— За бывшим Авдеем.

Он усмехнулся — коротко, без тепла. Но в этой усмешке не было презрения. Только любопытство.

— Ты не просто бывший Авдей. Ты — та, за кем охотится лично Вейл. Ты — та, у кого щит Наставника. — Он склонил голову, разглядывая меня. — Что же ты такого натворила?

— Отказалась быть цепным псом Ордена, — сказала я. — Ну и пару раз наступила Вейлу на больную мозоль. Ничего особенного.

Он смотрел на меня долго. Потом хмыкнул — уже не усмешка, а что-то похожее на одобрение.

— Ничего особенного, — повторил он. — Просто наступила на мозоль Наставнику Вейлу. И сбежала. И теперь он гонится за тобой с эскадрильей. — Он покачал головой. — Ты либо очень смелая, либо очень глупая.

— И то, и другое, — сказала я.

— Не сомневаюсь.

Он шагнул ближе. Я не отступила.

— Я не буду мешать тебе спасаться. Но и лезть под пули ради тебя не собираюсь. Мы квиты, как только я сойду на станции.

— Хорошо, — сказала я. — Ты идёшь с нами до станции. Но на моих условиях.

Он чуть прищурился.

— Каких?

— Никаких приказов. Никаких попыток взять управление. Ты — пассажир. Ты не приближаешься к машинному отделению. И ты не пытаешься навредить Альме. Она не твой враг. Она — моя команда.

Он смотрел на меня долго. Его красные глаза изучали моё лицо, мою позу, мой голос. Потом он медленно кивнул.

— Принято.

Я развернулась и пошла к выходу. Он последовал за мной. Я слышала его шаги за спиной — неровные, с паузами. Он старался не хромать. Но я слышала.

— Ты знаешь, — сказал он, когда мы вышли в коридор, — я не ожидал встретить здесь двух Авдеек, которые не пытаются меня убить.

— Мы тоже не ожидали встретить даверса, который не пытается убить нас.

Он хмыкнул.

— Мы квиты, — сказала я.

— Мы квиты, — повторил он.

---

Я провела его до свободной каюты. Маленькая, тесная, с одной койкой и столом.

— Здесь будешь.

Он зашёл внутрь, огляделся. Кивнул.

— Там аптечка, — сказала я, кивнув на стену. — Если нужна помощь — скажи. Альма разбирается в медицине лучше меня.

— Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь.

Я закрыла дверь и осталась в коридоре. Одна.

Прислонилась спиной к холодной переборке. Закрыла глаза.

В грузовом отсеке капсула молчала. Но теперь я знала, что она пуста.

Альма вышла из машинного отделения, когда я проходила мимо.

— Он в каюте, — сказала я.

— И ты его не убила?

Я усмехнулась — устало, без веселья.

— Нет. Он нам должен.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом кивнула — один раз, коротко.

— Я проверю системы. Утром можем лететь дальше.

— Хорошо.

Она ушла в сторону грузового отсека. Я осталась одна.

Достала коммуникатор. На экране — сообщение от Рона.

«Он будет соблюдать правила. Иначе ответишь мне. Ты справилась.»

Коротко. По делу. Без сантиментов.

Я убрала коммуникатор в карман.

Звёзды за иллюминатором всё так же были чужими, холодными, безмолвными. Но теперь в этой тишине был кто-то ещё. Трое. Мы.

Я знала, что мы не можем оставаться здесь надолго. Но я не знала, когда мы доберёмся до станции, потому что не знала, где мы находимся. Глубокий нейтрал — это не маршрут, это отсутствие маршрута. Мы ушли так далеко и так хаотично, что я даже приблизительно не могла определить ближайшую точку с топливом и ремонтом. Только ориентиры по карте, только общие координаты. А карта в нейтральном секторе — это предположения. Нам нужен был кто-то, кто знает эти тропы. У нас его не было.

И за нами гнались. Не просто Авдеи. Вейл. Лично. Его эскадрилья. Это были не патрульные корабли, которые могли бы отстать, потерять след, решить, что мы не цель. Это были оперативники. Те, кто не отступает. Те, кто не теряет след. Те, кто идёт до конца.

И я втянула в это ещё одного человека. Не потому что хотела. Потому что капсула оказалась на моём пути. Потому что я не смогла пройти мимо. Потому что внутри меня всё ещё жила та девочка, которая не могла оставить человека умирать в пустоте.

