Не настолько, чтобы вырастить нового паразита вроде Цетуса, но достаточно, чтобы выиграть время до того момента, когда тело Каина снова вспомнит, что такое иметь душу.

Когда она закончила, Каин лежал неподвижно. Она прижала ладонь к его груди, ощущая его. Живой. Смертный.

Никаких следов просачивающегося холода.

Хелена осела на пол, до того усталая, что могла бы потерять сознание рядом с ним, но всё ещё не закончилось. Это было только начало.

Она с трудом заставила себя подняться на ноги.

Труп Кроутера снова лежал мёртвым у клетки.

Левая кисть у неё всё ещё была сведена судорогой в искривлённый кулак, всё ещё сжимавший рваные остатки души Атрея.

Она коснулась трупа, и того немногого ничто, что у неё ещё оставалось, хватило, чтобы снова поднять его. Она прижала левую ладонь к его груди и вдавила остаток Атрея обратно внутрь.

Глаза его медленно обрели фокус. Стоя перед ним на коленях, она почувствовала то же самое, что когда-то ощущала, пока Люк медленно умирал. Это постепенное вытекание жизни, но пока он ещё не был мёртв.

Он посмотрел на Каина, неподвижно лежащего на полу.

— Он жив?

Она кивнула.

— Поможете мне его донести? Я одна не подниму.

Атрей встал и подошёл к Каину, а Хелена на миг задержалась, пытаясь починить собственную левую руку. Потом пошла за Атреем, пока тот поднимал Каина и быстро одевал его. Чтобы оторвать его от пола, потребовались они оба. Голова у него бессильно болталась, ноги волочились. Хелена остановилась ещё раз — поднять слуг в последний раз, потому что им нужна была помощь.

Ночь уже давно настала; Лумитии почти не было видно, Луна была растущим серпом, а небо над ними — в звёздах.

Амарис ждала у самых дверей, нервно переступая лапами. На ней уже были закреплены дорожные сумки. Крылья её вздрагивали, пока слуги выносили Каина наружу.

— Всё хорошо. С ним всё хорошо, — повторяла Хелена, осторожно подходя к Амарис и шикая на неё, пытаясь успокоить и заставить опуститься на землю: иначе посадить Каина на химеру было бы невозможно. Она потянула вниз повод у неё на голове. Амарис с явным нежеланием всё же присела, жёлтые глаза не отрывались от Каина.

Сознание к Каину, похоже, только-только начало возвращаться; глаза были вялыми, пока его укладывали поперёк седла. Ремни и упряжь, видимо, были приготовлены для самой Хелены. Она крепко пристегнула его к седлу.

Амарис всё пыталась повернуть голову, и в горле у неё стоял низкий тоскливый вой.

— Всё хорошо, — повторяла Хелена, пока карабкалась в седло позади Каина. Затем полезла в карман, достала кольца зажигания Атрея и протянула их ему.

— Массив нужно уничтожить, — сказала она, пока Атрей брал их. — Никто не должен знать, что он жив.

Амарис поднялась на ноги, уже расправляя крылья перед взлётом, и Хелена уже собиралась отпустить поводья, чтобы дать ей разбежаться, когда заговорил Атрей.

— Каин...

Каин с трудом поднял голову ровно настолько, чтобы увидеть то, что осталось от его отца. Лицо у него было измученным и болезненным, но злобы и ненависти в нём больше не было.

— Отец...

Всё лицо Атрея вдруг размягчилось. Он начал было тянуться к нему, но Амарис предупреждающе зарычала, и длинные пальцы дрогнули, отступая назад.

— Твоя мать всегда тобой гордилась. Говорила, что ты — лучшее, что мы когда-либо создали. — Затем Атрей посмотрел на Хелену. — Спаси его.

Хелена ничего не ответила, просто отпустила поводья. Амарис рванулась через двор, под седлом напряглись и перекатились взлётные мышцы, и она прыгнула, выбрасывая их в воздух. Её чёрные крылья били по чёрному небу, и они поднимались всё выше и выше. Воздух свистел вокруг, и Хелена вцепилась в ремни, удерживавшие Каина.

Город внизу сиял огнями, но материк был провалом, чёрной бездной, из которой они пытались вырваться, тянулись прочь, к звёздам.

Когда Амарис выровнялась в полёте, внизу что-то вспыхнуло. Свет разрастался, пока не превратился в огромное пылающее кольцо: Спайрфелл пожирал ревущий огонь.

