Очевидно, они пытались закончить то, что делали, ещё после предупредительного стука Атрея.

Двое сразу бросились поперёк комнаты к двери с другой стороны и исчезли там, даже не оглянувшись, оставив остальных.

Комната тут же взорвалась насилием.

Сорен, похоже, только этого и ждал. Он рванул вперёд, его оружие вытянулось в длинную изогнутую дугу. Убивал он яростно. Ничего быстрого или чистого в этом не было. Тёплая кровь брызнула Хелене прямо на лицо, пока она бросилась к Люку.

Несмотря на ремни, он был прибит к столу шипами нуллия, вогнанными прямо в ладони; Хелена мгновенно узнала их по тому, как они уже растворялись у него в крови.

Пальцы у неё задрожали, когда она потянулась к нему, пытаясь нащупать пульс и не зная даже, сработает ли резонанс. Она прижала пальцы под челюстью, и из груди у неё вырвался маленький, захлёбывающийся всхлип облегчения. Он был жив. Одурманен, распорот, но жив.

Она сорвала с его лица маску, а Пёрнелл уже крутила вентиль на баллоне, перекрывая подачу того, чем его накачивали.

Что они с ним сделали?

Руки дрожали, пока она искала в нём талисман, но не ощущала никаких следов ни люмития, ни другого металла. Органы были потемневшими, будто его чем-то отравили, но времени разбираться не было.

Она начала закрывать разрезы, осторожно выравнивая всё на место. Пёрнелл тем временем пыталась выдрать шипы из его рук; дышала она часто и с надрывом, изо всех сил стараясь освободить его ладони. На её лице всё явственнее проступал ужас.

Вены и артерии в руках Люка были намеренно сужены, а газ через маску удерживал его сердцебиение на почти невозможной медлительности. Вместе это гасило резонанс, но позволяло тем учёным, которые теперь уже лежали мёртвыми, работать на нём своим. Сознание в нём тоже всё ещё теплилось, но едва-едва.

Сорен и Алистер пытались выбить дверь, через которую сбежали двое, но без толку.

Хелена работала как можно быстрее, ускоряя обмен веществ Люка и заставляя его повреждённые почки снова включиться, а когда Пёрнелл наконец вытащила шипы, заставила сердце забиться чаще. Потом сунула ей в руки декокт и велела промыть раны и туго перевязать их марлей.

И тут у неё обжёг палец кольцо.

Боль огнём пронзила левую руку. Она захлебнулась коротким криком, но не остановилась. Едва этот всплеск ослаб, как кольцо обожгло снова.

— Он жив? — смутно донёсся до неё дрожащий голос Сорена.

— Да. Только дай мне минуту, — сказала она, отчаянно касаясь лица Люка. — Давай, Люк. Ты меня слышишь?

Кольцо снова вспыхнуло болью.

И тут взвыла сирена. Оглушительный звон разорвал воздух.

— Надо уходить! — заорал Сорен сквозь вой. — Чёрт. Придётся просто тащить его.

— Люк, проснись. — Хелена встряхнула его.

Им не хватало людей, чтобы Люк оставался мёртвым грузом. Если он не сможет идти сам, у Хелены с Пёрнелл не будет никаких шансов вытащить его наружу, если начнётся бой.

У неё был пузырёк и игла. Руки тряслись, пока она набирала раствор в шприц. Она никогда прежде не использовала это — эпинефрин, смешанный с обезболивающими и ещё несколькими веществами, чтобы толчком вернуть тело к жизни. Если доза окажется слишком сильной, она его убьёт. И тогда всё будет зря.

— Давай же, — пробормотала она и вколола иглу прямо через грудь в сердце.

Люк резко дёрнулся, судорожно хватая воздух, и его тело с силой вернулось в сознание.

Хелена успела увидеть только вспышку небесно-голубых глаз, когда он приоткрыл веки.

— Хел? — прохрипел он сухим голосом. Забинтованной рукой он потянулся к её лицу, будто не мог поверить, что она настоящая.

— Да, — сказала она, стараясь не заплакать. — Мы пришли забрать тебя домой.

Его взгляд дёрнулся по сторонам, скользя мимо всех, кто столпился вокруг. — Где... где Лила?

— В Штаб-квартире, — грубо бросил Сорен, — ждёт тебя.

Люк застыл. — Она правда...?

— Она жива, — быстро сказала Хелена. — Мы о ней позаботились. Теперь твоя очередь. Давай. Пей это. Нам нужно уходить.