Я закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Только на секунду.

Завтра мы полетим дальше. А пока — тишина. И звёзды. И вопрос, на который у меня не было ответа: как долго мы сможем оставаться незамеченными, когда за нами охотится Вейл?

Две недели в гиперпространстве после побега.

Мы летели, обходя крупные станции. Заправлялись быстро, под чужими идентификаторами, стараясь не привлекать внимания. Вейл искал. Я знала это так же точно, как знала, что завтра наступит утро.

Организм вымотался до предела. Я спала урывками — по два-три часа — и просыпалась разбитой. Еда не лезла, приходилось впихивать в себя почти насильно.

Однажды меня вырвало. Я стояла у умывальника, когда Кейн вошёл в столовую. Он остановился в дверях, молча наблюдал. Я чувствовала его взгляд, но не обернулась. Когда я выпрямилась, он взял кружку и вышел. Ни слова. Ни вопроса.

Но я знала — он заметил. И я знала, что он ничего не скажет. Пока.

Я списала на стресс. На недосып. На постоянное напряжение последних недель. Организм просто не выдерживает — это нормально. Со мной такое бывало и раньше, в Цитадели, после долгих тренировок или карцера. Проходит само. Надо просто перетерпеть.

---

В другой раз мы сидели в столовой. Альма ушла проверять системы, я осталась с Кейном. Я смотрела в пустоту, он пил что-то из кружки. Тишина была привычной — мы научились не мешать друг другу.

— Можно спросить? — сказал он.

— Спрашивай.

— Какие у тебя дела с Кайроном?

Я замерла. Медленно подняла глаза.

— С Кайроном?

Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Ты что, не знаешь, с кем общаешься?

Внутри всё оборвалось.

Рон. Кайрон.

Я вспомнила его взгляд. Его манеру говорить. Ту уверенность, с которой он держался — как человек, привыкший командовать. Я сразу поняла, что он не простой наёмник. Но чтобы один из пяти главнокомандующих даверсов...

Я смотрела на Кейна и не могла вымолвить ни слова.

— Ты и правда не знала, — сказал он, усмехнувшись. — Поразительная осведомлённость. Как ты вообще до сих пор живая с таким незнанием?

Я не ответила. Просто встала и вышла.

---

В каюте я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Съехала на пол.

Кайрон. Рон — Кайрон.

Я сидела на полу, прижав колени к груди, и пыталась дышать. В груди давило. Холод поднимался изнутри, как будто я проглотила ледышку.

Он не знал. Если бы он знал — он бы сделал то, что должен. Он бы поймал меня. Он бы не позволил себе быть со мной. Он бы не смотрел на меня так, как смотрел. Он бы не дал мне уйти.

Но он узнает.

Я знала это. Как знала, что завтра наступит утро. Как знала, что Вейл идёт по моему следу.

Он сопоставит факты. Он — стратег. Ему не нужно, чтобы кто-то сказал ему правду. Примерно в то время, когда Айва исчезла из поля зрения Авдеев, в нейтральном секторе появилась контрабандистка Сера. Бывший Авдей с щитом Наставника. Женщина, за которой лично охотится Вейл с эскадрильей.

Он сопоставит даты. Координаты. Активность Авдеев. Он увидит, что Вейл бросил все силы на охоту. Он поймёт, что Сера — это Айва.

И тогда он сделает то, что должен.

Я провела рукой по горлу. Шрам от ошейника давно зажил, но я всё ещё чувствовала его — тонкую белую полосу, которая напоминала о том, кем я была и откуда пришла. О том, что я всегда буду беглой. Что я никогда не смогу стать просто Серой.

Я не знала, умеют ли даверсы любить. Я вообще не знала, что они чувствуют. В Цитадели нас учили только одному: они — враги. Они подчиняют. Они берут. Они не создают семей — по крайней мере, в галактике никто не знал, как устроены их отношения. Может быть, у них вообще нет такого понятия, как привязанность.

И я не знала, что такое любить сама.

В Ордене это было запрещено. Нас учили контролировать эмоции, подавлять желания, быть оружием. Я никогда не была с мужчиной до него. Никогда не чувствовала ничего подобного. Я не знала, как отличить настоящие чувства от игры. Внимание от охоты.