Но теперь, из-за одной неосторожной её фразы, он вдруг начал заново пересматривать, отвечает ли Вечное Пламя его интересам.

Она тяжело сглотнула. Ей бы сейчас остыть. Напомнить ему, что её выбор всегда будет в пользу Вечного Пламени. Если он ждёт от неё чего-то большего, ему придётся сначала подождать. И заслужить это.

Она подняла на него глаза, заставляя себя произнести нужные слова, но те так и остались в горле. Она так устала. Жизнь была холодной слишком долго.

Остальные ранены. Ты даже не знаешь, что именно сделали с Люком, а ты тратишь время здесь.

Она сжала и разжала пальцы, ощущая новую ткань в кистях, и сосредоточилась только на этом, пытаясь уйти от него. — Мне... надо идти. — Голос у неё дрогнул.

Он не отпустил. Пальцы только сильнее впились ей в плечи. — Ты не расходная. Ты не имеешь права отталкивать всех только для того, чтобы им было удобнее тебя использовать и потом спокойно позволить тебе умереть.

Она покачала головой.

— Это война, — сказала она, заставляя голос оставаться ровным. — Видеть себя расходной — не какое-то трагическое самоуничижение. Наоборот, стратегическая ошибка — считать иначе. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты ведь именно поэтому и выбрал меня, помнишь? — Голос у неё надломился. — Так вот, благодаря тебе я теперь стою ещё меньше. После твоего запроса они набрали всех этих новых целителей. Мне пришлось учить всех, кто должен меня заменить. — Она горько рассмеялась. — Это ты сделал меня такой расходной, какая я сейчас. И при этом ты даже не хотел меня.

Он вздрогнул, и хватка ослабла ровно настолько, что она сумела вывернуться и снова повернулась к двери. Но он успел перехватить её и с силой захлопнул дверь обратно.

— Ты не заменима, — сказал он, и руки его дрожали на её плечах. — Ты не обязана делать свою смерть удобной. Ты имеешь право быть для людей важной. Я здесь — я вообще всё это делаю — только ради того, чтобы ты жила. Чтобы ты была в безопасности. Именно в этом состояла сделка. — Он вгляделся ей в лицо. — Они тебе не сказали.

Она покачала головой, и из неё вырвался сломанный всхлип, а потом, раньше, чем она успела подумать, она его поцеловала.

ГЛАВА 51

Aprilis 1787

КАИН ОБХВАТИЛ ЕЁ ЛИЦО ЛАДОНЯМИ, отвечая на поцелуй, притягивая ближе и смыкая руки у неё за спиной.

Она целовала его, почти плача, ведя пальцами по его лицу, по изгибу челюсти, стараясь запомнить каждую мелочь: пульс под подушечками пальцев, его губы на своих. Его вкус.

Веки у неё дрогнули и опустились: хотелось впитать это мгновение целиком. Только это одно мгновение. Оно могло принадлежать ей.

Она его заслужила.

Но слишком скоро, заставив себя, Хелена всё-таки отступила и высвободилась. — Мне нужно заняться остальными.

На этот раз он не стал её удерживать, но остальная группа не ждала за дверью, как она думала; некротраллы Каина утащили всех глубже.

Пальцы у неё дрожали, пока она искала пульс. Все были ещё живы, хотя кожа Люка на ощупь почти обжигала.

— Как нам выбраться? — спросила она, уже осматривая ранения и лихорадочно прикидывая, кто насколько тяжёл и сколько сил потребуется, чтобы поднять их на ноги.

— По этому тоннелю. Направо, потом ещё раз направо, потом прямо. На крайнем севере есть верхний паводковый шлюз.

— Там, откуда выпустили химеру? — Она помнила это место.

— Тебе придётся его проломить, но наружу он выведет.

Она кивнула. — Тебе надо уйти, пока я не разбудила остальных.

— Знаю, — сказал он, но не ушёл, задержался, пока она не подняла на него глаза. В темноте его взгляд светился, будто под землёй стоял лунный свет.

Он коснулся её щеки, приподнял лицо и поцеловал. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, воспользуйся кольцом. Позови меня.

Ей хотелось сказать, что так и сделает, но язык не повернулся.

Он был шпионом, от которого они зависели. А она была...

Не его куратором. Нет, эта роль принадлежала Кроутеру.

Она была...

Тюрьмой.

