Боль пронзила голову Хелены. Зрение покраснело. Она издала агонизированный вздох и покатилась вбок. Феррон двинулся к ней.

Она подняла голову, выдавив вопрос. — Бессмертные . Вы — его источник силы, и Сопротивление… мы это выяснили, не так ли? Как убить его. Как убить всех вас.

ГЛАВА 14

Хелена сидела на табурете в лаборатории. На столе перед ней лежали ряды трансмутированных металлов и соединений, некоторые сформованы в полые сферы, другие всё ещё находились в маленьких флаконах, ожидая испытаний.

Прямо напротив неё сидел Шисео, изучая сферу, сжатую в его пальцах, и делая пометки на клочке бумаги.

— У тебя интересный репертуар, — сказал он тихим голосом, потянувшись к флакону в третьем ряду. — Очень необычно. Хорошее внимание к деталям. Удивлён, что ты не металлург.

— Я не знала, чем заняться, — сказала Хелена, подавая ещё одну сферу на оценку. — Казалось, что бы я ни выбрала, ктото был разочарован. Все… — Она начала шевелить пальцами, но замолчала, сложив руки. — Все многого от меня хотели, и я не уверена, что когдалибо знала, чего хочу сама. — Она пожалa плечами. — Наверное, к лучшему, что не знала, раз всё равно это не имело значения.

Шисео не ответил. Он изучал свои заметки; затем посмотрел на её сложенные руки, прежде чем его бесстрастные глаза снова встретили её лицо. — Думаю, стальное оружие тебе не подойдёт.

— Что? —

— Ты отлично работаешь с титаном. Я однажды встречался с гильдмастером титана, и даже его работа не была такой совершенной. — Затем он взял кусочек её никелевой работы и тоже изучил его. — Ты когданибудь пробовала сплав никельтитан?

Она покачала головой.

— Это сделало бы более подходящее оружие для тебя. Очень лёгкое. Ты бы растратила свою силу на сталь.

— Это не для оружия, — быстро сказала Хелена. — Просто… из любопытства.

Шисео щёлкнул языком. — Что ж… если бы ты хотела оружие, я бы посоветовал никель и титан. Не ограничивай себя палладийскими привычками.

Вся правая сторона тела Хелены была едва ощутимо болезненна, а язык казался чрезмерно чувствительным, словно на его поверхности заново выросла ткань. Она оцепенело смотрела на балдахин над собой, пытаясь вспомнить, что произошло.

Феррон… она говорила с Ферроном. Она огляделась — его рядом не было.

Она помнила, что пыталась объяснить ему: Морроу умирает, что убийство Бессмертных как-то его ослабляет. Она наконец-то сложила всё воедино, и затем — ничего.

Хелена медленно села. Должно быть, это был очередной припадок. Она осторожно подвигала плечами и открыла рот, ожидая, что мышцы заблокируют движение, но всё прошло нормально.

Она посмотрела на себя. Её тело уже было приведено в порядок.

Припадки — не то, с чем она часто сталкивалась в военном госпитале, но Титус Бейард страдал от них после травмы мозга.

Мышечное напряжение невозможно снять лишь силой резонанса: резонанс мог расслабить скованные мышцы, но для того чтобы конечности снова растянулись и двигались свободно, их нужно было разминать руками.

А значит, кто-то коснулся всей правой стороны её тела. Хелена вздрогнула и надеялась, что это не были некротраллы — но, обдумав альтернативы, поняла, что других вариантов почти нет.

Она приняла долгий душ, пока все оставшиеся боли не утихли, запрокидывая голову и позволяя воде стекать по волосам, вновь проигрывая в памяти недавние события.

Шисео… Так, она его знала. Она не хотела в это верить, но он был здесь, в её голове, словно живой.

Они вряд ли знали друг друга хорошо. Вероятно, он проводил резонансные тесты для множества людей. Может, это было способом шпионить за Сопротивлением.

Но зачем скрывать эту память? Хелена была озадачена масштабом своей потери воспоминаний.

Почему Бессмертные доверяли Шисео, если он жил и работал среди Сопротивления всю войну? Сотни паладиан были убиты или заключены за меньшие проступки, а его доверили в качестве посланника.

