Когда Хелена вошла, он даже не поднял головы; просто продолжал водить рукой по шерсти у неё за ушами.

— Мне, наверное, стоит её усыпить, — тихо сказал он. — Это было бы милосерднее. Она не поймёт, если я просто оставлю её.

У Хелены сжалось в груди, когда она подошла ближе.

— Ты говорил, что она умеет охотиться сама.

Он кивнул.

— Но со временем трансмутации начнут сходить. Это её убьёт, как убило остальных, если до того кто-нибудь другой не успеет её прикончить. А если её заметят в этих местах, это может навести на след. На нас. На то, куда мы ушли.

— Были какие-нибудь новости?

— Никаких, что дошли бы так далеко на юг.

Хелена посмотрела на Амарис сверху вниз.

— Она ведь уже выросла, да? Может, помощь ей больше и не так нужна. Может, одна она справится.

Он очень долго молчал.

— Риск слишком велик.

У Хелены сжалось горло.

— Нечестно даже не дать ей шанса. Без неё нас бы здесь не было.

— Это всего лишь животное.

Хелена ничего не ответила, потому что он говорил это не ей. Она поняла: этот спор он уже который день ведёт сам с собой. Амарис подняла голову, тихо заскулила и слизнула языком всё его лицо целиком. Он скривился и оттолкнул её нос.

Потом вздохнул и откинул голову назад.

— Я убил столько людей, — сказал он наконец. — Никогда бы не подумал, что споткнусь именно об животное.

В то утро, когда они уезжали, Каин бесшумно встал и ушёл в конюшню, пока Лила собирала последние вещи, которые хотела взять с собой. Хелена сидела, вся натянутая как струна, и смотрела, как он скрывается внутри, чувствуя, как желудок скручивается в больной узел.

Через минуту он вышел. Долго стоял и смотрел в небо — так долго, что сердце у неё уже начало бухать в груди. И только потом снова вошёл в дом. Остановился у неё за спиной.

— Когда-нибудь, — тихо сказал он, положив руку ей на плечо, — твоё милосердие будет иметь последствия.

Она накрыла его ладонь своей.

— На наших руках и без того достаточно крови. Не хватало ещё её.

Он сжал ей плечо.

— Байард, — сказал он через минуту. — Пора.

МОРЕ БУШЕВАЛО И ВОРОЧАЛОСЬ даже в самую низкую и спокойную свою фазу. Порт был забит людьми, кто-то прибывал, кто-то уезжал. Поддельные документы для всей компании ждали на почте в портовом городке.

Хелена и забыла, насколько разным может быть мир. На Севере всё было так едино и в лицах, и в одежде, что она успела к этому привыкнуть, но портовый город во время Затишья был настоящим котлом, где смешивались моряки и путешественники из всех стран по ту сторону моря, пользуясь ежегодной возможностью преодолеть путь между материками не за месяцы, а за неделю.

Северян здесь было достаточно, чтобы Каин с Лилой не выделялись, а Хелена, наоборот, растворялась среди множества этрасийцев. Столько тёмных кудрей и оливковой кожи она не видела с тех пор, как покинула Этрас. И было почти шоком слышать этрасийскую речь так буднично, да ещё осознать, что прошло столько времени, что ей уже трудно за ней поспевать.

Они спустились по скалам к пристани, и Хелена вцепилась в руку Каина мёртвой хваткой, пока их бумаги проверяли, а билеты штамповали.

На палубе было людно. Лила так боялась, что Пола снесут в море, что они ушли внутрь и смотрели в окна, а не стояли на носу.

Сердце у Хелены колотилось так, будто хотело проломить грудную клетку. Она всё ждала, что кто-нибудь кого-нибудь из них узнает. Что раздастся крик, и их позовут по именам.

Каин сидел напряжённый, настороженный. Она чувствовала, как его резонанс отслеживает её пульс, пока большой палец медленно водил круги по её ладони, удерживая её в реальности. И сквозь общий шум вдруг прорезался громкий северный голос за соседним столом.

— Хочу переправить как можно больше масла до того, как начнётся новая война. Освободители за него отвалят бешеные деньги, как только дойдут до Паладии.

Лила резко обернулась.

— Какая ещё война?

Пальцы Каина дёрнулись и крепче сжали запястье Хелены. Среди всех приготовлений и попыток поддерживать видимость покоя Хелена старательно не упоминала о том, что они с Каином оставили позади, когда бежали.

