Кто бы это ни был, он не привык к более теплому климату здесь, на севере…

Воздух меняется.

Я резко разворачиваюсь, с силой впечатываю предплечье в горло высокого незнакомца в черном плаще, приставляя кинжал к его причиндалам. Он издает глухой звук, когда я вжимаю его в узловатый ствол дерева.

Незнакомые зеленые глаза смотрят на меня из тьмы под капюшоном, и хотя его тело расслаблено — поведение, которое подсказывает, что я могу отрезать ему яички, а он даже не дрогнет — напрягшаяся мышца на челюсти говорит об обратном. Как и слова, которые он наконец выплевывает.

— Осторожнее, солдат

Хотя кажется, что он говорит сквозь кляп, что-то в его сиропном голосе заставляет мою кожу ползать. Словно я уже слышала его.

Где-то.

Хмурюсь, наваливаясь всем весом. — Кто ты? И почему ходишь за мной?

Тяжелое молчание затягивается, прежде чем он выцеживает три слова, которые развязывают узел в каждой напряженной мышце моего тела.

— Из пепла.

Вздыхаю.

— Элдинг восстанет, — бормочу я, отстраняясь, прищурившись на незнакомца, который теперь поправляет плащ — вне всякого сомнения, он пришел, чтобы феерически испортить мои грядущие деи. — Как ты нашел это место?

Молчание.

Ясно.

Упираюсь бедром в ствол. — Полагаю, ты здесь, чтобы лично вручить мне вызов к Серим?

— Работа, — поправляет он. — С Туманами так далеко на севере многие жаворонки теряются на циклы, а эта миссия срочная.

— Понимаю.

Он откидывает капюшон, являя миру волосы, как масляные листы, падающие на плечи, украшенные красной бусиной, которая выделяется на фоне черного. Бледная кожа подчеркивает вены на висках, шее и руках, лицо настолько угловатое, что он напоминает мне само слово острый. Запоминающееся лицо.

Безусловно, кто-то, кого я не видела раньше, несмотря на знакомый голос.

— И как Серим узнала, что я выжила?

— Мискун видела тебя здесь в этот дей, стоящей там, где ты стоишь.

Уно?

Вряд ли. Мало кто знает о ней, и я сомневаюсь, что Руз доверил этому самодовольному незнакомцу драгоценное знание о ее существовании.

— Не знала, что есть мискун, лояльная Ат.

Он складывает руки перед собой, глядя на меня свысока. — У Элдинга есть молодая особь на попечении, да.

Прищуриваюсь. — Я никогда не видела эту мискун, и Элдинг не видел меня. — Я кручу клинок между пальцами. Только это и помогает унять беспокойство, грызущее меня. — Учитывая, что никто из них не знает, как я выгляжу, ты либо лжешь, либо есть что-то, чего ты не договариваешь. Что из этого?

Его молчание в ответ не помогает унять вздыбившуюся шерсть. На самом деле, оно сажает семя недоверия так глубоко, что оно немедленно прорастает.

Подбрасываю клинок высоко. Ловлю. — Секреты роют могилы, солдат.

Его глаза темнеют. — Я бы не стал угрожать мне, Клинок Элдинга. И для тебя яСквайр Элдинга...

— Шикарно.

— Мои приказы исходят прямо от самого Элдинга. Угрожать мне — значит угрожать нашему хозяину.

Я издаю невеселый смешок. — Учитывая, что он, похоже, потворствует тому, что Серим пытает меня издалека, используя нашу кровавую связь, чтобы ставить меня на колени каждый раз, когда хочет, чтобы я танцевала, я не уверена, что мне не насрать. Больше нет.

На самом деле, с меня хватит.

— Найди меня, когда Ат вспомнит о своих ценностях и у тебя появятся хоть какие-то ебаные манеры, — бормочу я, направляясь к мосту.

Я как раз убираю клинок, когда его голос настигает меня, заставляя замереть.

— Судьба Процветания зависит от тебя, Клинок Элдинга.

Мои губы подергиваются, мысли возвращаются ко всем тем, кого я переправляла в Расцвет за те фазы, что работала на Серим в Тени.

Юнцы. Пустые. Уязвимые люди, раздавленные миром, отчаянно нуждающиеся в надежном прибежище.

Я оглядываюсь через плечо.

— Объясняй.

