Он опускается на одно колено, вытаскивая что-то из обломков, подозрительно похожее на флягу.
— Видимо, он имел в виду Подземный город.
Очередной игривый порыв воздуха танцует рядом с нами, и я вытягиваю из ветра кусок пожелтевшего пергамента, пробегая глазами по размазанному сообщению:
— Ты прав, — говорю я. — Они все внизу.
Это логично. Подземный город куда больше самого города. Он мог бы проглотить всё население Гора одним глотком и всё равно остаться голодным. Но активно разрабатывается лишь небольшая его часть. Остальное заброшено и принадлежит хищникам, что пробираются с юга, а также тем, кто оказался достаточно жестоким или сломленным, чтобы попытаться выжить рядом с ними.
— Там будет настоящая бойня. — Я отпускаю записку обратно Клоду, и тот тут же принимается снова гонять её по воздуху. — Многие уже никогда не выберутся наружу. А те, кому это удастся, больше никогда не станут прежними.
Мои слова эхом отражаются от стен, словно голос призрака.
— Он безобиден, — шепчет Ахви.
Я резко оборачиваюсь к нему, а затем следую взглядом через его плечо к разгромленной лавке. Её витрина разбита, а жёлтые осколки стекла рассыпаны по снегу, словно золотые крошки.
Несмотря на слова Ахви, я смещаюсь вперёд, заслоняя собой Каана, когда через рваную дыру в окне наружу выбирается широко раскрытыми глазами бледнолицый рекк. Его красная одежда изорвана и покрыта грязью, а рыжие волосы свалялись.
Он спотыкается и замирает среди битого стекла, тяжело дыша и глядя на нас глубоко запавшими глазами на исхудавшем лице. На одно короткое мгновение кажется, будто он раздумывает, что делать дальше, но затем лишь крепче прижимает к груди банки с консервами.
И бросается бежать в молочную мглу, оставляя за собой цепочку кровавых следов на снегу.
Туман расходится, словно бледный занавес.
Мой взгляд невольно поднимается к теням, свисающим с самого нижнего небесного моста, будто развешенное для просушки бельё.
— Создатели… — сквозь зубы выдыхает Каан.
Я тянусь за его спину и опускаю капюшон Ахви ещё ниже, скрывая от него тела, подвешенные за шеи. Большинство из них уже обгрызают жирные чёрные грызуны, сумевшие спуститься по верёвкам.
Я рассматриваю их одного за другим.
Сердце колотится, словно боевой барабан.
У тех, кого ещё можно узнать, на ушной раковине такой же надрез, как у меня. Ни одной бусины стихий.
И почти все одеты в ту же рваную, грязную одежду, что была на тех, кому я когда-то раздавала кровавые камни.
Тем, кто жил...
Внизу.
— Похоже, солдаты сначала устроили зачистку, а уже потом открыли Подземный город, — мрачно произносит Каан.
Его голос лишь сильнее разжигает ледяную ярость, лижущую мои рёбра.
Я хрущу шеей.
Закрываю глаза.
До боли крепко.
Если бы Серим позволила мне тогда убить Кадока, этого бы не случилось.
Если бы я доверилась своему чутью и взяла всё в собственные руки — этого бы тоже не случилось.
Я бросаю взгляд на Каана. В его расплавленном взгляде бурлит ярость — та самая, которую я увидела, когда он ворвался в кратер, чтобы сражаться за меня.
Но теперь она тише.
Сдержаннее.
Разноцветный бумажный жаворонок бесцельно порхает в сумраке.
У меня перехватывает дыхание.
Я знаю этого жаворонка…
— Держитесь прямо за мной.
Я быстро иду вперёд под висящими телами, намеренно не поднимая головы, чтобы не дать своей ярости вырваться наружу. Когда вдали показывается «Кудрявое Перо», я замедляюсь, снимаю кольцо и убираю его в карман, одновременно вытаскивая кинжал.
Мы пришли на один цикл Авроры раньше условленного времени доставки, но…
— Там никого нет, — говорит Ахви. Его голос приглушён капюшоном.
Вместе с облегчением внутри меня рождается тяжёлое чувство падения.
Я останавливаюсь.
— А…
— Уно там нет, — мягко отвечает он. — И Руз тоже.
Я проглатываю эти слова так, словно это осколки стекла.
