Ильва сжала губы, глубоко вдохнула.

— Ты помнишь Каина Феррона?

Хелена коротко усмехнулась, не веря ушам.

Каина Феррона помнили все.

Он убил отца Люка — вырвал ему сердце у подножия Башни Алхимии.

Феррону тогда было шестнадцать. Просто ещё один ученик. Без всякого предупреждения он совершил худшее преступление в истории Паладии.

Его никогда не арестовали, не осудили — хоть свидетелей было множество, и все указали именно на него. Он исчез.

Позже появлялись редкие донесения, что, возможно, он теперь среди Бессмертных, но достоверных сведений не было.

— Да, помню Феррона, — сказала Хелена, осознав, что Ильва ждёт ответа.

— Каин Феррон предложил стать шпионом Сопротивления, — произнёс Краутер.

Хелена резко повернула голову.

— Что?

Верхняя губа Краутера изогнулась: — Он утверждает, что делает это, чтобы отомстить за мать. Странный мотив, учитывая, что Энид Феррон умерла мирно в своём городском доме всего год назад. Когда ему это напомнили, он признал, что у него есть… несколько условий за предоставленные услуги.

Хелена посмотрела на него выжидающе , но ответила Ильва:

— Он требует полного помилования за все свои военные действия.

Это звучало ожидаемо, хотя и абсолютно невозможно. Люк никогда не простил бы убийцу своего отца.

Но в голосе Ильвы было что-то ещё. Хелене стало ясно: прошение о помиловании — не единственное условие.

— И…? — спросила она.

— Он хочет тебя, Марино, — сказал Краутер. — Сейчас и после войны.

Он произнёс это буднично, почти небрежно, но губы Ильвы побелели.

Хелена переводила взгляд с одного на другого, уверенная , что она что-то не так поняла, но вокруг было тихо .

— Его сведения могут быть неоценимы, — сказала Ильва, не встречаясь взглядом с Хеленой.

Хелена медленно покачала головой — ей нужно было остановить этот разговор, хотя бы на миг.

Краутер и Ильва сидели на расстоянии друг от друга, и приходилось переводить взгляд то на одного, то на другую. Ильва не смотрела на неё, а Краутер наблюдал с хищным любопытством.

Голос Хелены дважды сорвался, прежде чем она смогла заговорить:

— Но… почему он… Я не думаю, что Феррон вообще знает, кто я.

Краутер медленно моргнул — змеиным, безэмоциональным движением.

— Вы ведь соревновались, не так ли?

— Н-ну… формально, да. Но только по результатам национального экзамена. Мы никогда… не разговаривали. Он был из гильдии, а ты знаешь, какие они… а я была… — я была...

Только теперь, через тридцать шесть часов без сна, до неё дошло: Ильва позвала её сюда не для выговора.

Она снова посмотрела на них.

— Вы просите меня …?

— Нам нужны эти сведения, — сказал Краутер. — У нас есть шпионы, но ни один не располагает тем уровнем доступа, что может предложить Феррон. Мы тратим месяцы, чтобы собрать то, что он может дать напрямую. — Он чуть склонил голову, глядя на неё сбоку. — Учитывая твою сегодняшнюю пылкую речь о том, что Сопротивление должно сделать всё необходимое, невзирая на цену… — Он улыбнулся. — Мы подумали, что ты можешь быть заинтересована.

У Хелены пересохло во рту. Она с трудом сглотнула, слова застревали в горле.

— Мы не будем тебя заставлять, — быстро сказала Ильва. — Только если ты сама согласишься. Можешь сказать «нет».

— Да, — сказал Краутер со своей тонкой, пустой улыбкой. — Феррон был весьма точен в этом требовании: ты должна быть согласна.

Это должно было быть испытанием. Так не бывает. Не после всего.

Ильва не продала бы её.

— У тебя есть день, чтобы подумать, — сказала Ильва.

— Но ответ сейчас был бы предпочтителен — для всех сторон, — заметил Краутер с нажимом.

Пальцы Ильвы сжались в кулак.

— Ей нужно время, чтобы подумать , Ян.

Эти слова сделали всё реальным.

