, и, чтобы хоть немного скинуть напряжение — меня так и подмывало залезть под коляску — задала риторический вопрос:

— Вы что, всегда по трое ходите?

Дикие псы, не проявляя явной агрессии, чуть разошлись в стороны, и встали перед нами, взяв нас в полу капкан, и лишая возможности убежать. Но кидаться, похоже, не планировали. По крайней мере, пока.

— Кто-нибудь знает, что это значит? — спросила у своих соратников по несчастью.

Левон промычал что-то нечленораздельное, а Мара клацнула зубами. Я бы тоже клацнула, но мне нельзя — я тут вроде как предводитель.

— Я знаю! — раздалось из темноты леса. Голос властный, низкий, бархатистый. От такого обычно девки восторженно писаются. Но этот был ещё усилен — словно человек говорил в металлическую ёмкость. Поэтому мне тоже захотелось описаться, но с несколько другим подтекстом: было до чёртиков страшно.

Объявил и тут же показался — выехал верхом на огромном коне. Вслед за ним высыпало ещё человек десять.

По топоту копыт за спиной поняла, что с другой стороны обоза тоже пожаловали гости.

Натужно сглотнула, таращась на главного всадника. Здоровенного, частично закованного в металл, и с мечом на боку. Руки были спрятаны под тёмной рубахой, но она не смогла скрыть внушительную мускулатуру.

Захотелось закатить глаза и грохнуться в обморок. Но я всё ещё помнила, что нельзя.