— Почему это? Ты же можешь.

— Ну да, — медленно сказал Пол, его огромные голубые глаза стали очень серьёзными, а потом лицо вдруг болезненно сморщилось. — Но тебе ведь надо заботиться о Кобальте. В городе собаке не место, понимаешь. Он же не подходит, когда его зовут, так что его может грузовик сбить.

Энид вскинула голову.

— Правда?

— Правда, — сказал Пол. — И на лодках тоже опасно. Так что тебе нужно заботиться о нём за меня. Его надо каждый день выгуливать.

Энид кивнула с горячим пониманием всей серьёзности порученной ей миссии, и Пол вручил ей поводок.

А когда Лила и Пол уехали, Энид села на утёсе, обняла Кобальта и расплакалась.

ГЛАВА 78

Four Years Later

— Мам.

Хелена подняла взгляд от настойки, которую готовила. В деревне всегда находились вещи, на которые был спрос. Энид сидела на кухне и следила, как она работает.

После отъезда Пола Энид утратила почти всю свою прежнюю живость. Каин и Хелена пытались вернуть ей искру, подыскивали детей в деревне, с которыми она могла бы подружиться, но Энид всякий раз отступала назад.

Слишком многое мешало: никакой алхимии, никаких упоминаний настоящих имён Каина и Хелены, никаких разговоров о том, куда уехали Пол и Лила. Все эти правила и преграды давили на Энид, и в итоге она всё больше пряталась в доме, выбираясь наружу только вместе с родителями или покорно выгуливать каждый день Кобальта.

В тёмные ночи Каин брал её с собой кататься на Амарис. Иногда они вместе летали на другие острова, но где бы Энид ни бывала, друзей ей всё равно не хотелось.

Самыми светлыми в её жизни оставались две недели каждого лета, когда вся семья ездила на северный материк навещать Лилу и Пола в портовом городе.

— Почему у тебя в запястьях дырки? — спросила Энид. — Ни у кого больше таких нет.

У Хелены сжалось в груди, когда она опустила взгляд. Обычно она следила, чтобы шрамы были закрыты, но сегодня отвлеклась и закатала рукава, чтобы было удобнее работать. Восемь лет — слишком долгий срок, чтобы скрывать что бы то ни было от любопытного ребёнка.

— Да, таких следов и правда почти ни у кого нет, — тихо сказала она. — Во время войны люди думали, что победят, если у другой стороны не будет резонанса, и пытались придумать способы его отнять. И... эти дырки были одной из таких идей.

— И у тебя резонанс пропал? — Энид наклонилась ближе, вглядываясь в шрамы.

Хелена поджала губы и кивнула.

— Пропал.

— Но теперь он вернулся?

Хелена снова кивнула.

— Папа вернул его мне. Это было давно, но некоторые шрамы уже никогда не исчезнут. Смешно выглядят, да?

Энид с исследовательским интересом коснулась одного из них.

— Тебя в войну взяли в плен?

У Хелены перехватило горло. Она отошла, подошла к шкафчику, сунула в рот таблетку и быстро запила её стаканом воды. Она всегда знала, что эти разговоры когда-нибудь начнутся. Энид становилась слишком взрослой, чтобы и дальше уходить от правды, особенно теперь, когда так отчаянно хотела поехать в Паладию и учиться алхимии, как Пол, который только что начал первый курс Института.

— Да, — наконец сказала она. — Меня на какое-то время взяли в плен, и там было очень нехорошо, поэтому я решила сбежать и вместо всего этого завести тебя. Так вышло куда веселее.

В комнату вошёл Каин, и Хелена вся напряглась.

— Э, — сказала она, — не сбегаешь в деревню за сыром к ужину? У нас совсем кончился.

Энид тут же вскочила, кудри взметнулись, и она исчезла за дверью.

— Что случилось? — спросил Каин, как только Энид ушла.

— Энид только что заметила шрамы от кандалов, — сказала Хелена, не глядя на него.

— И что ты ей сказала?

Хелена вдохнула.

— Столько, сколько, по-моему, она уже способна вынести. Я не лгала.

Каин только изогнул бровь. Хелена сжала челюсть и подошла к полке, откуда сняла газету.

— Сегодня пришёл целый ящик, — сказала она. — Я просматривала их и наткнулась вот на это.

Она подняла лист. ВОЕННАЯ ПРЕСТУПНИЦА НАЙДЕНА УТОНУВШЕЙ В ХЕВГОССЕ.

