Хотя отсюда, сверху, угловатый проём выглядит маленьким, я по опыту знаю, что он достаточно велик, чтобы пролезть сквозь него, не отдавая Булдеру ни единой команды.
— Это то самое место. — Клод подхватывает мой голос и разбрасывает его по многочисленным зубчатым граням пещеры. — Видите ту щель между камнями? — спрашиваю я, указывая вниз. — Нам туда.
Сразу за моей спиной Каан бормочет череду знакомых и незнакомых слов на раскатистом языке Булдера, выстраивая их в последовательность, до которой я бы не додумалась. Камни сдвигаются и размягчаются, превращаясь в лестницу, достойную дворца, вплетённую между древними останками дракона, словно святилище; каждая ступень кажется совершенно одинаковой высоты.
Похоже, мне ещё многому предстоит научиться…
— Что ты делала так далеко отсюда, Лунный свет?
Глубокий голос Каана вновь сотрясает тишину, и всё моё тело отзывается на его слова. Будто я — Создатель, а его голос — баритоновый ключ к полости моей груди.
К моему сердцу.
Я сглатываю. Разжимаю кулаки и заправляю выбившиеся пряди за уши.
— Я сбежала из одного места, — бормочу я, спускаясь по лестнице и топя воспоминания о снежной хижине, которую вырезала осколком льда окровавленными руками. О том, как проснулась от морозного сна и обнаружила рядом холодную, окоченевшую Фэллон.
Мёртвую.
— Перейдя равнины Эргора, я спустилась через тот проём, — говорю я, указывая вверх. — Буря была такой сильной, что мне пришлось укрыться в нижней шахте.
— Возчик высадил тебя здесь? Посреди бури?
Возмущение в его голосе почти осязаемо. Будто он уже готовится убить какого-то беднягу, которого даже не существует.
— Конечно нет. Это плохо сказалось бы на делах, — отвечаю я, выискивая признаки хищников. Обвал достаточно велик, чтобы сквозь него мог пробраться молодой дракон. Нападение чаттерлингов мы, возможно, переживём, но если сюда забредёт дикий Мунплюм в поисках укрытия…
Мы умрём раньше, чем успеем отреагировать.
— Значит, ты была не с возчиком?
— Нет.
— Тогда как ты пересекла равнины?
— Пешком.
Его шаги обрываются.
— Лунный свет, это должно было занять…
— Немало времени, — заканчиваю я за него. Настолько много, что, когда я наконец спустилась на самое дно этой пещеры, то едва могла пошевелить конечностями.
Но этого я не говорю.
Как не говорю и того, что впервые увидела собственное отражение в витрине одного из магазинов Гора — всего через несколько Деев после того, как Серим спасла мне жизнь.
Я помню, хлесткую пощечину потрясения. Не знаю, что именно ожидала увидеть, но представляла себя сильной и способной. Крепкой.
А увидела полную противоположность.
Я добираюсь до расселины между камнями, пригибаю голову и протискиваюсь внутрь, спрыгивая в защищённый туннель. С сердцем в горле жду, пока Каан и Ахви последуют за мной, и оглядываюсь, замечая старую кровь, до сих пор забрызгивающую грубо вытесанные стены.
Вот оно.
Место, где, как я думала, умру.
Я смотрю налево, на маленький лаз, куда тогда забилась, а потом свернулась клубком, словно умирающий дракон: изголодавшаяся, с изрезанными ступнями и телом, покрытым ранами, которые уже начали гноиться.
Раны в моём сердце тоже.
Мысли тянутся к множеству трупов, разбросанных по берегу ледяного озера внутри меня, засунутых под камни или затолканных в тёмные углы, куда я почти никогда не смотрю. Я извлекаю один, зажатый между двумя валунами, и рассматриваю его — кости так тщательно очищены от чувств, что кажутся мелом в моих руках:
Стражники в масках пришли, пока я спала. Попытались схватить меня и утащить обратно в логово Аркина.
Какая-то часть меня едва не опустилась перед ними на колени, умоляя об этом. Вернуться в то тесное пространство, где я существовала рядом с моей прекрасной Фэллон. Остаться наедине с воспоминаниями о ней, вместо того чтобы быть здесь, где её отсутствие ощущалось так остро.
Я сдалась — это я помню отчётливо. Помню желание лишь одного: провалиться в пустоту. Я знала, что это неправильно, но была слаба. Опустошена.
А главное — мне было так невыносимо, блядь, одиноко.
Тогда я не понимала Создателей, как бы громко они ни кричали. Но у меня была… она.
Моя Иная.
Она завладела мной. Совершала ужасные вещи, которые я едва осознавала, пока сама пряталась в глубине. В процессе получила клинком в живот — я заметила это, когда она вновь скользнула под поверхность моего морозного озера, оставив тело куда холоднее, чем до своего появления.
