Мне требуется слишком много времени, чтобы понять: он устроился точно там, где я накапала свою грёбаную кровь в тот флакон.

— Не особо. Тут в основном всё зависит от меня. — Он откидывает капюшон ровно настолько, чтобы я смогла разглядеть за непослушными серебристыми прядями его глаза, в этом тусклом свете напоминающие Ленты Авроры. — Но мне нужна Рейв, чтобы начать намечать петли привязки.

Ясно.

Я делаю, как он велел, и сажусь точно там, где всё произошло. В идеальном месте, чтобы наблюдать, как Ахви высыпает что-то в миску, судя по всему, отмеряя исключительно на глаз. И это заставляет меня переосмыслить каждое решение, которое привело меня к этому моменту.

Смесь начинает клубиться дымом через края, но щепоть земли, зачерпнутая с пола, мгновенно его гасит.

Я складываю одну руку поперёк живота, а кулак другой подставляю под подбородок.

— Всё это выглядит пугающе неточным…

— Точность — это клетка, в которую мы сами себя загоняем. — Ахви пожимает плечами и выдёргивает волос из головы. — Не для всего нужен рецепт. Иногда достаточно лишь капли от сердца. — Он роняет серебристую прядь. В тот миг, когда она касается поверхности, смесь взрывается миллионами мерцающих частиц.

Как вспыхнувшая звезда.

Я смотрю не моргая, не в силах избавиться от ощущения, что вижу нечто… волшебное. Нечто, что Фэллон и Эсси оценили бы куда больше меня.

Ахви наклоняется, просовывает пальцы в мой сапог и вытаскивает клинок. Мои брови взлетают, а затем сходятся на переносице, когда он прокалывает им кончик пальца.

— Эй, эй, эй, — говорю я, а Каан выхватывает злополучный предмет, глубоко нахмурившись. В тот же миг Ахви роняет кровь в мерцающую смесь. — Ты ничего не говорил о том, что понадобится твоя кровь.

— Всего одна капля. — Он мимолётно смотрит на меня, вытирает окровавленный палец о болтающуюся рубаху и начинает размешивать смесь угольной палочкой, которой я раньше никогда не видела. — Я её не хватюсь.

Я повидала достаточно дерьма, чтобы считать иначе.

Я свирепо смотрю на Каана и беззвучно произношу: «МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ».

— Незачем кричать, — говорит Ахви, используя коричневое перо, которого я тоже прежде не видела, чтобы обвести жидкостью тонкий круг вокруг Книги Войда. Затем он выводит от него линию в мою сторону и очерчивает круг уже вокруг меня. — Мне понадобится кровь. Вообще-то, много.

— Даже не обсуждается.

— Твоя, — уточняет он, закатывая глаза и поднимая кружку. — Не моя.

А.

Я выхватываю клинок и рассекаю ладонь. Каан шипит ругательство, будто я чем-то его оскорбила.

Я приседаю, позволяя красной луже стекать в кружку.

— Сколько — это много?

Ахви отрывает взгляд от мерцающих рун, которые выводит пером вокруг книги, внутри окружающего её круга.

— Полкружки?

Создатели. Он явно собирается нарисовать целую грёбаную фреску.

Бурдюк Каана с глухим стуком падает рядом с моей ногой, и я выгибаю бровь, глядя на него снизу вверх, пока зубами вытаскиваю пробку.

Я пью, пока бурдюк не пустеет, всё это время наполняя кружку кровью. Когда она до половины наполняется моим вязким подношением, я передаю её Ахви и позволяю Каану перевязать мою ладонь полосой, оторванной от его рубахи. Пока он останавливает кровь, Ахви пальцами рисует моей кровью петлю из зубчатых рун внутри мерцающего круга вокруг меня.

— Итак, — бормочет Каан, завязывая повязку и одновременно следя за возникающими рунами, будто это надвигающаяся армия, — что именно здесь происходит?

Важный вопрос, который я намеренно не задавала. Незнание — блаженство и всё такое.

Ахви бросает на меня взгляд — такой быстрый, но ощущающийся словно взмах серебряного клинка.

Я поднимаю руку.

— Может, просто… оставим это тайной…

— Я расплетаю привязку, но это всё равно что вытянуть позвоночник из тела. Без него всё рушится.

Мой взгляд резко встречается со взглядом Каана, а с его лица отливает вся краска.