Затем прохожу через разноцветное конфетти из разбитой витрины Руз, внимательно осматривая разграбленный магазин.
Создатели…
Переступив порог холодного, затхлого помещения, я пробираюсь мимо почти пустых полок и клочьев ярких бумажных жаворонков, разбросанных по полу.
Любимые питомцы Руз.
Теперь они разорваны на куски, как и остатки её любимой лавки.
И это ранит меня куда сильнее, чем пустые полки.
Добравшись до задней комнаты, я срываю маскировочное полотно.
Кулак непроизвольно сжимается.
Оружейная разграблена лишь частично.
Всё произошло слишком быстро.
Даже Ат не успели этого предвидеть.
Я знаю, что Серим выжила. Иначе эта змеиная тварь не перерезала бы мне позвоночник, когда мы сходили с повозки Ноив.
Но что стало с Руз и Уно?
И с остальными членами Ат, которые не проявляли ко мне ничего, кроме доброты?
Большинство из них жили здесь.
Процветали здесь.
Ещё задолго до того, как Расцвет лишился всей своей радости.
Они помнили времена до появления Серим — во всём её пурпурном великолепии, когда она говорила о восстании и переменах.
О том, чтобы восстать из пепла разрушенного мира.
Что стало с ними?
Пирок тихо присвистывает, заходя в оружейную.
— Ну, не буду отказываться.
Он косится на меня.
— Кажется, у меня тут кое-чего не хватает.
— Я брала только твои фляги. Всё остальное ты потерял сам.
Я убираю клинок в ножны и начинаю рыться под прилавком Руз в поисках её бухгалтерской книги.
Сердце болезненно сжимается при виде маленького мехового гнезда Уно, спрятанного под разграбленным сейфом.
Не найдя ни книги, ни запаха крови, ни каких-либо следов борьбы, я решаю поверить в ту версию событий, которая нравится мне больше всего.
В ту, где Руз успела схватить Уно и книгу учёта…
…и сбежать.
Мне необходимо в это верить.
Ахви соскальзывает со спины Каана, слегка покачнувшись при приземлении. Он откидывает капюшон и широко раскрытыми глазами осматривается.
— Здесь столько классных вещей.
Я хмурюсь, оглядывая магазин, который выглядит так, словно одна из взрывных рун Роана сработала прямо посреди комнаты, оставив после себя живописный ботанический хаос и лишь несколько уцелевших банок.
Кого-то очень легко впечатлить.
— Мне нужно подняться наверх и кое-что проверить.
Я смотрю на Каана, разминая сводящую бедро судорогой мышцу — очередной прощальный «пошла ты, Рейв» от Серим.
— Ты можешь…
— Я присмотрю за ним, Лунный свет.
Я ставлю сумку на прилавок, чтобы Ахви мог наполнить её, и направляюсь к жуткой фиолетовой двери.
С силой распахиваю её ударом ноги, взлетаю по лестнице и врываюсь в логово змеюки Серим.
Вокруг разбросан весь её фиолетовый хлам.
Здесь тоже всё разграблено.
В отличие от того дня, когда я была здесь в прошлый дей, комнату больше не заливает тёплый свет.
Через разбитое северное окно медленно вползает тонкий слой тумана, укрывая пол полупрозрачной дымкой.
Шелест бумажных крыльев заставляет меня поднять взгляд.
На пурпурном письменном столе Серим, ровно посередине, стоит маленькая серебряная клетка.
Внутри — один-единственный бумажный жаворонок, отчаянно пытающийся протиснуться между слишком тесными прутьями.
Инстинкты вспыхивают, словно тысячи иголок одновременно впиваются в кожу.
Я подхожу ближе.
Совсем не удивляюсь, когда жаворонок начинает следить за каждым моим движением, пока я обхожу стол.
Со вздохом отщёлкиваю замок, распахиваю дверцу клетки и ловлю жаворонка, который тут же устремляется ко мне.
Развернув его, я пробегаю взглядом по почерку Серим:
Р.
Планы изменились.
Мы с тобой свяжемся.
Я смеюсь, роняю записку и тыльной стороной ладони смахиваю клетку со стола.
Она с грохотом катится по полу, пока во мне вскипает ярость.
Сообщение получено.
Громко и предельно ясно.
