— Ах, ты...

Дёрнулась в мою сторону.

Не знаю, что планировала сделать она, но я отреагировала быстрее: ухватила гадину за грудки, и дёрнула вверх и на себя.

По стуку и последовавшему вскрику поняла, что у меня получилось приложить её лбом о спинку кровати.

Не стала надолго задерживать в неудобном положении — отпустила. Девица отпрянула, зажимая нос и рот. Последний, видимо, чтобы приглушить вой. И я увидела, как сквозь её пальцы потекла кровь.

Так это был не лоб? Повезло так повезло.

В комнату вбежал слуга. Оценил обстановку и неожиданно успокоился — словно не увидел ничего странного или достойного лишних телодвижений.

Я уже лежала укрытая по самое горло, и удивлённо смотрела на подвывающую блондинку. Перевела на мужчину взгляд, полный непонимания. Пытаясь им показать, что просто лежу, никого не трогаю, можно сказать, умираю… а эта на ровном месте самоубивается...

Слуга поджал губы в попытке спрятать улыбку.

— Пойду, хозяина позову. — сообщил мне.

— Нет! — гундосо вскрикнула блондинка. Из чего я поняла, что визит ко мне был нелегальным.

Но кто бы её послушал.

Люська после его ухода заметалась по комнате, всё ещё зажимая нос рукой. Но поняв, что бежать некуда — единственный выход мой сторонник предусмотрительно запер с другой стороны, — испуганно замерла посередине.

А я подумала, что надо этого человека как-то отблагодарить за преданность хозяйке.

Филипп примчался быстро. Злой как чёрт, и с порога накинулся на любовницу:

— Я тебе где сказал сидеть?! Какого чёрта ты сюда пришла?

— Не кричи на меня! Посмотри, что эта дрянь сделала! — попыталась надавить на жалость блондинка.

Посмотреть действительно было на что: переносица уже начала синеть и опухать. Надеюсь, эта красота ещё и под глаза расползётся.

Филипп удивлённо посмотрел на меня, а я вытаращила глаза. Мол, удивлена не меньше.

— Она надо мной издевалась! — продолжала ябедничать белобрысая.

У графа ещё больше полезли брови на лоб. А я продолжила изображать изумлённую кроткую овечку.

— И как она над тобой издевалась? — спросил явно не из сочувствия, а из интереса.

Я тоже перевела заинтересованный взгляд на блондинку. Ну, давай, рассказывай. Про добрую душу, про верность подруги...

По мимике графа поняла, что он заподозрил, что его любовница специально разыгрывает спектакль. Вот только разбитый нос сбивал его с толку.

— Она оступилась, упала и ударилась о спинку кровати. — подсказала я, глядя на него самыми честными глазами. И в конце закрепила сочувствующим взглядом. Это было несложно, мужику ведь и правда сильно не повезло с любовницей.

— Ещё раз меня ослушаешься, и я буду вызывать тебя на допрос в застенки Тайной канцелярии, а не в свой кабинет. — пригрозил побитой, и, схватив за рукав, поволок её из комнаты.

Перед самым выходом оглянулся и посмотрел на меня с сомнением. Я вытаращилась и пожала плечами — ко мне какие могут быть претензии, я ведь не виновата, что она под ноги не смотрит. И, словно вспомнив участливо спросила:

— Люси, а ты зачем приходила-то?

Белобрысая резко возжелала покинуть комнату, пока допрос не возобновился и не вскрылись её коварные замыслы.

Когда эта парочка ушла, снова заглянул слуга, и вежливо спросил:

— Я могу войти, госпожа?

— Да, конечно.

Зашёл и плотно прикрыл дверь, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет.

Чуть приблизился и тихо заговорил:

— Я сказал хозяину, что плешивая…, то есть баронесса, сама оступилась и упала. Вы уж не сознавайтесь, что это вы её приложили. А то мне влетит за ложь.

— Я приложила? — сделала квадратными глаза. — Как вы могли такое обо мне подумать? Леди так не поступают…

И улыбнулась.

Мужчина всё понял верно. Тоже ответил улыбкой.

— Спасибо, госпожа.

— Это вам спасибо. За преданность и поддержку.

— Я хотел бы с вами кое-что обсудить, фира Ириана.