Очнувшись, я увидела Серим посреди тёмного туннеля — яркое цветное пятно в полумраке. Она постукивала ногтем по флакону, свисавшему с цепочки у неё на шее, — гораздо быстрее, чем билось моё угасающее сердце.
На краткий миг я подумала, что Фэллон понравилась бы её куртка — изящная, приталенная, пурпурная, с пучками пушистых фиолетовых перьев, торчавших из отделки. Как у Молтенмау. Я думала об этом, когда Серим сказала, что может не дать моему сердцу остановиться, но сначала я должна накапать своей крови во флакон.
Я велела ей идти нахуй и позволить мне спокойно умереть, но тогда она заговорила о мести. Нарисовала такую прекрасную картину, которая вскоре рассыпалась в моих руках, словно размокший лист пергамента…
— Сильно ли изменилась эта пещера с тех пор, как ты была здесь в последний раз?
От голоса Каана я резко выныриваю из воспоминаний и оборачиваюсь. И он, и Ахви уже пробрались внутрь.
— Нет. А что?
Пока Ахви снимает с моего плеча сумку, забирая её тяжесть, Каан свирепо оглядывает всё вокруг, нахмурившись и принюхиваясь. — Я пытаюсь понять, как тот, кто обладал силой и знаниями, необходимыми для создания кровной привязки, обнаружил тебя так далеко отсюда, где не селятся даже Подземники.
Я открываю рот, собираясь ответить, но тут смысл его слов наконец проникает достаточно глубоко, чтобы зацепиться.
А ведь он прав.
Нахмурившись, я всматриваюсь в тёмный туннель, представляя Серим в её безупречном пурпурном пальто, на котором не было ни единой пылинки. Волосы были аккуратно уложены — гладкие и чистые. Совсем не такие, как у жителей Подгорода или даже у того, кто часто там бывает. Теперь я это понимаю, но тогда… не придала значения, потому что для меня всё было новым.
— Я никогда об этом не задумывалась, — неохотно признаюсь я, роясь в кармане в поисках развёрнутого жаворонка, о котором почти забыла. Того бледно-коричневого, что я нашла в столе Серим, но так и не дочитала.
Я расправляю его на ладони и пробегаю глазами по тексту в ясном свете, проникающем через лаз, сквозь который мы сюда пробрались:
СЕРИМ,
ЕСЛИ ОНА ХОЧЕТ СПАСТИ ВЫВОДОК РАНЕНЫХ НУЛЛОВ — ПУСТЬ. ЭТО НЕ ИМЕЕТ ОСОБОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ И НЕ ВЛИЯЕТ НА МОИ ПЛАНЫ. ПРЕДОСТАВЬ ЕЙ ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ РЕСУРСЫ.
МНЕ СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЧТО ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ПРИВЯЗКУ, ЧТОБЫ КАЛЕЧИТЬ ЕЁ ГОРАЗДО ЧАЩЕ, ЧЕМ МЫ ОБГОВАРИВАЛИ. НАСТАНЕТ ВРЕМЯ ДРАЗНИТЬ ЗВЕРЯ, НО ОНО ЕЩЁ НЕ ПРИШЛО.
ТЫ ЗАБЫВАЕШЬ, ЧТО У ТЕБЯ ЛИШЬ ОДНА ЗАДАЧА: ДЕРЖАТЬ ЕЁ ПОД КОНТРОЛЕМ И ВЫРЫВАТЬ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОРНЯКИ, УГРОЖАЮЩИЕ МОЕМУ ВОЗВЫШЕНИЮ, ПОКА Я НЕ БУДУ ГОТОВ ВЕРНУТЬ ЕЁ ДОМОЙ. ЕСЛИ ТЫ ПОДВЕДЁШЬ МЕНЯ В ЭТОМ, Я БУДУ КРАЙНЕ НЕДОВОЛЕН.
ЭЛДИНГ.
Моя кровь превращается в бурлящий поток.
Эта переписка… Они говорят обо мне.
Живот сводит узлом, пока я вновь и вновь перечитываю отдельные строки, и вскоре мне начинает казаться, что туннель кренится.
Каан осторожно забирает жаворонка из моей руки, и я наблюдаю, как он читает, всё сильнее хмурясь с каждой просмотренной строкой.
— Ты нашла это в кабинете Серим?
Я киваю.
— Что-то здесь не сходится…
— Согласен, — бормочет он, складывая письмо в аккуратный квадрат и убирая его в карман, после чего оглядывает туннель в обе стороны и согревает руки дыханием. — Давайте покончим с этим. — Он поворачивается к Ахви, который сидит на земле, скрестив ноги, утопая в складках плаща и роясь в моей сумке, окружённый флаконами с настойками, пустой кружкой, деревянной миской и Книгой Войда — без переплёта, раскрытой на, казалось бы, случайной странице. — Ахви, мы можем чем-нибудь помочь?