Люка тряхнуло от облегчения. — Они сказали, если я пойду... её не убьют. Она... столько крови теряла. Даже не дала мне прижечь рану. Она... с ней правда всё хорошо?

— Она жива, и ей уже лучше, — сказала Хелена. — Давай. Не двигайся.

Она усадила его и, положив ладони по обе стороны его шеи, стала через раствор подталкивать его физиологию туда, куда требовалось — заставляя внутренние системы работать так, как нужно.

Когда всё это закончится, его накроет страшнейший откат, но к тому моменту она будет рядом. И уже потом сумеет вытянуть всё остальное, если только они сначала выберутся.

— Вставай, — сказала она. Дышал он слишком часто, сердце билось опасно быстро. Она попыталась чуть замедлить ритм, но чем яснее он приходил в себя, тем острее осознавал, в какой они опасности.

Она закинула его руку себе на плечо, Пёрнелл взяла вторую, и они втроём дёрнули его на ноги.

— Вы пришли... — сказал Люк, тяжело оседая на неё.

— Ты мой лучший друг, — сказала Хелена, глядя прямо перед собой. — Разумеется, я пришла. Пошли. Нужно вывести тебя отсюда.

Он всё время спотыкался, наваливаясь на неё так сильно, что у неё подкашивались колени. Хорошо ещё, что на нём не было доспеха, иначе они бы вовсе не справились. Пол был скользким от крови и внутренностей.

— Тебе нельзя было сюда идти. Ты не... обучена, — выговорил он, когда они уже спускались по лестнице.

— Помогать тебе — это как раз то, чему меня обучали, — отрезала она.

Кольцо снова и снова жгло палец. Она не обращала внимания.

Она боялась, что после драки на пути туда Сорен и остальные уже не смогут продолжать, но возвращение Люка будто вдохнуло в них новые силы.

Каким бы тайным ни было это место, сирена сделала своё дело: некротраллов теперь было полно. Не тех искалеченных, кое-как собранных, что шаркали и рвали всё подряд без разбора. Эти серые были подняты мастерски — такими ловкими и цельными, что в их смерть трудно было поверить, если бы они не шли вперёд, как бы Сорен с Себастьяном их ни рубили. Узкие коридоры и тесные углы были одновременно и спасением, и проклятием.

— Мне нужно оружие, — сказал Люк, выдираясь из рук Хелены, как раз когда Сорена с размаху впечатало в стену, и он сложился пополам. Некротралл едва не снёс ему голову, но Себастьян врезался в тварь сбоку, выиграв Сорену секунду на то, чтобы вскочить и отсечь ей голову.

Сражался он левой рукой, прижимая правую к себе.

Препараты начали действовать. Люк уже был достаточно силён, чтобы вырваться из попыток Хелены удержать его, и достаточно ясен, чтобы понять, насколько их тут меньше. И всё же она попыталась остановить его.

— Люк, ты ранен. Я даже не уверена, насколько сильно. Ты просто сейчас этого не чувствуешь.

— Я не стану смотреть, как они умирают. — Он снова попытался стряхнуть с себя и её, и Пёрнелл.

Она вцепилась пальцами ему в руки. — Люк, у тебя нет резонанса.

Люк поморщился, но сжал меч ещё крепче.

— Не понимаю, как Лила до сих пор тебя не придушила, — сказал Сорен, заставляя себя подняться, хотя по виду сам едва стоял.

— Подержи, — Хелена подскочила к нему и быстро его осмотрела. Рука снова была сломана. Третий раз за год. После этого она, скорее всего, уже никогда не заживёт как следует. Она снова свела кости и срастила их.

— У тебя есть что-нибудь от боли? — слабым голосом спросила Пенни. — Или, может, ты просто можешь заблокировать нервы.

Закончив с Пенни, Хелена заставила всех выпить её кровяные тоники, чтобы в случае исцеления всё нужное уже было в крови. Она брала по два на каждого, но лишнего пленника в расчётах не было. Пока она раздавала пузырьки, Вагнер опустошил её дозу.

— Нам надо двигаться, — сказал Сорен. Пёрнелл пришлось тащить силой; она совершенно выпала из реальности, смотрела в пустоту и всё повторяла детским, леденящим голосом: «Мамочка? Мамочка, пожалуйста, не надо», снова и снова.

Они пошли тем же путём назад, через лабиринт тоннелей к точке входа. Сначала их радовало, что погони нет, но чем ближе они подходили, тем страшнее становилось от этой тишины.