— Иди, — сказала она вместо этого. Он исчез в одном из тоннелей, и его некротраллы бесшумно скользнули следом, как призраки.

Первым она разбудила Себастьяна, надеясь, что он сохранит спокойствие и с ним будет легче. К тому же он знал, что делать. Она перерыла всё, что у них осталось из припасов. Оба кинжала она потеряла, а всё в её сумке пропиталось паводковой водой. Из электрических фонарей работал только один, и тот едва-едва рассеивал тьму.

Когда Себастьян очнулся, он лишь молча уставился на неподвижное лицо Люка, пока Хелена осторожно вправляла ему вывихнутое плечо и закрывала несколько неглубоких ран, которые уже сами перестали кровоточить. Наконец он поднял на неё взгляд.

— Что случилось?

Она покачала головой. — Не знаю. Всё потемнело. Когда я пришла в себя, вы все были без сознания. Я испугалась, что явятся ещё Бессмертные, и перетащила всех сюда.

Его взгляд выразительно скользнул по ней. — Хелена, я знаю, что ты использовала некромантию. Ни единого шанса, что ты в одиночку дотащила сюда нас всех.

Она уже начала было отрицательно качать головой.

— Ты реанимировала Сорена. После такого удара выжить было невозможно.

Она застыла. Она не знала, лучше или хуже будет сказать Себастьяну, что Сорен сам её об этом попросил.

— Вот зачем он тебя привёл, да? Я ещё тогда удивился.

Хелена промолчала. Смерть Сорена была раной такой глубины, что разум отказывался к ней притронуться. Ей казалось, стоит только произнести его имя, и она тут же захлебнётся.

— Он ещё... где-то рядом? — с тоской спросил Себастьян.

Горло у Хелены сжало болью. — Нет. Он... ушёл. Прости.

Не будет никакого священного огня, который освободит душу Сорена от тела. Где-то вниз по течению он сгниёт в земле. Лила больше никогда не увидит своего близнеца. Даже в загробной жизни.

Себастьян долго ничего не говорил. — Остальным скажем, что вытаскивали их вместе.

Вокруг глаз, ушей и носа Алистера уже запеклась кровь от чудовищного напряжения всех его трансмутаций. Она будила его медленно, но он дёрнулся в сознание рывком, вцепился себе в горло и уставился на Хелену безумными глазами.

— Что случилось? — выдохнул он.

— Мы не уверены, — сказал Себастьян, склоняясь над ним. — Ты в порядке? Нам нужно двигаться, пока мы все не замёрзли. Люку плохо.

— Где Сорен?

— Погиб в бою, — коротко ответил Себастьян. — Марино, сможешь поднять Пенни?

Нога у Пенни была изуродована: сухожилия выдраны зубами. Спасти её уже было нельзя. Хелена заблокировала нервы и срастила кость, чтобы Пенни хотя бы могла ковылять. Когда та проснулась, она даже не заплакала, только яростно провела ладонью по лицу и с трудом поднялась.

Вагнер не пострадал вовсе. Разумеется. Трус. По крайней мере, на него не пришлось тратить силы.

Хелена попыталась разбудить Люка. Жар у него был опаляющий. За те минуты, что она отсутствовала, он каким-то образом стал ещё горячее. Она пыталась сбить температуру, но тело упрямо боролось, задирая её всё выше и выше. Она слишком сильно его накачала.

Когда он пришёл в сознание, он закричал. Крик прокатился по тоннелям эхом.

— Выруби его! — рявкнул Себастьян, бросаясь вперёд. — Держи холодным. До базы донесём на руках.

К счастью, впереди уже тянуло свежим воздухом, потому что объяснить, откуда Хелена знает дорогу, она бы не сумела.

У Себастьяна был спаренный медальон, вроде кольца Хелены. С его помощью он отбил в Штаб-квартиру импульсный код.

Несколько раз по тоннелям до них доносились звуки. Крики. Рёв. Плеск. Они шли тихо. Хелена сперва думала только о том, успел ли Каин уйти, а потом начала задаваться вопросом, не поэтому ли им никто не встречается, что он сам прячется где-то в тенях.

Добравшись до запертого паводкового шлюза, Алистер проломил каменную стену сбоку, чтобы обойти его. Мимо хлынул поток ледяной воды. Они с трудом пробрались через него, на ощупь ища опору под ногами, пока выбирались наружу.