Кроутер накачал Ланкастера чем-то синтетическим. Тот бредил в полном помрачении. Он чуть не откусил себе язык, и Хелене пришлось парализовать его, чтобы прирастить язык обратно. Кожа у него была обожжена по всему телу, хотя Кроутер всегда следил за тем, чтобы никогда не прожигать достаточно глубоко и не убивать нервы.

Ланкастер нёс бессвязную чушь. Похоже, в его голове Хелена и Айви уже слились в одно существо. То он яростно рвался, едва не вгрызаясь ей в руки, когда те оказывались рядом, угрожая залить ей в вены расплавленный металл, пока глаза не полопаются, как виноградины, то в следующую минуту уже тянулся к ней и с сиплым вдохом ворковал, что она сладкая штучка, и когда он станет Бессмертным, то оставит её себе в качестве зверушки, в ошейнике и на цепи, как у Холдфаста.

Потом ему снова начинало казаться, что перед ним Айви, и он обещал её сожрать. Разрезать на куски. Собрать обратно неправильно. Надругаться над ней всеми вообразимыми способами.

Когда всё закончилось, Хелене хотелось содрать кожу со всех мест, которых он касался.

— Почему вы просто не убьёте его? — спросила она Кроутера, выйдя из комнаты. Кожу у неё всё ещё передёргивало.

Его это, кажется, позабавило. — Почему?

— Вы получили, что хотели. Он только зря переводит пайки.

Кроутер покачал головой. — Пока мы не найдём того охранника, которого он разыскивал, мы оставим его в живых. То, с какой настойчивостью Морроу пытается раскопать этого Вагнера в Хевгоссе, говорит о его исключительной важности. Ланкастер — необычайно преданный аспирант. Если у нас когда-нибудь возникнет контакт с Хевгоссом, он может пригодиться как доказательство. Не беспокойся о нём. Я ещё ни разу не терял пленника.

— Тогда я могу идти? — тупо спросила она. Одежда у неё была перепачкана кровью Ланкастера.

— Да, я тебя провожу, — сказал он. — Ты исцелила Феррона? Успешно?

Она рассеянно кивнула, не глядя на него. Доволен он или разочарован, сил это замечать у неё уже не осталось. — Да. Процедура прошла успешно.

Повисла пауза, пока они поднимались по лестнице. Кроутер загородил выход, скользнув по ней взглядом. — До меня дошло, что ты отсутствовала всю ночь и вернулась... в растрёпанном виде.

У неё свело желудок. — Всё заняло больше времени, чем я ожидала. Пропускные пункты закрылись из-за комендантского часа. Мне пришлось там переночевать.

Кроутер ждал, но больше она ничего не добавила.

Его глаза сузились. — Тогда продолжай работу.

ГЛАВА 39

Julius 1786

ТЕМ ВЕЧЕРОМ ХЕЛЕНА ВЕРНУЛАСЬ в Аутпост, но дверь в стене фабрики оказалась заперта, а некротралла, который обычно появлялся с ключом, нигде не было видно.

Она пошла к доходному дому, но и там квартира стояла пустая и холодная. Хелена ещё немного задержалась, просто чтобы убедиться окончательно.

На следующий вечер было то же самое.

Она говорила себе, что это хороший знак. Исцеление прошло успешно. И всё же то, что вечера вдруг снова стали принадлежать ей, казалось слишком резким и неожиданным.

Хелена и не понимала, сколько времени у неё уходило на приготовление мазей и постоянные походы туда и обратно, пока все эти часы внезапно не оказались снова у неё в распоряжении.

Во втородень она пошла собирать травы, а потом направилась к доходным домам.

Она не прошла и половины пути, как из теней выступил некротралл и преградил ей дорогу. У Хелены сжался желудок. Это был не привычный мужчина, а женщина. Она показала железный знак на бледной внутренней стороне запястья, а затем протянула конверт.

Хелена взяла его, и некротралл развернулась и ушла.

Обычно она не распечатывала донесения, но на этот раз сломала печать и достала содержимое, ища инструкции или хоть какое-то сообщение.

Внутри оказался только зашифрованный разведывательный отчёт.

