— Я был наследником железной гильдии — вот и всё, кем мне разрешалось быть, — сказал он. — Единственное, что я сделал по собственному желанию, — остался в Институте после сертификации. Отец считал, что это лишнее, но моя мать, когда сама там училась, хотела остаться подольше. Её семья не могла себе этого позволить. У меня был нужный рейтинг, и она уговорила отца. Но когда я вернулся, заявился Кроутер и захотел узнать, с какой стати человек моего класса жаждет чего-то большего, чем ремесленное образование. Отец был в ярости. Сомневаюсь, что я вернулся бы туда на следующий год, если бы его не арестовали.

— Значит, теперь нам придётся придумать что-то новое, — сказала она и положила голову ему на плечо. Он запутал пальцы у неё в волосах, притягивая ближе. — Мы правда в безопасности?

— Да.

Она глубоко вдохнула и закрыла глаза.

— Хорошо. Я так устала.

Когда она проснулась, Каин спал. Даже не шевельнулся, когда она двинулась. Будто годы недосыпа наконец настигли его и проглотили целиком.

Он проспал несколько дней. Не дёрнулся даже тогда, когда Хелена положила ладонь ему на грудь и заглянула внутрь резонансом. Его душа наконец-то, похоже, начала по-настоящему врастать в него обратно.

Первую неделю Хелена спала рядом с ним. Она и не думала, что устала настолько, чтобы спать день за днём, но будто какая-то неотступная внутренняя струна наконец лопнула, и это был первый настоящий отдых в её жизни.

Они просыпались, чтобы поесть, потом Каин выходил, а она смотрела, как он ходит по краю утёса, осматривает остров, бродит по дому, а потом возвращается и снова валится спать.

Но спал он только если Хелена оставалась рядом. Стоило ей подняться и отойти к полкам посмотреть, какие там книги, как он немедленно садился.

— Я уже могу встать, — говорил он.

— Нет. Это я ещё не выспалась, — лгала она. — Просто хочу немного почитать.

Она приносила к кровати несколько книг и переплетала свои пальцы с его, пока читала, и через несколько минут он снова проваливался в сон. Когда она касалась его резонансом, он уже больше не ощущался чем-то, стоящим на грани распада.

Так прошло почти две недели его сна, когда дверь открылась, и Лила заглянула в комнату.

— Пол спит. Можно?

Хелена закрыла книгу и кивнула. С момента приезда они почти не оставались вдвоём: всё были только редкие, мимолётные встречи.

Лила подошла, немного постояла, глядя на Каина, потом отвернулась и села на край кровати спиной к нему.

— Я давно хотела с тобой поговорить, только всё никак не выходило. Люди в деревне говорят, что скоро вода снова перекроет морскую дорогу.

Хелена кивнула.

Лила вдохнула.

— Знаешь, когда он рассказал мне о вас двоих, я не поверила. Он сказал, что Люк и все остальные мертвы. Принёс газеты, чтобы доказать. И сказал, что единственная причина, по которой я ещё жива, — это ты. В большую часть этого я поверила, но не в то, что он говорил о тебе. — Она упрямо смотрела в пол. — Я не могла поверить, что такое вообще могло случиться, что ты бы никогда... но потом я подумала о том, какой замкнутой ты стала как раз тогда, когда всё начало налаживаться. Мы с Люком и Сореном тогда часто об этом говорили и никак не могли понять почему. А когда Феррон сказал, с какого момента всё началось, я поняла, что это как раз тогда и было. Но я всё равно была уверена, что ты просто заставила его думать, будто он тебе небезразличен. Считала его жалким за то, что он в это поверил.

Пальцы Хелены, переплетённые с пальцами Каина, дрогнули.

— Сначала он приезжал ко мне почти каждую неделю. Это было похоже на то, как кто-то медленно умирает от голода, — так он смотрел, ища тебя. Думаю, на какое-то время он просто сошёл с ума. Начал угрожать мне, говорил, что это всё моя вина. Что если бы не я, ты была бы в безопасности. И всё твердил, что когда найдёт тебя, теперь уже моей очередью будет заботиться о тебе. А потом однажды просто перестал вообще говорить о том, что будет, когда он тебя найдёт.

Лила крепко сжала губы.

