Он фыркнул.

— У меня, по крайней мере, бывали просветления. А вот ты...

Она рассмеялась и посмотрела на него снизу вверх. Волосы у него всё ещё были выкрашены в каштановый, и её до сих пор удивляло, как часто она тоскует по серебру. Ещё несколько лет — и, наверное, можно будет перестать красить. Но глаза оставались всё теми же. Сколько ни вглядывайся, в их цвете всегда появлялись новые оттенки, новые отблески чувств, прорывающихся наружу.

Когда он смотрел на неё сверху вниз, весь мир вокруг исчезал.

У неё перевернулось что-то в животе.

— И что теперь делать?

В уголке его рта появилась улыбка, которая всегда принадлежала только ей одной.

— Что угодно. Всё, что ты захочешь.

Эпилог

Julius 1808

РЕЧНОЙ ПАРОМ ПРОРЕЗАЛ ИЗВИЛИСТУЮ РЕКУ, выходя на последний поворот и открывая тем, кто был на борту, Паладию. Слышные вздохи тотчас выдали тех, кто никогда прежде не видел этот знаменитый город.

Он сиял, словно огромная корона, уложенная в русло реки и обрамлённая зубчатыми горами.

На носу корабля молодая женщина с большими серебристо-серыми глазами смотрела, как город приближается, едва способная оторвать от него взгляд, пока паром не пришвартовался и пассажиры не начали сходить.

На верхней ступени сходней она задержалась, выискивая в толпе знакомое лицо.

— Энид! — раздался зов.

Несколько человек обернулись и увидели бывшую паладинку Лилу Байард, бегущую к причалу, её сына Аполло позади и нескольких охранников, безнадёжно пытающихся не отстать.

Лила добралась до Энид первой, стиснула её в объятиях, а потом отступила на шаг.

— Посмотри на себя. Слишком давно не виделись. — Она понизила голос. — Я боялась, что не узнаю тебя, но ты так похожа на свою маму.

Энид улыбнулась.

— Да, — сказала она с лёгким этрасийским акцентом. — Отец всегда так говорит.

Лила покачала головой.

— Не могу поверить, что тебя наконец отпустили. Я думала, они захотят, чтобы ты и дальше училась в Кеме, но я так рада, что ты будешь у нас в программе.

Энид улыбнулась лукаво.

— Ну, все знали, что я всегда хотела учиться именно в Институте. В Кеме просто иначе устроены ученичества — там в основном всё завязано на металлургию.

Лила потянулась назад и втянула в разговор Пола, который неловко мялся чуть поодаль. Взгляды Энид и Пола встретились лишь на миг, а потом оба тут же метнулись в сторону.

— Жаль только, что тебя не отпустили раньше. — Лила вздохнула. — Твои академические таланты тут были бы очень кстати. Пол, к сожалению, унаследовал отвратительные учебные привычки своего отца и мои, и именно поэтому ему пришлось сдавать экзамен на сертификацию по пиромантии дважды.

Пол стал ярко-красным.

— Это было только на письменной части, и было сто лет назад, — пробормотал он. — Я же сдал.

— Тебе однажды предстоит возглавить Алхимический институт. Как тебя вообще будут воспринимать всерьёз с такими ведомостями? — сказала Лила. — Нам крупно повезло, что теперь здесь Энид. Хоть какая-то настоящая академическая солидность.

Лила повернулась к одному из охранников.

— Отправьте её багаж в Солис Сплендор. А мы пойдём назад в Институт живописной дорогой.

Автомобиль медленно вился по городу, поднимаясь с портов на верхние уровни и направляясь на север. Наконец он остановился на площади с просторным открытым пространством. Несколько высоких колонн окружали статую.

Лила на секунду замешкалась, а потом открыла дверцу.

— Тебе стоит это увидеть, — сказала она, выходя. — Всё новое, закончили всего несколько недель назад.

На площади собралась небольшая толпа, и почти все отступали, пропуская приближающуюся группу, пока Лила вела их к центру.

Статуя изображала бойца Сопротивления в боевой броне и страховочной сбруе для спуска. У его ног были высечены слова: УШЕДШИЕ, НО НЕ ЗАБЫТЫЕ.

Колонны были из гладкого мрамора, сплошь покрытого именами. АПОЛЛО ХОЛДФАСТ, ЛЮСИЕН ХОЛДФАСТ, СОРЕН БАЙАРД, СЕБАСТИАН БАЙАРД, ЭДДАРД АЛЬТХОРН, ЯН КРОУТЕР, ТИТУС БАЙАРД... имена тянулись и тянулись без конца.

Лила огляделась вокруг.

— Именно здесь взорвалась нуллиевая бомба. Одно из последних мест, которое смогли восстановить — слишком трудно было защититься от заражения. Я хотела мемориал для всех, кто погиб во время войны, и его поставили именно здесь. Кажется, мне он нравится, но... наверное, ничего никогда не бывает достаточно. А ты как думаешь?

Энид пожала плечами, но взгляд её острых глаз стремительно бегал по колоннам.

— Я никогда раньше не видела военных мемориалов. Не знаю, что именно они должны заставлять чувствовать.

Лила вдохнула.

— Я тоже не знаю. Просто надеялась, что будет как-то более...

Но договорить Лила не успела: какая-то женщина схватила Энид за руку и дёрнула к себе.

— Хелена?

Энид обернулась и уставилась на незнакомку, женщину с длинными шрамами, пересекающими лицо.

Та тут же осеклась и отдёрнула руку. Сквозь её запястье проходил маленький прокол.

— Нет. Нет, конечно. Простите. Я решила, что вы — одна моя знакомая.

Лила повернулась, и губы у неё на мгновение задрожали, прежде чем она заговорила.

— Пенни, это Энид Романо; она приехала сюда, чтобы присоединиться к бакалаврской программе по вивимантии. Мы с Полом показывали ей город.

Пенни ещё мгновение смотрела на Энид, хмуря брови.

— А. — Голос у неё был напряжённый. — Простите, наверное, я вас напугала. Сзади вы были точь-в-точь как одна девушка, которую я знала. Лила, разве она не похожа на Хелену?

Лицо Энид осталось пустым, и она вопросительно посмотрела на Лилу.

Лила прищурилась, словно пытаясь понять, о чём именно говорит Пенни.

— Наверное, дело в волосах. — Лила перевела взгляд на Энид. — Хелена Марино, она была частью Сопротивления, но погибла до Освобождения.

Энид снова посмотрела на Пенни.

— Мне очень жаль вашу утрату.

Пенни ещё несколько секунд смотрела на Энид, словно перед ней призрак, а потом отвернулась.

Но побыть одним им почти не дали.

— Лила, вот ты где, а я всё не видела тебя здесь с самого открытия мемориала.

По лицу Лилы мелькнула гримаса, но она тут же натянула улыбку и повернулась.

— Миссис Форрестер, какая неожиданная радость.

Женщина была средних лет и тяжело дышала.

— И что это я слышу? Холдфасты опять за старое и снова ввозят иностранных студентов?

Улыбка слетела с лица Лилы. Она выпрямилась, в полной мере пользуясь своим ростом.

— Энид — высоко отмеченная студентка из Кема, и она подала многообещающее предложение по использованию вивимантических массивов для лечения лёгочных повреждений. Институт пригласил её сюда поддержать исследования, потому что некоторые болезни, связанные с нуллиевым взрывом, до сих пор не имеют эффективного лечения.

Лицо миссис Форрестер налилось красным, она несколько раз кашлянула, прижимая к губам платок.

— Ах, лечение лёгких, значит? Это уже интересно.

Энид отошла, оставив Лилу принимать слабые извинения. Она направилась к колоннам, пробегая взглядом по именам, но их было так много, они теснились одно к другому, имя за именем.

Через считаные минуты вокруг и Лилы, и Пола уже снова собрались толпы. Пусть принципата больше не существовало, притягательность Холдфастов никуда не делась.

Через площадь тянулся ряд магазинов. Энид направилась туда, бросив взгляд назад и встретив полный тоски взгляд Пола, прежде чем скрыться в книжной лавке.

Сразу у входа стояла большая выкладка толстых томов.

Паладийская некромантская война: полная история. Уильям Довер.

Энид остановилась, несколько секунд глядя на книги, потом взяла одну в руки.

— Только на этой неделе вышла, — сказал стоявший неподалёку продавец, косясь на книгу у неё в руках.

— Я просто не узнала название, вот и решила, что новинка, — сказала Энид, раскрывая книгу и быстро пролистывая оглавление, палец на миг замер по пути.

— Ну, если хотите понять Паладию и войну, лучше этой книги просто нет. То есть, у вас и так диалект отличный, но если вы и правда хотите знать все подробности и объяснения всему, что происходило, — вот она.