— Хорошо. — Голос у Хелены звучал натянуто и механически. Тут ей пришла новая мысль. — Шисео... он металлург. Можно я попрошу его проверить мой резонанс для сплава?

Ильва кашлянула. — Если хочешь.

Хелена поднялась, собираясь уйти.

— Хелена, — мягко окликнула Ильва, как раз когда она дошла до двери.

Она остановилась и оглянулась. Лицо Ильвы было непроницаемым.

— Скажи, какова теперь твоя стратегия с Ферроном?

Хелена помедлила, чувствуя усталость. Она уже не помнила, когда в последний раз не была уставшей. Она прислонилась к двери, позволяя ей удерживать себя.

— Мне кажется... он хочет меня. Лечение массива изменило то, что между нами, но он понимает, что именно я делаю. Он вообще очень навязчив в отношении вещей. Думаю, так было всегда, но массив это усилил. Если всё пойдёт по плану, для нас это будет хорошо. Тогда он, по-моему, уже никогда не отвернётся от Вечного Пламени. Для него критически важна добровольность, и он знает, что моя существует только пока живо Вечное Пламя. Но... если судить по тому, как далеко он готов заходить ради желаемого, есть шанс, что он уничтожит всё, что встанет у него на пути. В том числе и меня.

Ильва молчала, всё так же наблюдая за Хеленой.

Хелена ощущала себя так, словно с неё содрали кожу и теперь просто наблюдают, что будет дальше. — Может, я просто слишком много думаю.

Ильва опустила взгляд к столу, подняла стеклянное пресс-папье и покатала его в ладонях. — Ты сделала куда больше, чем я ожидала.

И это должно было её утешить?

Стоя там, Хелена понимала, что должна что-то почувствовать, но вместо этого сердце у неё будто уплотнялось в груди, с каждым днём становясь всё меньше и твёрже. Раньше ей казалось, что у неё так много, что она никогда не иссякнет; теперь же она чувствовала себя опрокинутым кувшином, из которого в нетерпеливую чашку ждут последнюю каплю.

— Я не... — начала она и замолчала. Повернула кольцо на пальце. — Мне кажется, он одинок.

Ильва резко выпрямилась в кресле. — Надеюсь, ты не начинаешь к нему привязываться, Хелена. Вечное Пламя рассчитывает, что ты останешься в рамках задачи. Если ты скомпрометирована, об этом нужно сказать.

Хелена покачала головой, сразу пожалев о своих словах. — Никогда. Моя преданность всегда будет принадлежать Вечному Пламени.

Лицо Ильвы осталось настороженным. — Знаешь, — медленно сказала она, — я могу и дальше удерживать Люка и его отряд подальше от самых страшных боёв, только если мы заранее знаем, где они будут.

Сердце Хелены ударилось о горло. — Я знаю. — Голос у неё стал тугим. — Я делаю всё, что могу. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы поставить Люка под удар.

Поза Ильвы слегка смягчилась. — Хорошо. Тогда можешь идти. — Она махнула рукой, отпуская её, и снова вернулась к бумагам.

Хелена повернулась, потом коротко и ломко рассмеялась. — Знаете, я только сейчас поняла: если у меня получится, вы будете контролировать Феррона так же, как используете Люка, чтобы контролировать меня. И мне почему-то от этого его даже немного жаль.

Ильва даже не подняла глаз. — Что ж, он этого заслуживает куда больше, чем ты.

ГЛАВА 42

Octobris 1786

КОГДА ХЕЛЕНА СПРОСИЛА У ШИСЕО, сможет ли он проверить её резонанс для оружейного сплава, он заметно удивился.

— Ты не знаешь? — спросил он, подняв взгляд и одновременно регулируя жар под алембиком.

— Всё как-то руки не доходили, — сказала она, стараясь, чтобы просьба прозвучала как можно небрежнее. Шисео был прекрасным соратником в работе, но при этом мучительно скрытным человеком. О себе и о Восточной империи он никогда не говорил — разве что в том, что напрямую касалось их дела.

— Ничего страшного, если у тебя нет времени, — добавила она. — Это скорее просто любопытство.

Шисео медленно моргнул. Выражение лица у него было даже менее читаемым, чем у Каина. — Напомни, откуда ты родом?

