Алистер дрожал от холода, но всё равно опустился на колени и на несколько минут погрузил руки в воду.

— У краёв мелко, но примерно в десяти футах левее уже провал, и течение быстрое. Дна я не чувствую, — прокричал он, перекрывая шум. — Если пойдём прямо, должно быть нормально, но перед переходом лучше закрепить линию. Я пойду первым, я лучше чувствую безопасный путь.

На противоположной стене оказалась лестница, ведущая на верхний настил, который проходил над десятками огромных тоннелей, впадающих в собор. Хелена согрела всех вивимантией, но с промокшей одеждой всё равно ничего нельзя было сделать, кроме как продолжать идти.

Пенни снова повела их вперёд. Она наизусть знала маршрут по всем этим запутанным тоннелям. После старой травмы она чуть прихрамывала, но по-прежнему двигалась легко и быстро. Она шла первой, проверяя путь, убеждаясь, что впереди чисто, и только после этого фонарём подавала сигнал остальным идти за ней.

Им не встретился ни один некротралл.

У Хелены росла дурная тяжесть в груди.

Они поднялись по бесконечной лестнице, которая выводила в очередной тоннель, и, проползав так долго, что Хелена начала думать, будто больше никогда не увидит света, наконец выбрались в подвал.

— Ждите здесь, — сказал Сорен.

Пенни прислонилась к стене. Дышала она тяжело, согнувшись, прижимая ладонь к колену.

— Дай посмотреть, — сказала Хелена. Когда-то там был разрыв связки: её залечили, но после этого Пенни всё равно полагалось несколько дней лежать и потом возвращаться в строй медленно.

— Я в порядке. Подлатают ещё раз, когда вернёмся, — сказала Пенни, но Хелена сразу поняла, что не подлатают.

Из-за двери донёсся приглушённый крик, быстрый звон стали и глухой удар. Голова Сорена снова высунулась в дверной проём. — Чисто, — тихо сказал он тем, кто ждал в подвале.

Они поднялись на три этажа. Настоящего боя с отрядом Люка Хелена прежде не видела, только тренировки. В деле они были смертоносны. Тёмные вспышки стали и брызжущей крови. Оружие в их руках текло, как вода, клинки вытягивались, меняли форму, доставали и убивали всё, что пересекало им путь, а страховочные тросы позволяли им атаковать так, будто гравитации не существовало.

Тюрьма была несомненно занята. Стражи и некротраллов в ней было слишком много, чтобы считать её брошенной, но и не столько, сколько ожидалось бы, если бы здесь действительно держали Люка.

Хелена всё повторяла себе, что это не ловушка, но ощущалось всё именно так. Они двигались быстро, стараясь проверить каждую комнату до того, как кто-то заметит трупы и поднимет тревогу. Прятать тела не было никакого смысла; за Сореном тянулся кровавый след.

Алистер держал оборону. Досягаемость резонанса у него была потрясающей. Он мог поднять стену или просто оттолкнуть нападающих, смещая под ними сам пол. В узких коридорах он оставался сзади и собирал врагов в кучу, чтобы Себастьян и Сорен могли методично их убивать, не давая себя задавить числом.

Пенни, уже не разведчица в этой части вылазки, прикрывала Алистера, отбивая атаки, направленные на него.

Они проверили все комнаты. Камера за камерой. Люка не было. Заключённых вообще не было. Место казалось пустым. За исключением охраны.

Первого заключённого они нашли только в самой последней камере этого блока. Сгорбленная фигура под одеялом.

— Люк? — голос Сорена охрип от отчаяния.

Фигура на койке шевельнулась, и седой мужчина поднял голову. Увидев их, он широко раскрыл глаза и рванулся к решётке, заговорив на ломаном северном диалекте.

— Сопротивление?

Из всего потока слов Хелена поняла только это. Судя по акценту, он был западный.

— Спасти? — Мужчина ткнул пальцем в себя.

— Нет, — сказал Сорен, качая головой. — Мы ищем другого.

— Спасти. — Он снова указал на себя.

— Мы здесь только за одним человеком, — сказал Сорен и уже повернулся было прочь.

Глаза мужчины сузились. — Мальчик? — Он коснулся собственных волос. — Золотой?

Все разом обернулись.

— Он здесь? — спросила Хелена.

Мужчина сжал челюсть. — Спасти. — И снова ткнул в себя.

