По дороге она не сказала ему ни слова. До ворот они доехали на грузовике, а дальше пошли пешком к Аутпосту. Удивительно было, насколько быстрее оказывался путь, если не проделывать его целиком на своих двоих. Город был затянут лёгким моросящим дождём, словно саваном, а у плотины он вскипал густым туманом.

Некротраллы Аутпоста, когда они проходили мимо, растворялись в этом дожде.

Каин ждал внутри доходного дома так, будто и не уходил никуда. Он выглядел исхудавшим. Уставшим. В глаза ей не смотрел. Почти не смотрел на неё вообще. Ткани, которыми раньше был застелен пол, теперь были аккуратно сложены и лежали у стены.

Если доходный дом и вызвал у Кроутера какую-то реакцию, внешне он её не показал, но Хелена остро ощутила, как ему неприятно, когда его взгляд прошёлся по комнате. Она к этому уже привыкла, но теперь снова увидела всю эту грязь, облупившуюся краску и разбитую плитку. И вспомнила, насколько унизительно ей было здесь в первый раз.

Пока он молча оглядывал это пространство, воздух в комнате натянулся. Как лес, который вдруг резко замолчал.

Кроутер уже много лет не бывал в бою, но Хелена перевидала достаточно его жертв после допросов, чтобы знать: в точной пиромантии ему нет равных, и теперь у него снова были обе руки, чтобы ею работать. Насколько далеко заходят способности Каина, она не знала, но даже Бессмертным с пламенными алхимиками приходилось тяжело.

Ненависть между Кроутером и Каином была такой осязаемой, что воздух от неё буквально звенел.

Заговорил первым Кроутер; глаза у него поблёскивали. — Я так понимаю, Феррон, ты хочешь заключить с Вечным Пламенем новую сделку.

В тоне его звучала откровенная издёвка.

Каин побледнел ещё сильнее. — Похоже, что так.

Хелена думала, что должна будет выступать между ними посредницей, но Каин покосился на неё.

— Можешь идти, Марино. Уверен, Кроутер сам найдёт дорогу обратно.

Хелена замешкалась, переводя взгляд с одного на другого.

Веселье озарило лицо Кроутера, когда он тоже взглянул на Хелену. — Незачем тебе идти обратно одной. Подожди снаружи, Марино. Уверен, Феррон не позволит, чтобы с тобой что-нибудь случилось на площадке.

У Каина дёрнулся мускул на челюсти, но он промолчал.

Хелена ещё раз посмотрела на них обоих и нехотя вышла на лестничную площадку. Прежде чем дверь захлопнулась, она успела услышать от Кроутера только одно слово:

— Ползи.

Она бродила по коридору, заглядывала в квартиры без дверей, все одинаковые, пустые. Поднялась по лестнице на самый верхний этаж и медленно спустилась обратно.

Сквозь разбитый верхний световой проём лился дождь, и от него стоял бесконечный перестук капель. На втором этаже её внимание зацепилось за что-то, притаившееся в тени.

Она подошла ближе, приподнялась на носки и прищурилась, пытаясь понять, что это такое. Спрятано оно было так ловко, что в тени почти исчезало.

На неё сверху смотрел человеческий глаз, заключённый в стекло. Когда Хелена сделала шаг в сторону, он повернулся, следя за ней.

По спине пробежал холодок. Она и не знала, что можно оживить только одну часть тела, но этот глаз был несомненно оживлён. Идеально сохранён. Поставлен так, чтобы из тени видеть всю площадку целиком.

Вот откуда Каин всегда знал, что она пришла.

Она просидела на ступеньках с полчаса, прежде чем из комнаты вышел Кроутер. Она понимала, что условия сделки он ей, скорее всего, не скажет, но всё же надеялась, что после такого ожидания он хоть что-нибудь сообщит.

Он лишь остановился и внимательно посмотрел на неё. — Хорошая работа, Марино.

ГЛАВА 49

Februa 1787

ПО МЕРЕ ТОГО КАК ТЯНУЛАСЬ ЗИМА, НАСТРОЕНИЕ в Штаб-квартире становилось всё мрачнее. Дни казались бесконечно тёмными, а воздух — настолько холодным и сырым, что даже короткий переход через внутренние дворы пробирал до костей.

