Я разворачиваю его, ищу почерк Вейи. Видя, что этоне ее почерк, я злюсь еще сильнее.

Она сказала мне, что избавилась от этого проклятого браслета, а потом призналась, что солгала. Несомненно, утаив, что выбросила его в мусоропровод в Горе, прекрасно зная, что я запретил бы ей его доставать.

И на то были веские причины.

Многие смертные были проглочены той пастью. Тот факт, что она выжила — чертово чудо.

— Здесь станет еще жарче, и мне понадобится, чтобы ты ехал сзади, — ворчит Ноив сквозь подрагивающую дымную палочку, ослабляя воротник туники.

Я обуздываю бушующее пламя Райгана, к которому случайно открыл доступ, гашу жар, пряча жаворонка в карман, и мысленно отчитываю себя.

У него есть строгий приказ охранять нору, где Лири и Мэлл прячутся к востоку от Тропы. Возле Гор слишком много разведчиков. Слишком много шпионов сидит на равнинах к югу от стены, чтобы рисковать их полетами куда-либо близко к нашему пункту назначения.

Если я не буду держать Райгана в узде — не сохраню спокойный поток, циркулирующий через нашу связь — он может ослабить бдительность перед остальными. И сорваться ко мне просто для того, чтобы убедиться своими глазами, что со мной все в порядке.

— Прошу прощения. Больше не повторится.

— Мм-хм.

Ноив продолжает пускать клубы дыма сквозь кружащийся снег, пока во мне все кипит в желании узнать, нет ли у Борга вестей о местонахождении Вейи или о том, жива ли она.

Хоть что-нибудь.

Вероятнее всего, она не смогла найти дневник и сейчас топит горе в каком-нибудь закоулке, обирая пьянчуг за игральным столом со Скрипи. А может, она нашла возможность собрать важные сведения о военном положении наших братьев. Но это сдавливающее грудь незнание...

От него тяжело дышать.

— И ты просто... что — швырнул их за край? — Еще один пушистый вихрь перьев оседает мне на колени, пока Пирок роется во втором мешке с ощипанным оперением гоггина, одержимый идеей отыскать выброшенные фляги. — Пропали?

— Пропали, — повторяю я, оглядывая узкую тропу, которая тянется за нами следом, точно ручей в заснеженной грязи. — У меня нет ни желания, ни сил смотреть, как ты задыхаешься собственной пьяной блевотиной, Пирок. Как по мне, это вопрос жизни и смерти. Им пришлось уйти.

Он замирает, словно над чем-то усиленно размышляя, затем издает ворчание и возобновляет поиски, с энтузиазмом раскидывая перья в разные стороны.

— Ты врешь мне. Они где-то здесь.

— Думаешь, я устроила поиск сокровищ с твоими флягами? Серьезно?

Пирок стонет, вытягивает голову и уставится на меня. Из-за рамки из диких рыжих волос, перепачканных перьями, воспринимать его всерьез совершенно невозможно.

— Я знаю, что у тебя паршивое настроение с тех пор, как мы покинули нерестилища, но это не значит, что ты должна портить егомне.

Он прав. Но после двух циклов тяжелого пути я начала понимать, что все не так уж мрачно, как мне казалось.

Даже если Каан обнаружит жилище Аркина, вряд ли он полетит на Райгане в Тень, чтобы выследить его. Для такого крупного Саберсайта там слишком холодно. Ему пришлось бы нанять Молтенмау, а учитывая приближение лунного падения, сомневаюсь, что сейчас найдется хоть один свободный.

У меня есть время укротить его желание отомстить за меня. Убедить его сосредоточиться на более важных вещах.

А ихнемало.

Я вижу нескончаемый поток жаворонков, который он получает. Видела напряженную тревогу на его лице, когда он оставлял Роана в Белуне вместе с толстой пачкой инструкций от Ахви о том, как скопировать руны на арках Ботайма. Слышала, как у него сорвался голос, когда Ноив заговорила о его сестре ранее.

Мое прошлое — это воронка, которая затянет Каана, если я не найду способ помешать ему приближаться к ней. Так что, полагаю, я просто... сделаю это.

Найду способ.

Вдали раздается звон колокольчика, на который Ноева мгновенно отвечает трезвоном собственного — достаточно громким, чтобы пробиться сквозь туман.