Сквайр Элдинга достает из кармана пергаментного жаворонка и дует на него.

Тот стрелой летит к моей груди, бьется о меня, пока я не хватаю его, бросаю короткий взгляд на Сквайра и принимаюсь разворачивать складки. Замечаю второй, меньший сверток пергамента, который выпадает следом.

Открываю его — это карта.

Боггита.

Хмурясь, принимаюсь читать записку, губы сжимаются при виде размашистого почерка Серим.

Рейв.

Надеюсь, ты насладилась отдыхом. Очень жаль, что ты не сочла нужным сообщить нам о том, что выжила. Если бы ты не была столь эгоистична, мы бы не потеряли столько зеленых новобранцев. На твоих руках много невинной крови.

Стискиваю зубы, видя слова такими, какими они являются на самом деле: эмоциональная манипуляция. Второе любимое оружие Серим, сразу после ее страсти заставлять меня ползать перед ней в мучительной агонии всякий раз, когда она чувствует себя оскорбленной.

Похоже, пока я была в отъезде, трезвея от змеиного яда, она оттачивала и то, и другое о точильный камень.

Чтобы искупить вину, Элдинг дал тебе работу.

Ты должна отправиться на юг, в Боггит, где в западном форпосте Тени лагерем встал фейри с серебряными волосами и серебряными глазами. Он прячется за желтыми двойными дверями, вырезанными в форме солнца. Для твоего удобства я вложила карту его предполагаемого местонахождения и набросок дверей, сделанный мискун.

Твоя Серим.

Вот сука.

Я сворачиваю карту и записку, с яростью заглаживая каждую складку, превращая их в острые, как лезвия, края.

— Этот фейри носит бусину стихий? Политически коррумпирован? Насильник или мучитель детей? И как именно он угрожает Процветанию?

— По всем пунктам информации нет.

Я фыркаю.

— Новое правило: мне нужно больше информации, чем простая записка и разрез на позвоночнике. — Не знаю, что на меня нашло, ноэто… не кажется правильным. — Ты же Сквайр Элдинга? Разве он не доверяет тебе важные детали?

Взгляд, которым он меня одаривает, настолько тяжел, что мог бы поставить на колени большинство людей.

Возможно, дело в более медленном и ровном биении моего сердца — подкрепленном связью с Лири — но его взгляд ничуть не пошатнул моего душевного равновесия. Напротив, инстинкты вибрируют, словно среди нас хищник.

— Мискун предвидела, что этот человек положит конец убежищу, которое мы так старательно строили. Это вся информация, необходимая для выполнения порученного тебе задания.

Склоняю голову набок.

Спорим, его постельные разговоры оставляют желать лучшего? Разбрасывается словами вроде «поручено» и «выполнить задание».

Он именно та дрянь, что пятнает этот мир. И где есть один, найдутся и другие, ибо если я чему-то научилась с тех пор, как выбралась из-под горы, где очнулась все те фазы назад, так это тому, что отношение — будь то хорошее или плохое — распространяется, как болезнь.

— А если я не подчинюсь? — спрашиваю я, размахивая запиской. — Если решу, что с меня хватит выполнять грязную работу Элдинга без капли доказательств того, что кровь, которую я проливаю, что-то меняет, а не просто делает мир еще более кровавым?

Сквайр смотрит на меня так долго, что я начинаю гадать, расслышал ли он меня вообще. Или понял хоть слово.

Цокнув языком, он глубоко засовывает руку в карман и выстаскивает витую перьевую ручку, не похожую ни на что, виденное мной прежде — ярко-красную и блестящую, почти как волосы Эсси. Эта мысль разит, как кинжал, заставая врасплох.

Затем он достает маленький серебряный флакон, от которого сердце замирает: этот богато украшенный сосуд — почти точная копия того, что Серим носит на шее.

Я едва успеваю вдохнуть, как он прижимает острый кончик пера к одной из филигранных гравировок и проводит вниз.

Вспышка боли разрывает позвоночник.

Падаю на колени, глаза лезут из орбит, рот раскрыт. Мои судорожно сжатые легкие не могут вдохнуть ни глотка воздуха.

— Если ты не завершишь миссию, Расцвет падет. Это бремя ты унесешь с собой в могилу, уничтоженная теми, кого когда-то называла знакомыми. У Ат слишком много секретов, чтобы позволить такой, как ты, оставаться на свободе.