Он попытался слезть с койки. Одной руки Хелены хватило, чтобы вжать его обратно. Сил у него едва хватало сидеть.

— Сорен, мне нужно заняться разорванными тканями в глазнице, — сказала она, стараясь звучать твёрдо.

Он её не слушал, попытался оттолкнуть, но Хелена теперь уже достаточно умела драться. Она отбила его руку и скользнула пальцами ему за затылок. Хватило лёгкого пробега резонанса — и его единственный глаз закатился, а сам он обмяк без сознания.

Она бережно закрыла ему глаз, чтобы тот не пересох. — Мне так жаль, — прошептала она и принялась за работу.

Если бы внутри глазницы сохранилось хоть что-то целое, оставался бы крошечный шанс спасти хотя бы часть зрения, но глаз у Сорена был уничтожен полностью.

Она убрала все ткани, которые уже нельзя было восстановить, чтобы те не начали гнить и не дали инфекции, а потом осторожно перебинтовала всё заново. Через несколько недель кто-нибудь изготовит ему красивый стеклянный глаз. Или, возможно, огранённый камень.

Если через несколько недель ещё будет существовать само Сопротивление.

Рея вошла как раз в тот момент, когда Хелена закончила.

Давно уже оба близнеца не лежали в госпитале одновременно.

Лицо у Реи было собранным, но взгляд всё равно лихорадочно искал Сорена, пока она подходила к койке.

Хелена поднялась. — Я только закончила. Могу его разбудить, — поспешно сказала она и накрыла тканью всё, что осталось от глазницы.

— Нет, пусть спит. — Рея медленно села на край кровати и стала вглядываться в те части лица Сорена, которые не были скрыты бинтами. — Мой маленький мальчик, — тихо сказала она, почти шёпотом, будто боялась, что он проснётся.

Хелена отступила, не понимая, нужнее сейчас Рее уединение или ответы.

— Знаешь, он ведь родился таким крохотным, — сказала Рея, накрывая ладонью руку Сорена. — Титус мог его в одной руке удержать. Врачи не думали, что он выживет. Лила выскочила красная и орущая, а мой маленький Сорен был просто тенью младенца. Тихий, бледный. Даже когда хотел есть, почти не подавал голоса. Он всегда ходил за Лилой следом, сам никогда не был зачинщиком, но всегда неизменно оказывался рядом, когда в неприятности влезала она.

Рея надломленно рассмеялась сквозь рыдание. — А я ведь думала, что сделала великое дело, когда они родились. Двойня. Сразу двое детей для семьи Байард. Наши маленькие паладины. — Всё её тело дрожало, пока она держала Сорена за руку. — А теперь Титус даже не понимает, что сделали с нашими прекрасными детьми. Со всей моей семьёй. У меня от них остались только... куски.

Она согнулась над Сореном. Плечи её тряслись, но плакала она беззвучно.

Для такого плача есть особый навык; этому человек учится не сразу.

Хелена тихо ушла, оставляя ей место для горя.

ЗАСЕДАНИЕ БЫЛО МРАЧНЫМ. ИЛЬВА сидела за столом Совета, будто под действием дурмана, пока один за другим зачитывались отчёты. Атака произошла в нижней части Восточного острова. Люк и Лила вели батальон в сторону Штаб-квартиры; они как раз проходили мимо признанного аварийным здания, и едва Люк с Лилой успели шагнуть дальше, как прогремел взрыв. Дом обрушился.

Сорен оказался на краю взрывной волны, и его отбросило. Выжили ещё только двое — потому что чуть отстали. Их завалило обломками, но серьёзных ранений они не получили.

На месте нашли следы боя: обугленные пятна, кровь — предположительно Лилы, обгоревшие человеческие останки — предположительно некротраллов, лича с вырванным талисманом. Меч Люка, кольца и прочее оружие нашли брошенными, будто он сначала ушёл сам, а уже потом его разоружили.

От Бессмертных не пришло ни слова. Ни объявления о смерти Люка, ни сообщения о его пленении. Стражу предупредили: быть готовыми к тому, что он может вернуться оживлённым или с телом, захваченным личом. Если Люк появится вновь, все необходимые проверки должны быть проведены. Никто не имеет права поверить ни в какое чудесное спасение.

Чем больше проходило времени, тем больше накапливалось вопросов. Зачем Бессмертным держать его живым? Разве они не объявили бы сразу, если он мёртв? Или держат его как заложника, чтобы выторговать капитуляцию?