В Сатурнис всё повторилось снова.

Она и не думала, что Каин способен на такое, но, если уж на то пошло, для передачи его сведений личные встречи и не были нужны.

Свободное время, которое у неё внезапно появилось, она стала проводить в лаборатории, экспериментируя вместе с Шисео, который успел превратиться для неё в приятного коллегу и соратника.

Поскольку исцеление считалось чем-то отдельным от медицины и врачебного ухода, одно далеко не всегда дополняло другое. Многие седативные препараты подавляли вивимантию, и приходилось искать противовесы или обходные пути, из-за чего сам процесс исцеления ненужно усложнялся. Исцеляя Каина вне досягаемости Матиаса, Хелена впервые начала по-настоящему задумываться о возможностях химиатрии, созданной специально под вивимантию.

Начала она с тоников, поддерживающих, например, восстановление крови и сращение костей, но по-настоящему её интересовало другое: разработать нечто, что позволяло бы удерживать эффект вивимантии, управляя внутренней химиатрией тела. Вместе с Шисео они синтезировали гликозид из наперстянки и извлекали алкалоиды из красавки, двигаясь шаг за шагом.

То, что ей удавалось занять для себя особую нишу, хоть немного утешало, потому что в качестве целительницы теперь всё заметнее предпочитали Элейн Бойл. Хелена старалась внушить себе, что это даже хорошо: иметь целительницу, которая настолько естественно располагает к себе людей. Никто не дёргался и даже глазом не моргал, если Элейн забывала надеть перчатки. Но именно эти её социальные достоинства подтачивали её как целительницу. Ей слишком сильно хотелось всем угодить, и это отражалось на методах. Она с упрямой настойчивостью полагалась скорее на интуицию, чем на выучку, и лечила симптомы, а не причины.

Если на смене была Элейн, необходимая лихорадка никогда не доходила до конца. Людям становилось легче, но инфекции у них развивались чаще, а выздоравливали они медленнее.

В конце Августуса Базилиус Блэкторн попытался снова захватить южную оконечность Восточного острова. Блэкторн был одним из тех Бессмертных, которых боялись все. Он не носил шлема, как большинство Бессмертных, и ничуть не старался скрывать свою личность. Побеждал он или проигрывал, разрушение, которое оставалось после него, было чудовищным. Говорили, что на поле боя он пожирает своих жертв.

После нескольких дней боёв, когда стало ясно, что атака провалилась, Блэкторн поджёг собственную армию и погнал её так далеко вглубь территории Сопротивления, как только смог. Сезон дождей ещё не начался; всё вокруг стояло непривычно сухим. Огонь разошёлся стремительно, перепрыгнул через проток между Восточным и Западным островами и сожрал огромную часть города. Южное небо багровело, как раскалённый уголь.

Госпиталь захлебнулся от ожогов и поражений лёгких, от раненых бойцов и мирных жителей вперемешку.

Целители дежурили в госпитале так долго без перерыва, что Хелена потеряла счёт дням. Насколько она вымоталась, она поняла только тогда, когда сидела в штабе, слушала донесения, и Ильва мимоходом заметила, что оценку потерь противника вряд ли удастся получить раньше, чем ещё через день.

Она пропустила уже больше недели. Надо было идти.

Когда на следующее утро она встала, комната качнулась. Лила крепко спала, бесформенным холмом под одеялом на своей кровати. Батальон вернулся весь чёрный от копоти. Люк остановил огонь, не дав ему дойти до Штаб-квартиры, но даже у его пиромантии были пределы перед лицом такого пожара.

Голова у Хелены была пустая и гулкая от усталости, пока она одевалась и выходила наружу.

Стояла жуткая тишина, будто даже птицы боялись петь. Дым висел над городом погребальным покровом.

Даже в Аутпосте было тихо, но Хелена не обратила на это внимания, только искала взглядом некротралла, чтобы забрать послание Каина и уйти обратно.

Завернув за угол, она увидела сразу четверых. Она была так измучена, что несколько секунд просто тупо смотрела на них, пытаясь понять, зачем Каину понадобилось присылать четырёх.

Потом до неё дошло, что это не его. Это были обычные боевые некротраллы.