Карина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все ее планы, все надежды рушились на глазах.

— Нет, Наум! Я никогда тебя не предавала. Я всегда рядом и готова! Позволь мне…

— Заткнись! — рявкнул он. — Ты такая же никчемная, как и она! Думаешь, я не вижу твоих жалких попыток занять ее место?

Карина отшатнулась, но в ее глазах вспыхнул огонь обиды и ярости.

— Я люблю тебя! — выкрикнула она. — Уже столько лет! Я готова на все ради тебя, Наум! А она… она тебя просто использует!

Наум расхохотался — жестко, неприятно.

— Любишь? — процедил он. — Ты даже не представляешь, что такое настоящая любовь. Ты — просто удобная шлюха, готовая лечь под любого по моему приказу.

Карина побледнела, ее руки задрожали. Она сделала шаг назад, споткнувшись о кресло.

— Ты… ты не можешь так говорить, — прошептала она. — После всего, что я для сделала ради тебя…

— А что ты сделала? — Наум приблизился к ней, нависая всем телом. — Раздвигала ноги по первому требованию? Шпионила за конкурентами? Это может делать любая.

Его рука метнулась вперед, схватив Карину за подбородок. Она вскрикнула от боли, но не посмела отстраниться.

— Ты думала, я не вижу твоих интриг? Твоих попыток очернить Настю? Каждый твой шаг был настолько очевиден, что тошно становилось.

— Но я была права! — выкрикнула Карина. — Она действительно предала тебя! Я предупреждала!

Наум оттолкнул ее, и она упала в кресло, задыхаясь от обиды и страха.

— Заткнись, — процедил он. — Ты ничего не понимаешь. Швец… она особенная. Она не такая, как ты."

— Особенная? — истерически рассмеялась Карина. — Чем же? Тем, что трахается с твоим врагом?

Удар пришелся по щеке внезапно. Карина охнула, прижав ладонь к горящей коже. В глазах заблестели слезы.

— Никогда, — процедил Наум, наклонившись к самому ее лицу, — никогда не смей говорить о ней так.

— Ты любишь её? — прошептала Карина. — Даже после такого предательства…

— Любовь? — усмехнулся Наум. — Нет. Это уже не любовь. Это ненависть. И месть будет соответствующей.

Он отошел к окну, глядя на рассветный город. Его силуэт четко вырисовывался на фоне огней.

— Ты хотела доказать свою преданность? Хорошо. У тебя будет такая возможность.

Карина встрепенулась, в ее глазах загорелась надежда.

— Что нужно сделать?

— Свяжись с Рощиным. Скажи, что операция начинается немедленно. И позвони Черепу — пусть готовит людей.

— А что с документами? С теми, что в сейфе Северского?

Наум повернулся, и Карина содрогнулась от выражения его лица.

— Все будет использовано. Каждая бумажка, каждая улика. Я хочу, чтобы она потеряла все. Абсолютно все.

— И Северский?

— О, майор получит свое, — Наум улыбнулся. — Он будет смотреть, как рушится жизнь его любимой. И не сможет ничего сделать.

Карина поднялась, пошатываясь. Ее щека все еще горела от пощечины, но в душе разгоралось злорадное удовлетворение. Наконец-то эта выскочка Настя получит по заслугам.

— Я все организую, — сказала она, направляясь к двери.

— И Карина, — окликнул ее Наум. — Если хоть что-то пойдет не так… Ты знаешь, что я сделаю с тобой.

Она кивнула, не оборачиваясь, и вышла из кабинета. В коридоре она прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях. План мести наконец-то запущен. И она, Карина, будет в первых рядах, наблюдая за падением своей соперницы.

Настя ещё раз проверила свой мотоцикл, спрятанный в двух кварталах от места операции. Байк был её путём к отступлению, и он должен работать безупречно. Проверила маршрут, все пути отхода, возможные препятствия. Двенадцать лет в профессии научили её не полагаться на удачу.

На часах 23:45. Пятнадцать минут до начала операции. Настя заперла квартиру и начала спускаться по лестнице, избегая камер наблюдения. Её шаги были легкими и неслышными, словно она уже превратилась в того призрака, которым её называли в криминальных кругах.