Хелена выдохнула, пальцами машинально скользя по медицинскому учебнику, который читала. Ей пришла идея инъекционного препарата для экстренных случаев, когда сердцу требовалась особенно сильная стимуляция, но в составленном ею составе она пока не была уверена.

— Этрас. К югу отсюда. В море. Полумесяц островов между двумя материками. Алхимиков у нас немного — там мало металла и нет люмития.

— Поэтому ты и приехала в Паладию?

Она кивнула, не поднимая глаз. — Отец считал, что мой репертуар слишком необычен, чтобы... пропадать там впустую.

Шисео тихо, загадочно хмыкнул и кивнул. — Я принесу набор и проверю тебя. Но если позволишь, я попрошу об одолжении.

Она выпрямилась и теперь уже смотрела на него с любопытством. — Конечно.

— Металлы из крови той женщины несколько месяцев назад. Я слышал о них. Можно я попробую их определить?

У Хелены пересохло во рту от этого небрежного упоминания Геттлих. Она и понятия не имела, что Шисео вообще знает об этом случае, не говоря уже о том, чтобы настолько разбираться в предмете и уловить, что в теле нашли нечто необычное. Несколько металлургов уже пытались определить все следовые металлы и соединения из тех образцов крови, но безуспешно.

Выражение лица Шисео не изменилось; всё тот же мягкий, спокойный вид. — Я слышал, что часть так и не опознана.

— Я попрошу дать образец.

Когда Шисео вернулся в лабораторию Хелены, он принёс маленький футляр, заполненный стеклянными флаконами. Внутри каждого лежали чистые соединения и металлы, подписанные письменами, которых Хелена не умела читать.

Он расставил их рядами. — Вот это, — он указал на ближайший ряд, — распространённые паладийские металлы. А это, — он указал на второй и третий ряды соединений, — встречается немного реже. Посмотрим.

Он по одному вынимал флаконы, а Хелена при помощи резонанса превращала содержимое в полые сферы, пока он засекал время. Затем он, используя собственный удивительно широкий репертуар, рассекал их на четверти и оценивал, насколько равномерно распределён материал, насколько упорядочена структура, занося каждую характеристику в таблицу.

Если по каким-то позициям оценка оказывалась ниже других, существовала математическая формула, по которой вычисляли необходимый уровень люмитиевого излучения, чтобы сбалансировать потенциальный сплав и подогнать его резонанс под базовый уровень алхимика.

— У тебя любопытный репертуар, — тихо сказал он, когда они добрались до третьего ряда флаконов. — Очень необычный. И отличное внимание к деталям. Удивительно, что ты не металлург.

— Я долго не могла понять, чем вообще хочу заниматься, — сказала она, возвращая ему очередной металл для оценки. — Казалось, что бы я ни выбрала, кто-то всё равно останется разочарован. Всем... — она всплеснула пальцами, но, поймав себя на жесте, сложила руки на коленях, — всем от меня нужно было так много, а я, наверное, так и не поняла, чего сама хочу. — Она пожала плечами. — Может, и к лучшему, что не поняла. В конце концов, это всё равно ничего не значило.

Шисео не ответил. Он просматривал свои записи, потом поднял на неё взгляд и задержался на её сложенных руках. — Не думаю, что тебе подошло бы стальное оружие.

— Что? — У неё был превосходный резонанс и к стали, и к железу. Ничто не мешало бы ей идеально подходить под стальной сплав; именно на нём специализировалось большинство металлургов. Почти всё оружие в Паладии было стальным.

— С титаном ты выдающаяся. Я однажды встречал титанового гильдмастера, и даже у него работа не была настолько чистой. — Потом он поднял один образец её работы с никелем и тоже внимательно осмотрел. — Ты когда-нибудь пробовала сплав никеля с титаном?

Она покачала головой.

— Для тебя это было бы лучшим оружием. Очень лёгким. Со сталью ты только зря тратила бы силы.

— Это не для оружия, — быстро сказала Хелена. — Просто... любопытство.

Шисео только цокнул языком. — Что ж... если бы тебе понадобилось оружие, я бы посоветовал никель и титан. Не ограничивай себя тем, что делают паладийцы.