— Не бойся, — сказала она Лиле. — Я научу Пола осторожности с морем. Ему понравится. Вам обоим понравится.

Лила нервно кивнула.

Дом, к которому они приехали, стоял высоко на утёсе. Большой каменный двухэтажный дом с конюшней и ещё несколькими постройками. Остров, как мимоходом заметил Каин, был в частной собственности, а этот дом принадлежал прежнему хозяину, поэтому он и оказался куда больше тех, что стояли в деревне, через которую они проезжали.

Внутри почти всё уже было обставлено. Женщине из деревни заплатили за то, чтобы она следила за домом и распаковала доставленные вещи. Тёплые каменные полы, грубые балки, солнечный свет из настежь открытых окон и сильный запах моря.

Каин вошёл первым и быстро прошёл по дому. Хелена чувствовала его настороженность; резонанс чуть окрашивал воздух. Она прикусила язык, едва удержавшись, чтобы не напомнить ему быть осторожнее: возрази — и он просто снова уйдёт в недоговорённость.

— Мне нужно убедиться, что тут всё в порядке, — сказал он, оставляя Хелену и Лилу в доме.

— Ну, места тут явно больше, — сказала Лила, держа на руках уснувшего Пола и оглядываясь. — Пойдём искать спальни? У меня сейчас рука отвалится.

Они поднялись наверх и стали заглядывать в комнаты в поисках кроватей.

Первая спальня, которую они нашли, оказалась очень просторной, но выглядела скорее как библиотека с кроватью. Лила мельком глянула на неё и сморщила нос.

— По-моему, эта комната явно твоя. Иди отдыхай, а мы с Полом найдём что-нибудь ещё. Как думаешь, каковы шансы, что Феррон позволит мне оставить себе меч, если я пообещаю не втыкать его в него?

Лила ушла, а Хелена шагнула внутрь.

Комната была не слишком огромной; потолок выбелен, балки оставлены открытыми, и от этого пространство не давило так, как тёмные комнаты в Спайрфелле. У дальней стены, там, где стояла кровать, окна выходили прямо на море.

Хелена осторожно пошла вдоль стены, ведя пальцами по полкам, отмечая названия и собрания. Книги по алхимии, но ещё литература, история, дорожные дневники.

Там были стол и стулья, диван и мягкий ковёр под ногами. Она остановилась у стола и обнаружила бумагу, перья, гравировальные пластины и стилусы — всё разложено по ящикам так, будто ждало именно её.

В этой комнате было достаточно всего, чтобы занять её на целую жизнь.

Вот чем была эта комната: жизнью, которую Каин пытался для неё устроить.

Ей хотелось оценить, какого труда это ему, должно быть, стоило, но всё казалось неправильным. Слишком безупречным. Словно ловушка, специально выстроенная, чтобы заманить её внутрь и усыпить ложным чувством безопасности.

Каин теперь был так уязвим.

Лила всё ещё не вернулась к боевой форме, а даже если бы и вернулась, её главным приоритетом всегда был бы Пол. Если Хелена позволит себе поверить, что они в безопасности, если хоть на миг расслабится, что-нибудь обязательно случится. Она была уверена.

Её жизнь была бесконечным отсчётом до катастроф, которые она раз за разом не замечала вовремя. Она забилась в угол между стеной и кроватью, правой рукой вцепившись себе в грудь, стараясь удержать сердце в ритме.

Спокойно. Она зажмурилась. Дыши.

Где Каин? За пределами Спайрфелла он ведь не поймёт, что ей он нужен...

Глаза её распахнулись. Она схватилась за левую руку, нащупала кольцо на онемевшем безымянном пальце. Стиснув его, она пустила через серебро короткую вспышку тепла.

Через миг в ответ по кольцу прошла встречная волна.

Она так и сидела с закрытыми глазами, ладонью прижатой к сердцу, пока не услышала, как открывается дверь.

— Хелена?

— Здесь. — Голос получился тонкий, дрожащий.

Он тут же оказался рядом.

— Что случилось?

Она несколько раз сглотнула, прежде чем смогла ответить.

— Я думала, что обрадуюсь, когда мы доберёмся, но... а если нас найдут? Если кто-то выйдет на нас именно потому, что мы перестали бежать?