После нескольких месяцев в основном успешной обороны и укрепления позиций Сопротивление внезапно и жестоко ударили. Один из участков стены на Восточном острове взрывом снесло так, что вместе с ней рухнули и несколько зданий. Потом последовали новые взрывы, и ещё до того, как они успели начать эвакуацию выживших, внутрь хлынули некротраллы и химеры.

Сопротивление потеряло батальон и целую полосу Восточного острова.

Батальон Люка оказался заперт внутри здания; их оттеснили вниз, к речному уровню, и там зажали больше чем на сутки, пока Сопротивление не собрало достаточно крупные силы, чтобы их вытащить. Потери были ужасными. Половина людей получила тяжёлые ранения. Один медик погиб при отходе, другой умер уже во время осады. Люк часами удерживал химер и некротраллов стеной огня. Когда их с Лилой наконец вернули, они оба были покрыты копотью и грязью и настолько вымотаны, что не могли даже заговорить. Сорен же раздробил себе правую руку, когда под ним и ещё несколькими бойцами провалился пол. Во время самой осады его не пустили на линию обороны: он ухаживал за ранеными и смотрел, как те умирают один за другим.

Говорить об этом он отказывался.

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ХЕЛЕНА СМОГЛА ВЕРНУТЬСЯ в Аутпост, Кроутер сообщил ей, что теперь видеть Каина она будет только раз в неделю. Никаких объяснений почему; таковы были новые условия сделки. Когда пришёл мартидэй, она не знала, чего ждать, насколько всё изменится, но, явившись, Каин молча пнул по полу застилающие его полотнища и начал тренировать её так, будто ничего не произошло, за исключением одного: он больше на неё не смотрел. Его взгляд будто проходил сквозь неё.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она, когда он на секунду прервал атаку, чтобы показать ей несколько способов ломать руки так, чтобы кость расщеплялась или прорывала кожу, замедляя регенерацию.

— Так же, как знаю всё остальное, — ответил он, глядя куда-то через комнату. — Когда умереть нельзя, люди продолжают тебя калечить, пока ты не научишься калечить их сильнее.

— Прости.

Он резко посмотрел на неё, и в глазах у него вспыхнула ярость. — Ещё бы.

Больше они не разговаривали. Он нападал, а ей приходилось отбиваться. Один раз ей удалось ткнуть его под руку, и она успела испытать короткий укол торжества, прежде чем его пальцы сомкнулись у неё на горле и дёрнули к себе.

Они оба замерли, встретившись глазами, и будто само время остановилось.

Он отдёрнул руку так резко, словно обжёгся, и наградил её испепеляющим взглядом. — Если не начнёшь думать быстрее, чем двигаешься, тебя убьют.

После этого она провалилась ещё дважды.

— На сегодня хватит. — Он наконец отвернулся, сунул руку в плащ и вытащил конверт, положив его на стол.

У Хелены мучительно сжалась грудь, пока она шла к своей сумке и доставала оттуда другой конверт, вертя его в пальцах, когда снова обернулась к нему.

— Кроутер велел передать тебе вот это.

В глазах у него разлилась какая-то мёртвая пустота, когда он посмотрел на неё. — Да... Мои приказы на неделю.

Он вяло дёрнул конверт у неё из пальцев.

— Каин...

— Иди уже, Марино. У меня есть работа.

В ОБЯЗАННОСТИ ХЕЛЕНЫ ВХОДИЛО осматривать Люка и подтверждать, что он здоров настолько, чтобы ему разрешили покинуть Штаб-квартиру. Он был так надломлен, что едва ли вообще замечал её, и это было к лучшему, потому что с самого солнцестояния они так и не разговаривали.

Он и Лила смотрели друг на друга с какой-то почти болезненной сосредоточенностью, словно каждый из них был для другого единственной точкой опоры.

Будь это возможно, Хелена предписала бы им отдых — хотя бы несколько недель на восстановление. Люк выглядел опасно измождённым, да и лёгкие её тревожили, но такой роскоши им позволить не могли. Их обоих снова отправили на передовую, в заново отполированных доспехах, чтобы успокоить встревоженные батальоны.

Сорен ушёл всего несколькими днями позже.

Каждую неделю Каин тренировал её, передавал разведданные, забирал свои приказы и уходил, даже не оглянувшись.