Я открываю рот, чтобы спросить, в чем дело.

— Знак, что путь занят, — бормочет Пирок, завязывая мешок куском бечевки. Он заталкивает его в сторону и снова стонет, заваливаясь на пухлую кучу. — В следующий раз тебе должно быть все равно. Было бы здорово.

— Пробовала. Ничем хорошим это не кончается, — бормочу я, поскольку тропа позади нас начинает расширяться. Совсем чуть-чуть, но это верный знак, что мы выходим на другую сторону.

Я шепчу очередную мягкую просьбу к Клод оставаться спокойной, осыпая ее комплиментами по поводу того, как прекрасно она сдерживает порывы ветра, и недоумеваю, почему она не отвечает сразу. Она редко отвлекается настолько, чтобы заставлять меня ждть.

— Впереди телеги, — кричит Ноив назад.

Черт.

Я быстро развязываю задний полог, чтобы он упал и скрыл нас. На всякий случай натягиваю толстый плед повыше на Ахви — он все еще спит, отходя от страшной усталости после долгого путешествия, и тяжело хрипит при каждом вдохе.

Тревога скребется под ребрами.

Каан мог пронести его через Лес Хартор и сделать все от него зависящее, чтобы полет прошел легче, но путешествие на драконе — испытание для любого тела, будь то большое или маленькое, не говоря уже о тех, кому трудно дышать.

Я откидываю его волосы со лба, чтобы лучше разглядеть бледноту. К счастью, его губы и щеки порозовели по сравнению с тем моментом, когда он только привалился к мешкам.

Приоткрыв полог в сторону, я заглядываю в узкую щель, пока мы объезжаем телегу, которая начинает выезжать на тропу. За ней примостилась еще одна... и еще... все они с трудом продвигаются вперед, увлекаемые беспокойными, припорошенными снегом колками, выдыхающими клубы паром из раздувающихся ноздрей.

С моей точки зрения открывается отличный вид на их грузовые отсеки и то, что они везут. В основном это люди, набитые внутрь, как и мы, зажатые между распахнутыми дорожными сундуками, чье личное имущество валяется по всей телеге. Путешественники изо всех сил стараются навести порядок в вещах: кто-то плачет, а кто-то с каменными лицами бросает взгляды назад, в том направлении, откуда мы приехали.

Беспокойство уже впивается в меня когтями к тому моменту, дрожащими руками женщина-фейри затягивает шнуровку на блузке, когда мы объезжаем последнюю телегу в очереди. Она натягивает фальшивую улыбку на лицо, а затем поворачивается, чтобы заключить в объятия плачущего малыша. Утешает его мягкими словами и нежными жестами, несмотря на сгущающуюся тьму в собственных глазах.

Мой следующий вдох обжигает легкие, словно ледяной укус.

Ахви сдавленно ахает, его глаза распахиваются. Встретившись со мной взглядом, они бьют словно пощечина.

В тот краткий миг, пока мы смотрим друг на друга, на нем нет никаких защитных барьеров, и я знаю, что он слышит то, чего слышать не должен. Впитывает чужие травмы, которые ему не принадлежат.

— Я здесь, — шевелю я губами, откидывая его волосы со лба. — Все в порядке.

Ложь, конечно же. Мы оба это знаем. Но он ведется на нее, расслабляясь на мешке.

Он крепко зажмуривается, а затем шепчет:

— Впереди баррикада солдат Тени. Они забирают весь кровавый камень у тех, кто хочет переждать лунные падения вдали от столицы. Не думаю, что они позволят нам легко проехать через ворота. Особенно если увидят меня или найдут книгу в твоей сумке. — Он бросает взгляд на Пирока. — Или...

— Понял, — говорит Пирок, встречая мой широко раскрытый взгляд.

Мы одновременно выругиваемся.

— Вперед, Клод, — шепчу я, ослабляя свою хватку над ней.

Ветер взвывает с такой яростью, что я понимаю: Клод наблюдала за тем, как этот кошмар творится у тех самых ворот, и держала в груди крики, которые не могла выпустить наружу.

Телега покачивается из стороны в сторону, пока я прячу клинок. Начинаю пробираться мимо Пирока по небольшой горе пухлых мешков, отдергивая разделительный полог в тот самый момент, когда Каан процеживает три коротких слова: