Она подошла к столу у окна — на нём лежала аккуратная стопка бумаг.

Хелена подняла верхний лист, поднеся к свету, пытаясь разглядеть следы письма — не отпечатался ли текст Феррона на нижних страницах. Бумага оказалась плотной, чистой. На поверхности стола серебряные узоры — листья и лозы, идеально врезанные в дерево. Работа мастера-серебряника.

Стол был безупречен — резкий контраст с паутиной, что оплетала железные решётки в остальной части дома.

Она отошла, напряжённая, осознавая, что оказалась в комнате, куда ей явно нельзя было входить. Вернуться она не осмеливалась, а если Аурелия её поймает — хуже не придумаешь.

Но что сделает Феррон? Убьёт за вторжение?

Наверное, нет. Но он знал слишком много способов наказать, не называя это пыткой.

У Хелены пересохло в горле.

Она всё ещё не понимала, что такое перенос сознания, о котором все говорили. Никто толком не объяснял, что Феррон собирается с ней делать.

Можно было только догадываться — по словам Шисэо. Но ведь именно Хелена спасла генерала Баярда, когда его ранило. Она тогда пошла на всё, исцеляя разрушенные ткани мозга. Когда он выжил, все говорили о чуде — о руках, благословлённых Солнцем.

Хвала закончилась, когда Баярд очнулся. Он стал как ребёнок. Огромный, сильный генерал с разумом малыша. Блестящий стратег, который теперь не мог даже найти дверь без посторонней помощи.

Хелена спасла его тело — и поняла, что разум — совсем иное.

Она пыталась вернуть его долгие годы, тщетно.

И где-то в глубинах её памяти всплыла Элейн Бойл — с исцелением, с процедурой, которую потом применили и к самой Хелене.

Теперь Бессмертные узнали об этом.

Щёлкнул замок.

Феррон вошёл, ослабляя ворот рубашки.

Остановился, увидев её.

— Что ж, — сказал он. — Вот уж чего я не ожидал.

ГЛАВА 5

Хелена молчала.

Она не имела ни малейшего представления, чего ожидать или что делать, поэтому наблюдала за Ферроном, как загнанное в угол животное.

Его взгляд скользнул от неё к двери.

— Полагаю, тебя привела Аурелия, — сказал он устало. — Пора, видимо, начинать.

Он подошёл ближе. Хелена напряглась, но Феррон прошёл мимо неё к шкафу и резко распахнул дверцу.

Судя по всему, он вовсе не вёл аскетичный образ жизни. Внутри шкафа стояла целая полка графинов. Он схватил один, налил себе несколько пальцев янтарной жидкости и сделал долгий глоток, не сводя с неё взгляда. Его глаза поднимались медленно, сканируя её тело, пока взгляд не достигал пола, а затем постепенно поднимался вверх.

Когда он дошёл до её плеч, внимание угасло. Он посмотрел на бокал, тихо вздохнул, будто всё происходящее было для него лишь досадной обязанностью.

— Давай покончим с этим.

Хелена не двинулась.

— Подойди, — сказал он, поднимая взгляд.

Она не подчинилась. На губах Феррона медленно появилась улыбка.

— Если не хочешь сама, — сказал он, — я заставлю.

Он поднял руку, длинные пальцы медленно сгибались сустав за суставом с пугающей точностью.

И Хелена ощутила, как её тело подчинилось чужой воле.

Ноги согнулись, сделали шаг, потом ещё один. Она пыталась сопротивляться, напрягалась изо всех сил, но это лишь усиливало ощущение, что кости вот-вот треснут.

Движение остановилось, когда она оказалась в пределах его досягаемости.

Он лёгким прикосновением пальца поднял её подбородок, заставив встретиться глазами.

— Видишь? — тихо сказал он. — Так гораздо проще, если слушаться.

Она бы плюнула ему в лицо, но челюсть не подчинялась, зубы сжались. В его глазах мелькнул холодный блеск.

— Не испытывай меня. Это не принесёт тебе того, чего ты хочешь, — продолжил он, и его странные, бесстрастные глаза потемнели. — Знаешь, для меня это ново. Я обычно не держу пленников.

Он осушил бокал и поставил его на стол.

— Сядь, — кивнул он на стул.

Движение вернулось к её телу. На мгновение Хелена подумала — не броситься ли к двери, хотя бы назло, — но чувствовала, как его резонанс тянется по её нервам, словно невидимая растянутая нитьловушка.

Она села, и тут же тело вновь застыло, неподвластное воле.

Феррон обошёл её сзади. Она могла слышать его,но не видеть , что заставляло ее сердце биться чаще и слух напрягался от каждого звука.

Он коснулся её лица — пальцы обхватили челюсть, слегка запрокинув голову, так что он уставилась в потолок.Она не видела его лица, лишь руку с тёмным кольцом, поблёскивающим в тусклом свете. Два пальца легли ей на висок, а большой — между бровей.

Он наклонился чуть ближе, чтобы она смогла увидеть его лицо.

— Ну что ж, посмотрим, каково это — быть тобой.

Она напряглась, когда переднюю часть её головы словно окутил тяжёлый груз, давящий всё сильнее и сильнее. Давление росло, пока что-то не поддалось — как будто пальцы Феррона прошли сквозь её лоб прямо в мозг.

Её разум и тело внезапно разошлись, будто разрубленные. Она чувствовала, что череп цел, его руки всё ещё снаружи, но ощущение было таким, словно голову раскололи, как яйцо, и обнажённый мозг заливала внутренняя сила Феррона.

Это не было потоком энергии, как обычная резонансная волна, — это было нечто огромное и текучее, заполняющее пространство, пока она задыхалась под его напором. Извилины и борозды её сознания переполнялись давящей, нарастающей чуждостью — присутствием Иного, пытающегося занять всё пространство её ума. Когда не осталось ни одной щели, её сознание сжалось само в себя, будто схлопнулось.

Всё стало красным.

Она кричала.

Она слышала этот крик. Чувствовала его. Её тело, застывшее в кресле, кричало, но разум Хелены был где-то далеко, растрескиваясь под растущим давлением сознания Феррона.

Он не остановился. Проник глубже. Она тонула внутри собственного мозга, захлёбываясь, пока давление росло, а выхода не было. Он поглотил её целиком.

Раздался глубокий гул, затем — свет, рассеянный, как испаряющийся туман.

Она всё ещё смотрела вверх, глаза застыли на потолке. Прямо над ней нависло бледное лицо, глядя вниз.

Её взгляд дёрнулся, она вздрогнула, увидев жестокие черты Феррона, — таким чужим и неестественным он выглядел. Постепенно до неё дошло: он внутри её разума, смотрит на себя её глазами.

А потом — исчез. Его резонанс и сознание вырвались прочь, как инородный корень.

Всё внутри её головы схлопнулось, рушась вокруг пустоты, где раньше было «я».

Она свалилась боком с кресла, и комната покатилась вместе с ней.Мысли перекатывались в черепе, как кости для игры.

Где она?

— Вон.

Она знала эти слова, но они звучали издалека. Звуки. Не этразийский. Этразийский был красивее. Мелодичнее.

А это…

Диалект.

Мысли двигались медленно.Она попыталась поднять голову, но комната продолжала вращаться.Должно быть, она на корабле. Пересекает море. Оставляет позади утёсы и острова.

Куда она плывёт?

В школу. Да, она ехала учиться алхимии.

Что-то влажное было у неё на лице. Она вяло подняла руку и размазала это.

Пальцы оказались красными. Почему красные?

— Вон!

Комната содрогнулась. Невидимая сила подхватила Хелену и швырнула к двери. Она упала, ошеломлённая, но удар вернул её к реальности — к воспоминанию.

Феррон. Перенос.

Её вывернуло изнутри. Если бы желудок не был пуст, она бы вырвала.

Она обернулась. Он стоял совсем рядом — лицо белое, страшное, искажённое яростью. Комната гудела.

— Я сказал, вон! — Он выглядел, как зверь, готовый броситься и разорвать ей горло зубами.

Абсолютный ужас толкнул Хелену в движение. Она вскочила, распахнула дверь и бросилась прочь.

Пол плыл под ногами. Её зрение оставалось окрашенным в красный, сколько бы она ни моргала — будто стены сочились кровью, а тени превращались в сгустки мяса. Она всё время вытирала глаза ладонями, пытаясь разглядеть дорогу.