— Слушаю.

— Не могли бы вы забрать меня и мою супругу с собой.

Удивилась.

— Я понимаю, что вы нас не помните. Меня Левон зовут. И я служил вам верой и правдой все пять лет, что вы тут живёте. Моя жена — Лихда — помощница повара... Обещаю, что мы не станем вам обузой, — будем во всём помогать.

— Понимаете, Левон, я не уверена, что смогу вам платить.

— Не страшно. Мы готовы работать за еду. А дальше что-нибудь вместе придумаем…

— И всё-таки у меня, скорее всего, не получится, потому что я уже попросила у графа кучера. И свою служанку с собой забираю. Вряд ли он мне позволит взять ещё и вас.

— А вам и не нужно будет его позволения, графиня. Если вы согласитесь нас взять, мы уволимся сами. И тогда будем вольны ехать туда, куда захотим.

Подумала. Этот вариант мне вполне подходит. Иметь в незнакомом месте такую группу поддержки не помешает. Но кое-что всё же нужно выяснить:

— Почему вы хотите уехать со мной, в имение, находящееся на краю империи?

— Потому что, когда нам было тяжело, и совсем некуда идти, вы приняли нас на работу. Хотя граф посчитал непригодными. Вы сумели его уговорить... Вы этого не помните, госпожа, но мы с Лихдой никогда не забудем вашей доброты. И хотим служить только вам.

Когда Левон уходил, попросила его позвать ко мне Маруню. В свете открывшихся обстоятельств, мне нужно было кое-что прояснить.

Девушка пришла быстро. Жестом указала ей на стул, и сразу приступила к делу:

— Мара, мне нужно разобраться в одном деле. Сто лиронов это много или мало? На что их хватит?

Рыженькая сначала удивилась, а потом посмотрела виновато.

— Извините, госпожа, но в этом вопросе я вам не смогу помочь. Мне ни разу в жизни не доводилось держать в руках золотые монеты, не то, что их тратить.

— А цены на продукты ты знаешь?

Снова получила виноватый взгляд.

— Ты что, ни разу в магазине не была? — настала моя очередь удивляться.

Девушка ещё больше вытаращила глаза.

Поняла свою оплошность.

— Где закупают продукты и вещи?

— Ой, простите, госпожа! Я никак не привыкну к тому, что вы всё позабыли… Продукты для господ закупают в различных лавках: мясных, хлебных, овощных. А одежду — в салонах.

Девушка мечтательно закатила глаза.

— Там такая красота… Ой… — посмотрела испуганно. — Я только одним глазком подглянула, в окошко…

Махнула рукой, показывая, что это пустяки. И девушка осмелела.

— Простолюдинов в такие салоны и лавки даже на порог не пускают. Поэтому я не знаю, сколько стоят ваши наряды и продукты. Но точно о-очень дорого.

Теперь настала моя очередь удивляться. Вот это социальное неравенство! Может тут ещё и рабство процветает?

Но про это я расспрошу потом, сейчас у меня есть более насущная тема.

Исправилась:

— А на рынке… ярмарке ты была?

— На рынке, конечно, бывала — он для простолюдинов. И на ярмарке один раз была. — взгляд рыжули стал таким мечтательным, словно речь шла о каком-то увлекательном аттракционе. — Родители с собой брали, когда мне исполнилось десять годков. Это были самые лучший день в моей жизни! Там столько всего вкусного и красивого! Мне тогда даже брошь купили с самоцветами!..

Поняла, что в финансовом плане Мара мне действительно не помощница. И понадеялась, что хотя бы Лихда хоть что-то в этом понимает. Иначе мы так все с голоду умрём, спустив все деньги при первом закупе. Уверена, что мошенников здесь хватает, и они обязательно воспользуются моей неосведомлённостью.

Обижать девушку кислой миной не хотелось, и я улыбнулась и поблагодарила. И снова удивила.

— За что? Я ведь вам ничем не помогла?

— Как это не помогла? Благодаря тебе я теперь знаю, что лироны — это золотые монеты, а салоны нужно обходить стороной.

— Что вы, госпожа?! Вы неправильно поняли! Вам туда можно… — но тут она что-то вспомнила, и осеклась — А может, теперь и нельзя…