Кости Люка. Он использовал кости Люка.

— Важно ударить в правильный момент, — продолжал Каин. — То, чем занимается Морроу, и масштабы бойни здесь уже сказываются на всём континенте. Остальные страны вмешаются очень скоро. Ходят слухи о союзе, в котором даже Хевгосс участвует. Паладия — критический источник люмития, и это промышленная держава, которую не так-то просто заменить, особенно когда столько алхимиков уже мертвы. Когда здесь шла гражданская война, остальным было всё равно, но теперь они будут действовать в собственных интересах. Как только убедятся, что Морроу ослаб, двинутся быстро.

Он говорил с такой уверенностью, будто всё уже было расставлено по местам, будто каждая деталь заранее подготовлена. Хелена оживилась, пытаясь вспомнить, что читала в газетах.

— И как ты...

— Тебе не нужно вникать в подробности, — оборвал он. — К тому времени тебя здесь уже не будет. Если хочешь помочь, ешь и набирайся сил для дороги.

После этого он ушёл, не сказав больше ни слова.

Потом он не приходил ещё несколько дней.

С каждым вечером, когда он не появлялся даже на несколько минут, тревога внутри неё всё росла. Она не могла перестать вспоминать, складывать обрывки, искать ответы, почему он злится и почему не возвращается. Воспоминания разрывались вспышками, заливая всё красным, выворачивая мысли наизнанку, оставляя её тонуть в судорожных рывках эмоций и ошмётках разговоров.

Приступы мучили её весь день. Дэвис добавляла в физраствор всё новые и новые лекарства, пока Хелена не впадала в тупое полузабытьё, не в силах думать.

Ночью матрас прогнулся, и прохладная ладонь убрала со лба прилипшие к коже кудри, заправив их за ухо. Кто-то взял её руку и переплёл длинные пальцы с её пальцами. Большой палец Каина медленно водил по её костяшкам, а потом задержался на безымянном пальце, словно очерчивая там что-то кругом.

Кольцо.

Она совсем о нём забыла.

Как только приступы отступали, Каин снова отстранялся, но не исчезал полностью. Сначала ей казалось, что это только кажется, но потом стало очевидно: он намеренно отдаляется.

Он стоял, сцепив руки за спиной, даже не глядя на неё, отвечал коротко, обрубками фраз. Она почти никогда не знала, что ему сказать; всё казалось либо слишком мелким, либо слишком разрушительным, чтобы произнести вслух. Даже начать было не с чего.

Держись, повторяла она себе снова и снова там, в резервуаре. Не сломайся. Ей казалось, что она справилась, но теперь она знала: от неё остались только куски.

Она сидела на кровати и смотрела, как он стоит у окна. Снаружи была ночь, смотреть там было не на что; он просто не хотел смотреть на неё. Она знала, что он сейчас уйдёт, если она ничего не скажет.

— Как... ты? — выдавила она наконец в отчаянной попытке, а потом сама же поморщилась: вопрос был глупый.

— Нормально, — ответил он.

Она моргнула, опустив взгляд на свои руки.

— Ты женат.

Он весь напрягся, и она увидела, как он вдохнул.

— Да. На Аурелии Ингрэм.

Она кивнула. Неясно почему, но именно эта деталь не отпускала. Каина она никогда не представляла себе мужем — во всяком случае, не таким. И всё же мысль о том, что у него теперь есть жена, прочно застряла у неё в голове. А значит, она тогда...

Она не знала, кем была. Была ли вообще чем-то.

— Этого потребовал Морроу, — сказал он, хотя она больше ничего не спросила. — Собранию гильдий нужно было громкое событие, доказательство, что всё снова пришло в норму. У меня не было выбора.

Она снова молча кивнула.

— Я... — Он оглянулся на неё, будто собирался добавить что-то ещё, но в итоге замолчал.

Пространство между ними казалось пропастью, заполненной каждым грехом, который они успели совершить друг против друга, но даже на таком расстоянии она чувствовала его злость.

Что бы он ни говорил, она знала: он злится на неё.

— Ты можешь теперь ездить? — спросила она. — Ты говорил, что много раз бывал в Хевгоссе.

— Да.

Она стала теребить пальцами край простыни.