ГЛАВА 75

Julius 1789

ГОРЫ НОВИС ЧЁРНЫМИ ГРОМАДАМИ вырастали на фоне звёздного неба. Хелена оставила их за спиной и повела Амарис на юг.

Когда Хелена ездила на ней в прошлый раз, Амарис была моложе и меньше. Теперь крылья у неё стали сильнее и ровнее. Стоило направить её к югу, и она, казалось, сама поняла, что нужно держаться реки.

Тьма внизу тянулась почти без конца, только местами прерываясь сгустками огней городков и деревень.

Куда бы Хелена ни посмотрела, всюду лежала одна бесконечная темнота. Она уткнулась лицом Каину в спину, стараясь дышать.

— Только не умирай, Каин, — всё повторяла она, прижимаясь лбом между его лопаток и чувствуя слабый толчок его сердца, чтобы убедиться: он ещё жив.

Она не знала, сколько они летели; ночь казалась бесконечной.

Амарис вдруг начала снижаться, и Хелена едва не съехала набок. На один жуткий миг ей показалось, что она сейчас сорвётся вниз.

Каин дёрнулся, переходя от полубеспамятства к бодрствованию. Рука его метнулась назад, он схватил Хелену и крепко удержал, пока она снова не уселась ровно. Она попыталась сильнее сжать бока Амарис ногами, но устала так, что едва вообще могла держаться.

Амарис коснулась земли на бегу, и Хелена чуть не прокусила себе язык. Она в отчаянии огляделась, пытаясь понять, где они, пока Амарис трусила сквозь темноту. В одной из седельных сумок лежал электрический фонарь, но Хелена уже не помнила в какой. Наконец Амарис остановилась и замерла, ожидая, пока Хелена слезет. Та соскользнула вниз.

Амарис оказалась на несколько ладоней выше, чем помнилось Хелене. Земля не встретила её ноги там, где ожидалось. Она пролетела остаток пути и рухнула в густую, сочную летнюю траву. Несколько секунд просто лежала, глядя на звёзды, рассыпанные по небу сверкающей дорогой.

До Катастрофы, говорили, люди умели странствовать по звёздам, но теперь уже никто не знал, куда те ведут. Хелена с трудом поднялась на ноги.

— Каин, — позвала она, шаря в темноте, пока не нашла сначала Амарис, потом его ногу, сапогом зацепившуюся за стремя. — Я не понимаю, где мы. Что теперь делать?

Он медленно поднял голову. В темноте Хелена различала только его силуэт. Каин попытался слезть и только тогда понял, что пристёгнут к седлу.

Хелена на ощупь добралась до головы Амарис, заставила её опуститься на землю, потом нашла ремни и застёжки и как смогла расстегнула их. Каин, спрыгнув, навалился на неё всем весом.

— Охотничий домик... совсем рядом, — голос у него звучал сорванно и грубо.

Они медленно пошли вперёд, и вскоре под ногами появились ступени, а затем деревянная дверь. Они ввалились внутрь. На полке у входа лежал факел, и Хелена зажгла его. Это была почти что хижина. Простая, грубо сколоченная, лишь бы переночевать.

Там стояли две узкие кровати, но Хелена и Каин рухнули на одну, даже не потрудившись снять сапоги и плащи.

— Мы сделали это, Каин, — сказала она. — Как всегда и говорили.

ОНА ПРОСНУЛАСЬ ОТТОГО, ЧТО СПИНА ГОРЕЛА огнём, а в левом запястье пульсировала боль, почти отдающая онемением. Хелена с трудом разлепила глаза, в растерянности озираясь по сторонам, прежде чем вспомнила, где они.

Каин сидел рядом, не спал, но выглядел измученным. Он подался вперёд, прижимая ладонь к груди, будто у него были сломаны все рёбра.

— Ты... ты в порядке? — Она попыталась сесть.

Он резко кивнул.

— Да. Наверное, это пройдёт.

Горло у него всё ещё было хриплым, сорванным. Он разодрал его криком, и теперь такие вещи должны были заживать сами, медленно.

— Что пройдёт? — Она попыталась потянуться к нему, но сумела лишь скользнуть пальцами по его пальто. Тело у неё было как ватное. — Что с тобой происходит?

— Ничего. Просто я отвык чувствовать себя... человеком, — сказал он.

На этот раз ей удалось придвинуться достаточно близко, чтобы коснуться его. Он был прав: ничего конкретно не сломалось, но внутри он казался хрупким, как паутина. Если оборвётся хоть одна нить, всё могло оказаться напрасно.