Он нахмурился и провёл большим пальцем по её щеке.

— Ты хочешь продолжать бежать?

От одной мысли о новых кораблях, новых местах и жизни, в которой они никогда не останавливаются и всё время оглядываются через плечо, Хелену чуть не вывернуло.

— Нет. Но почему тогда всё кажется неправильным? Будто даже не настоящим. Мы же этого хотели.

Он притянул её к себе, пряча её голову под подбородком.

— Думаю, обычная жизнь никогда не будет казаться настоящей ни тебе, ни мне.

Её разодрала усталая, безнадёжная тоска, когда она поняла, что он прав.

— Кажется, я всегда видела в побеге конечную точку. Но никогда по-настоящему не думала о том, что от меня самой останется к тому моменту, когда я до неё доберусь.

Она так и стояла в оцепенении перед этим осознанием.

— Тебе нравится дом? — наконец спросил он.

Она оглядела комнату, пытаясь взять себя в руки.

— Да. Как тебе вообще удалось это устроить?

— В основном письмами. Ты часто говорила о море, и я начал искать ещё до конца войны. Думал, тебе будет легче, если ты отправишься туда, что тебе нравится.

— Просто мне? В этом огромном доме? — сказала она легко, хотя сама мысль приводила её в ужас.

— Лила к тому времени уже тоже входила в расчёт. Я ненадолго приезжал сюда прошлым летом. Это была одна из моих последних поездок, — тихо сказал он. — А до этого просто отсылал сюда вещи, когда натыкался на что-нибудь, что, как мне казалось, тебе понравится.

Она снова обвела комнату взглядом. Всё это — пока он даже не знал, жива ли она вообще.

— Ладно. Отдохнёшь — и всё начнёт нравиться больше.

Он закрыл ставни, и Хелена рухнула на кровать. Простыни были мягкие, воздушные от морского ветра, и это было похоже на возвращение домой. Каин сел рядом, их пальцы переплелись, а его большой палец медленно проходил по её костяшкам. На двух последних он всякий раз задерживался, и она не чувствовала этого скольжения.

Она уже начала проваливаться в сон, когда он осторожно опустил её руку.

Из-под полуопущенных ресниц она видела, как он медленно обходит комнату, становится на колени, проводит пальцами по полу, потом идёт к стенам, оценивающе смотрит по углам наверх. К двери он двинулся бесшумно, шагов почти не было слышно.

— Каин.

Он застыл и обернулся.

— Мы в безопасности?

Пальцы у него дёрнулись, и он сжал их в кулак.

— Да... Кое-что я ещё хочу здесь переделать... но мы были осторожны. Не думаю, что кто-то, если бы и искал, успел бы добраться сюда быстрее приливов. Тебе не о чем тревожиться.

— А тебе есть о чём?

Вопрос, похоже, искренне поставил его в тупик. Она протянула руку.

— Нам вроде как теперь положено отдыхать, — сказала она. — И тебе, и мне. Я привела тебя сюда не для того, чтобы ты продолжал тянуть лямку как солдат.

Его взгляд метнулся по комнате, и он вдруг показался ей совсем молодым, почти мальчишкой, растерянным.

Хелена с печалью поняла, в чём между ними разница: у него не было никаких мечтаний о том, кем он станет и что будет делать после войны. Он никогда даже не позволял себе такой возможности. Он не знал, как быть кем-то, кроме солдата.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но звук так и не вышел.

— Останься со мной, — сказала она. — Тебе тоже теперь положено отдыхать.

Он кивнул так, словно в теории понимал эту идею, но сам всё равно остался стоять у двери. Тогда она подошла к нему и взяла за руку. В его простенькой одежде обнаружилось поразительное количество странного оружия, а под ней он ещё и носил доспех, хотя она даже не заметила, что взял его с собой.

— Ты ещё что-нибудь прихватил? — спросила она насмешливо, когда усадила его на край кровати и нашла обсидиановый гимлет-нож, спрятанный у него в сапоге.

Он предпочёл не отвечать.

Они легли лицом друг к другу, но его глаза всё равно то и дело соскальзывали туда, где лежало изъятое оружие. Она коснулась его подбородка указательным пальцем, возвращая внимание к себе.

— А что ты хотел делать до войны? — спросила она.