— Тогда... когда всё здесь закончится, ты... ты тоже поедешь на юг?

— Лила испытывает ко мне довольно устойчивую ненависть.

Она ждала продолжения. Мы же должны были сбежать вместе. Ты обещал.

Он снова взглянул в темноту за окном.

— Если повезёт, я не задержусь в Паладии надолго и после этого.

— То есть ты приедешь... потом? — Голос у неё дрогнул надеждой.

Ей казалось невозможным что-либо исправить внутри удушливых стен Спайрфелла, но если уехать куда-то далеко, может быть, всё ещё можно будет собрать заново. В конце концов, однажды они уже нашли друг друга. Со временем можно было бы попробовать снова.

Его глаза блеснули, и на губах на короткий миг мелькнул изгиб.

— Если ты этого хочешь.

Это прозвучало как ложь.

ГЛАВА 67

Maius 1789

ВРЕМЯ НЕ ИСЦЕЛЯЕТ ВСЕХ РАН, но для разума Хелены оно всё же значило многое. С каждым днём воспоминания будто оседали, понемногу складываясь хотя бы в подобие порядка.

Постепенно она вспомнила, как обманула Каина, и наконец поняла, почему с самого момента её появления он был так болезненно подозрителен. Почему проверял её сознание, желая знать даже о самых ничтожных занятиях.

Однажды он уже недооценил её. Теперь больше не недооценит никогда. И всё равно продолжал ей лгать.

Она подозревала это и раньше, но теперь ей было трудно доверять и собственному суждению, и собственной трактовке чего бы то ни было. Провалы были разбросаны по всему её сознанию. Мысли всё ещё судорожно отворачивались от выводов, а разум по привычке не замечал того, чего в нём не хватало. И всё же с течением времени её уверенность в его лжи становилась только крепче.

Он продолжал управлять ею, «поддерживать её среду», и даже теперь пытался её провести. Только вот в чём именно состояла ложь, она пока не понимала. Она без конца перебирала это внутри, пытаясь нащупать прорехи в том аккуратно выстроенном рассказе, который он начал скармливать ей с той самой минуты, как она пришла в себя. Ей нужен был иной угол зрения, более крепкое ощущение того, что реально, а что нет.

Она вышла в коридор и долго смотрела вдаль, туда, где проходы терялись в сумраке. Когда-то именно коридоры, дом, этот жуткий дух смерти и траура, пропитавший его, внушали ей ужас.

Она стояла там и смотрела, как пространство вокруг исчезает в тенях.

Всё-таки в доме водились призраки.

Призраком была она сама.

Она медленно пошла по коридору босиком. Холодное железо в полу удерживало её в настоящем, давало уверенность в том, что реально.

Когда она дошла до лестницы, на нижней площадке появился Каин. Весь в чёрном, и только белизна у горла да самые кончики манжет проступали на запястьях. Сейчас его цвета были такими резкими, что он сам казался чернильным рисунком — одни линии, один чёрно-белый контраст.

— Я думала, тебя не будет, — сказала она, когда он так и не заговорил.

— Я заметил, что ты встала. Как думаешь, ты выдержишь небольшую прогулку в главное крыло?

Нет, но она всё равно кивнула, любопытствуя, куда он её поведёт.

Пока они шли, он держался на подчеркнуто бережной дистанции, тихо предупреждая, в каких местах Морроу может наблюдать.

Она всё время смотрела на него, замечая эту натянутую, режущую точность. Он стал настолько выверенным, что казался почти нечеловеческим. И тут до неё с медленным ужасом дошло: всё дело в массиве. Он был не просто выварен до чистоты. Массив выжег в нём всё, кроме тех качеств, которые счёл допустимыми.

В поисках её он позволил ему себя доесть.

Они остановились перед массивными двустворчатыми дверями, которые за всё время её блужданий по дому всегда были заперты. За ними оказалась библиотека.

— Я бы привёл тебя сюда раньше, но боялся, что Аурелия заподозрит неладное, если ты будешь слишком часто появляться в этом крыле, — сказал он, отступая в сторону, чтобы она могла пройти. — Меня не будет до вечера, и я подумал, что тебе подойдёт повод немного подвигаться и хоть как-то занять время.