Это не имело смысла.

После основания Паладия привлекала иностранцев со всего мира. Холдфасты хотели сделать Институт столицей алхимии, местом, где алхимики всех направлений могли бы учиться и обмениваться знаниями. Но Паладия быстро превзошла эти мечты.

Особенно когда Институт почти достиг вместимости, доброжелательность стала уходить.

После смерти Принципата Аполло, когда заговорили о войне, отец Хелены хотел вернуться на юг. Он говорил, что это не их бой, и его долг — заботиться о её безопасности, но Хелена уже пообещала Люку, что останется. Отец остался ради неё.

И умер из-за неё.

Она резко вдохнула, проведя пальцем по шраму на шее, когда вышла из душа.

Вытераясь полотенцем, она застыла, увидев своё отражение.

С тех пор, как питание улучшилось, она стала избегать зеркала, ненавидя изменения, которые видела: версия самой себя, которую она знала, исчезла.

В её воспоминаниях она была тощей от стресса. Кожа была бледной, лишённой солнечного света. Почти чёрные волосы всегда тщательно собраны в два тугих жгута на затылке. Костлявые, с тонкими конечностями. Глаза большие и тёмные, но с огнём внутри.

Когда она приехала в Спайрефелл, что-то от той девочки всё ещё отражалось в зеркале.

Теперь её лицо больше не было тощим, щеки не впадали, а глаза не утопали в усталости. Цвет кожи улучшился. Без причёски волосы спадали свободно, касаясь локтей. Кости почти не выступали.

Она выглядела здоровой.Даже красивой.

Хелена из другой жизни.

Но глаза…

Глаза были мёртвы. В них не было огня. Искра, которую она считала самой сущностью себя, погасла.Она была живым трупом, едва отличаясь от некротраллов, бродящих по Спайрефеллу.

Феррон появился снова через день, когда Хелена ужинала.

Он был в «охотничьей» одежде, но чистой, так что она решила, что он собирается выйти, а не возвращаться. Она настороженно наблюдала за ним, когда он вошёл. Без пальто и обычных слоёв одежды он выглядел заметно стройнее.

Приближаясь, Хелена прищурилась. Его одежда была тёмно-серой, рассчитанной на слияние с городскими тенями, но кое-где сквозила металлическая отблеск. Особенно это было заметно на предплечьях, груди и ногах.

Плетёная броня. Вот почему она не смогла его поранить.

Он остановился перед ней, выражение лица было невозможно прочитать, руки где-то за спиной.

— Что заставило тебя понять? — спросил он.

Вилка Хелены зацепилась за тарелку.

— Понять что? Что Морроу умирает или что он создаёт Бессмертных как некий источник силы?

Его рот изогнулся в полуулыбке.

— Начнём с последнего.

Она взглянула в окно.

— Все всегда говорили, что война неизбежна, часть вечного цикла борьбы добра и зла, — сказала она. — Но я просто… никогда не понимала. Зачем Морроу нужна Паладия? Совет думал, что Хевгосс замешан, что они создают предлог для военной интервенции, чтобы поглотить Паладию. Но что получал Морроу? Никто, похоже, об этом не задумывался. Всегда есть какой-то злой некромант, которого Вечное Пламя должно убить. Никто не говорит о мотивах, о том, что могло толкнуть человека на это. — Она покачала головой. — Я просто считаю, что бессмертие не кажется таким уж подарком, особенно если кто-то раздаёт его, как Морроу, если для него самого нет какой-то выгоды сверх того, что получают другие. То, что кажется слишком хорошим, обычно имеет цену, о которой узнаешь слишком поздно.

Феррон молчал.

— Я права? — спросила она.

Его выражение и поза оставались непроницаемыми.— Это важно?

Она отвернулась.

— На самом деле, я скажу… если ты расскажешь мне, что оказалось слишком хорошим, чтобы быть правдой для тебя.

Она глубоко вздохнула, глядя на горы : — Паладия.

Она снова вдохнула и посмотрела на него : — Ну?

Он встретил её взгляд, глаза блестели странным выражением удовлетворения : — Да, он умирает.