— У нас нет времени тащить ещё одного пленника, — сказал Сорен. — Мы сами его найдём.

— Нет! — Теперь в его голосе был уже настоящий ужас.

Хелена всмотрелась в него. — Как тебя зовут?

— Вагнер, — медленно сказал он.

Имя было знакомым. Вагнер.

Вагнер? То самое имя, которое Кроутер и Айви выбили из Ланкастера.

Она повернулась к Сорену. — Это его мы и искали.

— Хелена, — Сорен посмотрел на неё с раздражённым неверием. — Мы не можем сейчас возиться с пленником.

— Этот пленник важен. Кроутер уже давно пытается его найти. Если они прячут здесь тех, о ком никто не должен знать, тем более выходит, что нам нужен именно он.

Сорен поколебался. — Если он нас замедлит или хоть чем-то поставит миссию под угрозу, я его убью, и ты меня не остановишь. Договорились?

Хелена кивнула.

На этом этаже Люка не было. Они пошли выше. Надежда таяла. Может, вся эта охрана была только ради Вагнера, который теперь тащился за ними, прячась за Хеленой и Пёрнелл так, будто они были живыми щитами.

Они завернули за угол и увидели у двери огромного серокожего некротралла. Он улыбнулся.

Значит, не некротралл. Лич.

— Ну вот вы и пришли, — прохрипел он, поднимая огромную шипастую дубину, а другой рукой застучал в дверь позади себя, предупреждая тех, кто был внутри. — Я всё гадал, заявятся ли оставшиеся Байарды. Двое уже пали, осталось ещё двое.

На Сорена он даже не смотрел; всё его внимание было приковано к Себастьяну. — Твоя хорошенькая племянница хрустнула, как гнилая тыква, когда я проткнул её насквозь. Видел бы ты, как быстро ваш Принципат уронил меч, когда она рухнула.

Себастьян удержал Сорена на месте. — Кто ты?

Лич снова улыбнулся, и гнилые губы на мёртвом лице разошлись ещё шире. — Не узнаёшь меня, Себастьян? Странно. После всех тех хлопот, которые ты и Аполло приложили, чтобы меня казнить, я думал, ты бы запомнил. Боюсь, это не сработало. Не так, как сработал топор, когда я расколол череп твоего брата.

— Атрей, — тихо сказал Себастьян, сильнее сжимая оружие.

Хелена уставилась на него в ужасе. Отец Каина был жив?

Но осмыслить это она не успела. Оба паладина уже рванули в атаку, и Атрей махнул дубиной. Стена взорвалась облаком плитки и камня, пыль мгновенно забила воздух. Коридор был слишком узким, и в таком тесном боевом пространстве скорость значила куда больше, чем размер и мышечная сила. Попади Атрей по ним хоть раз — Себастьян и Сорен погибли бы, но для этого ему ещё нужно было их достать. А они были быстрее: успевали полоснуть его с десяток раз ещё до того, как он поднимал дубину и успевал раскрутить её как следует.

Когда Атрей взмахнул снова, треснула уже противоположная стена.

Воздух был таким густым от пыли, что в нём почти ничего нельзя было разглядеть, кроме вспышек металла. Потом раздался страшный хруст и влажный шлепок, и сквозь облако обломков что-то вылетело и рухнуло на пол. Голова лича.

— Давайте! — рявкнул откуда-то из этой пылевой мглы Сорен. Остальные рванули вперёд. Сорен заметно щадил правую руку, у Себастьяна по виску текла кровь, но в целом они отделались легко. Огромная туша, которая ещё секунду назад была Атреем Ферроном, лежала у них под ногами, изодранная глубокими ранами, которые убили бы любого живого человека.

— А талисман разве не нужно забрать? — спросила Хелена, пока все перешагивали через труп.

— Нет времени обыскивать такую громадину, — сказал Сорен, спотыкаясь на ходу, и распахнул дверь.

Там был Люк.

Все застыли.

Он лежал привязанный к медицинскому столу; на нос и рот была надета маска, к которой тянулись несколько трубок. Вокруг него теснилась группа людей в хирургических халатах.

Его грудная клетка была раскрыта, ткани раздвинуты, обнажая внутренние органы, но те были почерневшими, почти некротическими.

— Блядь! — послышался женский голос, и одна из фигур метнулась взглядом к ним.