В глазах Каина вспыхнул блеск.

Хелена опустила взгляд, вчитываясь в слова.

— Это была Страуд. Её нашли в озере. Похоже, у неё случился сердечный приступ во время плавания. Хевгоссу теперь задают вопросы: оказывается, они приютили её и дали ей иммунитет в обмен на исследования. Иронично, если вспомнить все те суды, которыми они руководили, где каждого охранника признали виновным. А худшую из них, как выяснилось, тихо помиловали.

На несколько секунд повисла тишина.

— Жаль только, что никто её не убил, — наконец сказал Каин.

— Убили, — прошипела Хелена.

Каин смотрел на неё с пустым выражением.

— Только не надо, — сказала она. — Даже не смей мне лгать.

Каин тихо вздохнул, и когда поднял глаза, вся его острота всплыла наружу, как обнажённое лезвие.

Та версия его, которую он безупречно носил на острове всякий раз, когда рядом была Энид, — мягкость, кривоватые улыбки, тихие монологи, — исчезла. Теперь перед ней снова стоял настоящий он. Холодный и сияющий, как заточенная сталь.

— Зачем ты это сделал? — спросила Хелена, чувствуя у себя внутри зияющую пропасть. — Разве мы уже не сделали достаточно? Почему ты вообще пошёл на такой риск? Ты хоть подумал, что было бы, если бы тебя поймали? Ты понимаешь, что теперь всякий раз, когда ты уходишь куда угодно, я буду гадать, где ты на самом деле? И бояться, что ты уже не вернёшься ко мне...

Голос у неё сорвался.

Каин потянулся к ней, но она отступила. Прижала ладонь к груди, пытаясь удержать сердце в ритме, чтобы не перестать говорить, не перестать злиться. Она была в бешенстве.

— Разве тебе этого мало? Неужели эта жизнь настолько тебя не насыщает, что месть стоит такого риска? — Глаза жгло слезами. — Через несколько лет нам придётся рассказать Энид, кем ты был. Она скоро пойдёт учиться, и даже здесь, в Этрасе, услышит о войне и о твоём имени. Мы оба прекрасно знаем, где она в итоге окажется, и скрыть то, что ты делал, уже не выйдет. Это разрушит весь её мир — даже если она сначала услышит всё от тебя самого.

Челюсть у Каина затвердела.

— Я...

— Нам не дано получить в этой жизни всё, чего мы хотим. Помнишь? Это ведь ты мне сказал. Ты сказал, что однажды нужно понять: всего желаемого не будет, и тогда приходится выбрать что-то одно и позволить ему стать достаточным. Я думала, мы выбрали вот это. Неужели всё это время я просто лгала самой себе?

Её лёгкие так судорожно сжались, что из горла вырвался жуткий свистящий хрип.

— Она заслуживала смерти после того, что сделала с тобой, — сказал он. В голосе не было ни раскаяния, ни попытки оправдаться. — Я не мог оставить её в живых, раз уж узнал, где она прячется.

Она покачала головой.

— Не нужно было искать. Нужно было оставить это в покое.

Она ещё секунду смотрела на него в упор, а потом разрыдалась.

— Я так рада, что она мертва.

Каин в два быстрых шага оказался рядом и поймал её, прежде чем она успела снова отшатнуться. Пальцы Хелены вцепились ему в рубашку.

— Я надеюсь, она страдала, но я не хотела, чтобы это был ты... почему это всегда ты? — Она уткнулась лицом ему в грудь. — Я её ненавидела. Я так её ненавидела. Я так рада, что она мертва.

— Я знаю, — сказал он, обнимая её. — Теперь её больше нет. Больше никого не будет.

Десять лет спустя

ОНИ СТОЯЛИ, ПЕРЕПЛЕТЯ ПАЛЬЦЫ, глядя, как за горизонтом тает последняя полоска дыма от парохода.

— Теперь нас снова только двое, — с тихой тоской сказала Хелена.

Каин молчал, серебряные глаза были прикованы к морю, словно он всё ещё мог различить корабль за изгибом горизонта.

Она сжала его руку.

— Ты ведь понимаешь, почему она уезжает, да?

Каин поморщился.

— Да...

Хелена положила голову ему на плечо.

— Наверное, этого и следовало ждать. Умение отпускать — явно не наша сильная сторона.