— Потом до меня дошло, что тебя нашли, но он сказал, что ты всё забыла: и его, и меня, и Пола. Что тебя попытаются вывезти до Затишья, но именно прямо перед ним, потому что как только ты сбежишь, за тобой начнётся охота. А потом я начала слышать слухи о программе репопуляции. Я не думала, что ты окажешься в ней...

— У него не было выбора, — сказала Хелена. — Если бы не он, был бы кто-то другой. Либо это, либо меня бы убили.

Лила неровно выдохнула.

— Что ж, я рада, что ты жива, — сказала она наконец. — Но я всё равно его ненавижу. И ненавижу то, что ты оказалась привязана к нему. Потому что ты была права, а тебя никто не слушал; ты всё это время оставалась с нами, всё зная заранее. Ты не заслужила ничего из этого. Ты не должна остаток жизни расплачиваться обещаниями, которые тебя вынудили дать.

Хелена напряглась, и Лила это заметила; уголок её рта дёрнулся.

— Я не только про Феррона. Я и про себя с Полом тоже. Люк заставил тебя пообещать, и я знаю: ты бы всю жизнь осталась с нами, ни разу не пожаловавшись. Но ты не обязана. Ты уже сделала больше, чем любой человек вообще вправе был от тебя требовать. Ты заслуживаешь права выбирать хоть что-то для себя. Не отдавай больше ни дня своей жизни старым обещаниям. Ни ради Люка, ни ради меня — ни ради Феррона.

Лила закрыла глаза и выдохнула.

— Мне просто нужно было сказать это вслух хотя бы раз. Пока мы все ещё не застряли на этом острове.

Она поднялась и так же тихо, как вошла, вышла из комнаты.

Хелена ещё немного посидела молча, потом опустила взгляд.

— Можешь перестать притворяться, что спишь.

Серебристые глаза Каина медленно открылись, и он посмотрел на неё с тщательно закрытым лицом.

Хелена приподняла брови.

— Ты правда думаешь, что я проделала всё это, чтобы спасти тебя, только из-за старого обещания?

Он ничего не сказал, но она и так знала: да, именно так он и думает.

Она покачала головой, чувствуя, как ноет горло.

— Это нечестно. Ты сам говорил, что я худшая хранительница обещаний из всех, кого ты встречал. Нельзя иметь и то и другое сразу.

— Хелена... — мягко сказал он.

Но она не дала ему договорить.

— Мы ведь говорили «всегда», да? Всегда. — Голос у неё дрогнул. — Что ж, если тебе больше не нужен этот обет целиком, я буду отдавать его тебе частями. По одному дню. Я буду каждый день выбирать тебя. Тогда ты всегда будешь знать, что я всё ещё этого хочу.

Она посмотрела туда, где за окном поднималось море.

— У нас наверняка будут и хорошие дни, и плохие. Слишком многое произошло, чтобы просто оставить всё позади. Но если ты будешь выбирать меня, а я — тебя, мне кажется, мы достаточно сильны, чтобы всё это выдержать.

СВЯЗКА СТАРЫХ СЕВЕРНЫХ ГАЗЕТ пришла как раз перед тем, как приливы снова отрезали остров от остального Этраса.

О смерти Верховного рива написали уже полноценную статью. Спайрфелл сгорел дотла. От него остался только скелет из перекрученного железа. Из развалин извлекли бесчисленное количество обугленных тел. Каин Феррон, его жена Аурелия и Атрей Феррон числились погибшими. Убийцей была названа Айви Пёрнелл; утверждалось, что неподалёку она покончила с собой при помощи одного из обсидиановых орудий, разработанных Вечным Пламенем. Пёрнелл была одной из Бессмертных, но её семья имела связи с Вечным Пламенем ещё до войны. Именно её считали ответственной за все убийства последнего года.

Были и статьи об Освободительном фронте, конфедерации армий, организующейся против Паладии. Казалось, нападение — лишь вопрос времени, но поскольку Этрас снова оказался отрезан от материков, официального объявления войны всё ещё не последовало.

На острове время искривлялось. Его было так много. За исключением приливов и отливов, всё вокруг становилось расплывчатым, медленным, неторопливым.

Алхимия. Паладия. Война. В Этрасе всё это почти переставало существовать.

Хелена снова начала собирать травы, и вскоре кухня увешалась пучками, а на полках появились отвары и масляные настои, экстракты и дистилляты. Лекарств выходило больше, чем когда-либо могли понадобиться четырём людям, и потому Лила — более общительная, чем Каин или Хелена, — начала относить их в деревню.