Северянин с пышными усами и бакенбардами взглянул на Лилу.

— Вы газет не читаете? Верховного рива Паладии наконец-то нет. Говорят, Новис и остальные страны вот-вот двинутся. Все последние новости только об этом.

Лицо Лилы как будто вмиг выцвело.

— У вас есть газета?

Мужчина сунул руку в карман сюртука и вытащил листок.

— Вот. Видите? Механизмов туда пойдёт уйма — надо же будет разбираться со всеми этими трупами и прочей дрянью, которую наварили некроманты. А значит, и масло понадобится. Если я успею до Кема и обратно ещё до Затишья, озолочусь. Да даже по суше, если первым влезу с заказом, всё равно сорву куш. Надо было видеть, сколько стоил опиум пару лет назад. — Его усы приподнялись. — Нет ничего прибыльнее войны.

Они были слишком заняты, столпившись вокруг листка, чтобы хоть как-то ответить. Это была не настоящая газета с развёрнутыми статьями, а деловой бюллетень, из тех, что любят коммерсанты.

Самым верхним жирным заголовком там стояло: ВЕРХОВНЫЙ РИВ МЁРТВ, а ниже, строками помельче: Мир вздыхает с облегчением после сообщений о том, что стальной магнат и наследник железной гильдии Каин Феррон, более известный миру как Верховный рив, был убит в ходе последней атаки Сопротивления, что серьёзно подорвало режим Бессмертных.

Хелена вцепилась в руку Каина.

В следующем сообщении стояли слова: ЗНАМЁНА ВЕЧНОГО ПЛАМЕНИ ПОДНИМАЮТСЯ ВНОВЬ: ПОКА СТРАНЫ ОБЪЕДИНЯЮТСЯ ПРОТИВ ПАЛАДИИ, НЕКОТОРЫЕ ДЕЛАЮТ ЭТО В ПАМЯТЬ.

Лила наконец заговорила.

— Вы знали, что так будет?

Каин промолчал.

Хелена ответила тихо, потянувшись и сжав теперь уже голое запястье Лилы.

— Мы знали, что союз складывается, но не знали, как быстро они двинутся и поверят ли вообще в новости о его смерти.

Лила откинулась назад, прижимая Пола к груди, но смотрела в окно, обратно на материк, пока корабль гудками возвещал отход.

Она всё качала головой.

— Я и понятия не имела.

ХЕЛЕНУ ТОШНИЛО ПОЧТИ ВСЮ ДОРОГУ; беременность превратила то, что обычно было бы лёгким недомоганием, в нечто гораздо более мучительное. Даже когда они прибыли на один из крупных торговых островов, мутило её всё ещё страшно. Каин предложил снять комнату в трактире и продолжить путь только на следующий день, но Хелена знала: ему хочется оставить как можно меньше следов. Чем меньше остановок и разговоров, тем труднее их будет выследить. Они сели на автобус и пересекли остров. Всё здесь было совершенно не похоже на Север. Город не вздымался вверх, как Паладия, а растекался вширь. Каменная архитектура была совсем из другого мира, чем строения, опирающиеся на алхимию. Потом они ехали в повозке по морской дороге к месту назначения.

Морская дорога была огромной насыпной дамбой, гладко вымощенной, чтобы по ней можно было добираться до острова в большую часть месячных отливов. Но сейчас Затишье целиком оттянуло воду прочь, и морское дно лежало далеко внизу, под дамбой. Там бродили люди, собирая сокровища, оставленные морем.

Когда-то Хелена с отцом тоже ходили вниз на отливы — искали ракушки и всякие редкости, изучали рыб, застрявших в лужах между камнями. Во время Затишья охота за находками была любимым развлечением. Катастрофа смыла бессчётные города, и даже спустя тысячелетия их остатки всё ещё лежали под волнами.

Хелена покосилась на Лилу и Каина, пытаясь понять, как они на всё это смотрят. Каин был непроницаем, только глаза скользили по горизонту. А Лила, наоборот, выглядела испуганнее, чем Хелена видела её когда-либо. Хелене потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: на Севере море считают страшным. Даже побережья там кажутся местом, полным угроз, словно жить рядом с морем — уже почти самоубийственный вызов. Для людей из глубины материка жизнь бок о бок с морем была чем-то совершенно чуждым.