Ночной воздух был прохладным и свежим. Где-то вдалеке завыла полицейская сирена, но Настя даже не вздрогнула. Сейчас она была в своей стихии — холодная, собранная, смертоносная. Только предательская цепочка на шее напоминала о том, что под маской профессионального киллера всё ещё бьётся живое сердце.

На улицах было непривычно тихо — даже вечно спешащие машины словно притихли, чувствуя приближение чего-то неотвратимого. Редкие прохожие торопливо спешили по домам, инстинктивно стараясь убраться с улиц потемневшего города.

Время, казалось, замедлило свой бег. Стрелки часов двигались неохотно, словно увязая в густом ночном воздухе. Где-то вдалеке прогремел гром, и первые капли дождя застучали по карнизам. Город затаился в ожидании грозы, не подозревая, что настоящая буря разразится совсем не в небесах.

По пути к цели Настя мысленно прокручивала детали предстоящей операции. Информация от Наума была предельно чёткой: бизнесмен возвращается домой всегда в одно и то же время, подъезжает к парадному входу на чёрном Mercedes-Benz W223. Охрана — двое человек, но они обычно остаются у машины. Идеальная позиция для выстрела — крыша соседнего здания, откуда прекрасно просматривается вход.

Что-то в этом задании казалось слишком простым, слишком очевидным. За годы работы Настя научилась доверять своей интуиции, но сейчас она не могла позволить себе отступить. Наум в последнее время стал особенно требователен и раздражителен. После того случая с Севером…

Воспоминания о последних словах Севера продолжали терзать душу. «Шлюха!» — его голос звенел в ушах, отдаваясь болью в каждой клеточке тела. Он был прав, чертовски прав! Именно такой грязной она себя сейчас и ощущала. Продажной, потерявшей себя, предавшей все, во что когда-то верила.

Настя проскользнула в узкий проход между домами. Здесь она заранее подготовила путь отступления — убедилась, что все двери открываются бесшумно, проверила все возможные препятствия. Ржавая пожарная лестница вела на крышу — идеальное место для позиции снайпера.

На крыше Настя расположилась за небольшим техническим сооружением, которое обеспечивало отличное укрытие. Винтовка легла в руки как влитая. Через прицел она внимательно осмотрела территорию. Всё было именно так, как описывал Наум: хорошо освещённый вход, минимум слепых зон, чистая линия выстрела.

Время тянулось медленно. Настя проверила телефон — до появления цели оставалось около получаса. Она заставила себя дышать размеренно, концентрируясь на задании. Но мысли предательски возвращались к последним событиям. Встречи с Севером, его прикосновения, его руки, его губы…. А потом — его ярость, обвинения, презрение…

— Соберись! — приказала она себе. Нельзя позволять эмоциям взять верх. Она — профессионал, лучший киллер в городе. «Призрак» — не просто кличка, это её сущность. Холодная, неуловимая, смертоносная. Настя поправила прицел, проверила ветер, ещё раз осмотрела периметр.

Внизу началось какое-то движение. К парадному подъехала машина, но не та, которую она ждала. Просто случайный прохожий. Настя продолжала наблюдение, отмечая каждую деталь происходящего внизу. Где-то вдалеке прозвучала полицейская сирена, и она невольно вздрогнула, вспомнив о Севере. Интересно, работает ли он сегодня? Знает ли, что она так близко?

Чёрный Мерседес появился точно по расписанию. Настя прильнула к прицелу, наблюдая, как машина плавно остановилась у входа. Два охранника вышли первыми, профессионально осматривая территорию. Всё шло по плану, но что-то настойчиво царапало сознание, какая-то неправильность в происходящем.

Цель появилась из машины, и Настя почувствовала, как её палец напрягся на спусковом крючке. Бизнесмен двигался слишком уверенно, словно не боялся нападения. Это было странно — человек его положения должен был быть более осторожным. Охранники тоже вели себя необычно, будто играли заранее выученные роли.

Перекрестие прицела замерло на груди мужчины. Момент был идеальным — никаких помех, чистая линия выстрела. Настя начала плавно нажимать на спусковой крючок, как учил её Наум много лет назад. Вдох, задержка дыхания, плавное движение пальца…