Ильва ни разу не дала Хелене времени обдумать ни одно из необратимых решений, которые ей предлагали принять. Хелена почти чувствовала теперь почти невидимый шрам от разреза чуть ниже пупка. Ильва, всегда спокойная и всегда делавшая то, что считала лучшим для Люка, независимо от цены, наконец нашла выбор, с которым боролась даже её совесть.

Это не испытание.

— Мне не нужно время на раздумья , — сказала Хелена. — Вы сами сказали, что мы проигрываем. Если это единственный способ — я согласна.

Пока она говорила, кровь отхлынула от лица, голова закружилась, тело будто стало невесомым.

Ильва посмотрела на неё, потом на Краутера — и резко кивнула.

— Хорошо.

В какой-то момент разговора пальцы Хелены онемели. Она сглотнула, пытаясь говорить снова:

— Как вы объясните… когда я исчезну?

Ильва прочистила горло : — Ты не исчезнешь. По крайней мере, не сразу. Для начала ты будешь связным между Сопротивлением и Ферроном. Ты будешь встречаться с ним… как там?

— Дважды в неделю, — уточнил Краутер.

— Да. Каждые четыре дня. Ты станешь его контактным лицом и будешь передавать полученные сведения Краутеру, чтобы он доставил их нужным членам Совета и командирам. Остальное время ты останешься здесь, всё будет как обычно.

— Оу.., — только и смогла произнести Хелена.

Она должна была почувствовать облегчение, но не чувствовала ничего. Мир сузился в длинный туннель, Ильва и Краутер были где-то далеко, на другом конце трубы. Даже их голоса звучали приглушённо.

— Учитывая чувствительность ситуации, никаких записей или официальных упоминаний не будет, — сказал Краутер. — И ни при каких обстоятельствах ни Люк, ни кто-либо из твоих знакомых не должен знать об этом. Ты поняла, Марино?

— Да.

В ушах у нее звенело.

Краутер ещё что-то говорил — о том, чтобы она исцеляла себя при необходимости, чтобы не вызвать подозрений. Слова тонули в шуме.

Она только кивнула и снова сказала: Да

ГЛАВА 24

Februa 1786

Был рассвет, когда Хелена добралась до верхних этажей Башни Алхимии. Когда-то это здание было городским особняком семьи Холдфастов, а теперь здесь жили Люк, паладины и несколько алхимиков.

Повернув за угол, она увидела, как дверь впереди распахнулась, и на пороге появился Люк.

— Хел! — его лицо на мгновение осветилось радостью, но тут же померкло. — Что случилось?

Хелена остановилась, ошеломлённая тем, как быстро он всё прочитал по её лицу. Потом заметила, что он смотрит вовсе не в глаза — а на её одежду.

Она опустила взгляд. На ней всё ещё были запёкшиеся пятна крови.

Из комнаты за спиной Люка вышли Сорен и Лила — оба в полном вооружении. Паладины больше не позволяли себе расслабляться: после того, что случилось с Аполло, для Принципата не существовало безопасных мест.

— Это не моя кровь, — сказала Хелена. — Дежурство в госпитале. Только что закончила смену.

— О, ну слава богу, — Люк выдохнул с облегчением, но было видно, что мысли его уже далеко. Он взял её за плечи. — Ты слышала новости?

В его голосе звенела энергия, глаза сияли.

Хелена не помнила, когда в последний раз видела его таким.

— Мы отбили торговый район. А значит, к лету должны выйти к портам!

— Правда? — попыталась она придать голосу бодрости.

Если бы Сорен не упомянул раньше, что битву признали успешной, она бы решила, что ослышалась. Конечно, стратегически это имело значение. Городские сражения — самые трудные: уровни, сектора, зоны — всё переплетено, удары могут прийти с любой стороны. Захватить такой большой район — выдающееся достижение.

Но как можно называть победой бой, в котором погибли столько людей?

И всё же — порты означали еду, ресурсы, лекарства. Всё, чего им не хватало месяцами. Контрабанда из Новиса только чуть смягчала дефицит. Если они получат порты до лета, кризис можно будет переломить.

— У нас теперь есть новый трюк, — сказал Люк снова улыбнувшись . — Знаешь те кусочки лумитиума, которые остаются после сожжения личей и Бессмертных? Если вырвать его, они погибают. И все их некротраллы вместе с ними.