Если он заложник, почему до сих пор никто не вышел на связь?

— Пока мы не знаем, что Люциен мёртв, будем исходить из того, что он жив, — сказала Ильва ледяным голосом, приходя в себя, когда один из ведущих металлургов заговорил о планировании на случай худшего. — У Бессмертных нет причин скрывать его пленение. Прошло двенадцать часов, а вестей нет. Возможно, это знак того, что всё не так, как кажется.

Когда заседание подошло к концу, Матиас поднялся и объявил, что намерен умолять небеса вернуть Люка невредимым. Многие ушли за ним.

Ильва осталась за столом и о чём-то тихо говорила с Кроутером.

— Марино, задержись, прежде чем уйдёшь, — сказала Ильва, когда Хелена тоже поднялась, чтобы вернуться в госпиталь.

Хелена дождалась, пока комната опустеет. Ильва едва заметно махнула рукой, и стража закрыла двери.

— Ты отправишься в Аутпост. Мы задействуем Феррона, — отрывисто сказала Ильва. — Мне нужна вся информация, которой он располагает или может добыть, о том, при каких обстоятельствах захватили Люка. И, кроме того, объяснение, почему мы не получили об этом никакого предупреждения.

— Конечно. — Хелена ждала именно этого.

— Скажи ему, что это критически важное задание, — добавила Ильва, когда Хелена уже повернулась к двери. — Именно этими словами, Марино. Первостепенный приоритет. Если у него будет возможность вернуть нам Люка самому, это будет предпочтительнее тех потерь, которые мы понесём при спасательной операции.

ГЛАВА 50

Aprilis 1787

ПОПАСТЬ В ПАВОДКОВЫЙ СОБОР ЗАПАДНОГО ОСТРОВА само по себе было целой операцией. Им приходилось прятаться от патрулей Сопротивления, пока наконец Алистер не нашёл слабое место в стене, которое смог открыть. Они пролезли внутрь и сразу же рухнули в ледяную паводковую воду. Весенний разлив в тот год начался рано, и при почти полном Восхождении Лумитии притоки уже вышли из берегов и норовили утащить их всех вниз по течению. До места переправы им пришлось пробираться, цепляясь за стену, а потом переходить по одному из старых довоенных мостов, почти развалившемуся. Он опасно раскачивался, грозя рухнуть в любую секунду, пока Хелена ползла по нему, не смея даже смотреть вниз, где под ней бурлила тёмная, ледяная смерть.

На этом всё стало только хуже. Паводковые соборы представляли собой гигантские подземные залы, уходящие ввысь на много этажей, спроектированные так, чтобы заполняться водой и уводить её вниз по реке, и сейчас они как раз наполнялись. Решётка, через которую можно было попасть внутрь одного из таких залов, уже наполовину скрылась под паводком и была сделана из инертного железа, так что на то, чтобы её вскрыть, ушло время — а под ней открылся ужасающей глубины провал. Даже электрические фонари не пробивали его до дна. Из тьмы грохотала вода.

Остальные будто ничего особенного в этом не видели. Они привыкли передвигаться по городским уровням, спускаться и подниматься на десятки этажей прямо во время боя. В их доспехи были встроены страховочные системы — катушки с тросами и крюками, которыми можно было цепляться.

Пенни, разведчица, пошла первой. Двигалась она пугающе быстро. Через несколько секунд уже закрепилась и, ни разу не оглянувшись, нырнула головой вниз, в чёрную бездну. Целую минуту ничего не было, только туго натянутые тросы; потом они ослабли, снова натянулись и начали подрагивать с равными промежутками.

Алистер коснулся их пальцами. — Всё чисто, — сказал он и щёлкнул по тросам, чтобы те передали вибрацию обратно вниз.

Якоря отстегнулись и скользнули в темноту вслед за Пенни, как пара змей. Остальные последовали за ней. Для Хелены и Пёрнелл, у которых не было ни собственного доспеха, ни страховки, это было в самом буквальном смысле мёртвым грузом. Алистер спускал Хелену вместе с собой, а Себастьян нёс Пёрнелл, и вода лилась на них, как с водопада. К тому времени, как они достигли дна, все промокли насквозь и почти онемели от холода. Грохот воды был таким, что ничего, кроме её бешеного рёва, отражающегося от стен, разобрать было невозможно.