Похоже, вопросы сильно недооценивают.

— Знаешь что, Ахви… — Я перевожу взгляд на него. — Я весьма привязана к своему позвоночнику.

Хотя его щёки округляются от улыбки, он не поднимает глаз, всё ещё сосредоточенный на своей кровавой работе.

— Я не вытаскиваю твой настоящий позвоночник. Позвоночник времени. Всё равно что потянуть за нить между этим мгновением и тем, когда ты отдала Серим свою кровь.

Я моргаю, глядя на него, затем встречаю растерянный взгляд Каана.

— Ещё никогда я не чувствовала себя такой тупой.

Ахви смеётся, как перезвон колокольчика.

— Ты не тупая. Просто это очень сложно. Я понимаю лишь благодаря песне внутри меня. Она помогает рунам обрести смысл в моей голове.

Мы с Кааном снова переглядываемся.

— Ла-а-адно, — произношу я, наблюдая, как Ахви размашисто размазывает мою кровь по земле, будто укрощает непокорный язык чарами. — Значит, ты дёргаешь за эту нить времени, а потом что?

Он выводит ещё три руны, затем замедляется, когда остаётся место лишь для одной. Начертив половину зловещего символа, он смотрит на меня, покусывая нижнюю губу.

Слишком похоже на нервный тик.

К тому времени, как он наконец набирается смелости заговорить, моё сердце уже пытается вырваться из груди.

— Эти руны создают клетку, которая на краткий миг изменяет ход времени. Поскольку ты стоишь внутри неё, ты… Ну…

— Я что, Ахви?

Его щёки заливает краска.

— Ты вернёшься в то состояние, в котором была за мгновение до создания привязки.

Я таращусь на него, уверенная, что неправильно поняла.

— Ты ведь не имеешь в виду…

— Физически. Да…

Моя кровь леденеет, а паника взмывает так резко и сильно, что под языком собирается слюна.

— Нет.

Не успеваю моргнуть, как уже опускаюсь на одно колено, хватаю Ахви за запястье и удерживаю его провинившуюся руку подальше, не позволяя закончить последнюю руну.

— Этого не будет.

— Но это единственный способ! — выпаливает он. — Я не предупредил тебя, потому что знал, что ты откажешься. Но ты должна это сделать, Рейв. Должна.

Он не понимает.

Когда я накапала кровь в тот флакон, я была почти мертва — именно это дало Серим нить, с помощью которой она спасла мне жизнь, и тем же уродливым ударом приковало меня к её воле.

Без привязки мой скелет вечно украшал бы этот туннель.

Если моё тело вернётся в состояние, в котором находилось до той капли, мне конец. Без нити кровной привязки, способной удержать меня на краю, пока меня исцеляют, эта пещера станет местом моего последнего упокоения.

Брови Ахви сходятся на переносице.

— Ещё как понимаю!

Я хмурюсь.

— Понимаешь что?

— Всё! — Свободной рукой он указывает на Книгу Пустоты, и осознание пронзает меня так сильно, что я опускаю на землю и второе колено.

Он собирается привязать меня к Книге Пустоты. К мифическому предмету, который, судя по всему, на протяжении многих фаз насмерть растерзывал людей.

Создатели, мне и правда пора начать задавать больше вопросов.

— Так, давайте остановимся на мгновение, — или на целую вечность, — и всё обдумаем.

— Всё получится, — с чрезмерным воодушевлением говорит Ахви. Будто пытается уговорить ребёнка выпить лекарство, прекрасно зная, что на вкус оно как дерьмо спангла. — Обещаю.

— Кто-нибудь окажет мне честь и объяснит, что здесь, нахрен, происходит? — цедит Каан, и в его голосе слышится дрожь. Будто ему достаточно одного сорвавшегося камешка, чтобы угодить под обвал.

Если честно, я чувствую себя так же.

Тревога заполняет грудь до отказа. И лишь усиливается, когда я поднимаю глаза и замечаю, что руки Каана дрожат. Наверное, поэтому он и скрестил их на груди. Пытается скрыть.

— Это… немного сложно объяснить.

— Попробуй.

Сказать ему, что меня вот-вот свяжут кровной привязкой со свирепой книгой, пожирающей фейри? Но сначала он увидит, как я превращаюсь в самую слабую и беззащитную версию себя?

Ничего на свете мне не хотелось меньше.