— Хорошо, — сказал он. — А то мы уже думали, не начать ли твои поиски. Вдруг она тебя уже прибила где-то на этой станции.

Я посмотрел на него. Он усмехнулся — открыто, по-свойски.

Он знал, кто она. Знал, что я провёл с ней четыре дня. Но ему было всё равно. Потому что это моя жизнь. Моё пространство. Моё решение.

— Она не прибила, — ответил я. — Как видишь.

— Вижу, — кивнул Келл. — Значит, не такая уж она и боевая.

В его голосе — лёгкая насмешка. Но без осуждения. Просто — шутка между своими.

— Боевая, — сказал я. — Просто я быстрее.

Келл хмыкнул — коротко, одобрительно.

— Ну и хорошо, — сказал он. — А то пришлось бы искать нового командира. А с этим, знаешь, столько возни...

Он вышел, оставляя меня одного.

Я достал коммуникатор. Открыл контакт. Написал одно слово.

«Улетела?»

Ответ пришёл через минуту.

«Ещё нет.»

Я убрал коммуникатор и смотрел на звёзды за иллюминатором.

Келл знал. И он прикололся. Но в его шутке не было ни осуждения, ни попытки вмешаться. Просто — два своих. Которые понимают друг друга без лишних слов.

Она не знала, кто я. Для неё я был просто наёмником. Келл знал, кто она. Но ему было без разницы. Потому что моя личная жизнь — это моя территория.

Я ждал. Не знал, напишет ли она. Но знал, что если захочет — напишет.

А я буду ждать.

Дни 1–5

---

«Ржавый Улей» жил своей привычной жизнью. Гул голосов, лязг металла, запах дешёвого топлива. Мы были здесь две недели. Ждали груз.

Гарро улетел три дня назад. Сказал: «Вернусь через двое».

Сегодня — третий день.

Я стояла у шлюза и смотрела на доки. Не ждала. Просто смотрела.

Холодный металл перил под пальцами. Где-то внизу крильты ругались на своём гортанном языке — не то спорили о цене, не то просто так. Скрежет чьей-то сварки прорезал воздух, на секунду перекрывая гул станции. Пахло озоном и горелым пластиком. Запах «Ржавого Улья». Я уже привыкла к нему. Слишком привыкла.

— Ты опять здесь, — сказала Альма, подходя ко мне. В руках — планшет. За спиной — дрон.

— Проверяю обстановку.

— Ты проверяешь обстановку уже три дня.

— И что?

Она пожала плечами.

— Ничего. Просто констатирую.

Мы помолчали. Дрон завис у её плеча, тихо жужжа, и я машинально отметила, что она снова его модифицировала — теперь он двигался почти бесшумно.

— Гарро опаздывает, — сказала я.

— Он всегда опаздывает.

— Знаю. Но сегодня он должен прийти.

— Почему?

— Потому что я хочу улететь.

Альма посмотрела на меня. Её взгляд задержался на моём лице на секунду дольше, чем обычно. Что-то промелькнуло в её глазах — вопрос, который она не задала. Потом она кивнула.

— Хорошо. Тогда жди.

Она развернулась и ушла в сторону грузового отсека. Дрон поплыл за ней, послушно, как тень. Я осталась одна.

Провела пальцами по холодному металлу перил. Вдохнула. Выдохнула.

---

Вечер. Гул голосов стих. Вывески зажглись тусклым неоном — красные, синие, зелёные пятна расплывались на мокром полу. Где-то капала вода. Или масло. Я уже не различала.

Я сидела в рубке, смотрела на пустой экран коммуникатора. Внутри — тишина. Снаружи — гул станции, приглушённый стенами корабля.

Рука сама потянулась к коммуникатору.

Я отдёрнула её. Не сейчас.

Экран оставался пустым. Час. Два.

Я уже почти перестала ждать, когда сигнал раздался. Короткий, резкий писк. Сообщение. Не звонок. Только текст.

«Груз в доке 18-В. Заберите до полуночи. Оплата после доставки. Гарро».

Я выдохнула. Наконец-то.

---

Через час контейнеры стояли в грузовом отсеке. Три штуки. Стандартные, серые, без опознавательных знаков. На каждом — бирка с номером заказа и маркировкой «Медикаменты. Хрупкое».

Альма проверяла крепления, её пальцы скользили по замкам, проверяя каждый. Я стояла рядом, читая накладную на планшете.

— «Прима Дельта-9», — сказала я вслух. — Граница нейтрального сектора и Совета. Тридцать парсеков от ближайшей базы Авдеев.

— Близко, — сказала Альма, не оборачиваясь. — Я перепрограммирую транспондер. Если патруль нас засечёт, система выдаст сигнатуру гражданского грузового судна. Надёжно, но не идеально.

— Хорошо.

— Ещё я поставлю второй контур маскировки на двигатели. Если они включат активный сканер — мы будем выглядеть как обломок старого корпуса. Это займёт два часа.

— Успеваем.

Она кивнула и ушла в машинное отделение. Дрон поплыл за ней, и звук его двигателей затих за переборкой.

Я осталась одна в грузовом отсеке.

Села на ящик. Холодный металл отдавал в спину даже через куртку. Контейнеры стояли ровными рядами. Медикаменты. Лекарства для чужих детей. Платят хорошо.

Закрыла глаза. Слушала, как гудит корабль. Ровный, успокаивающий гул — звук, который стал моим домом.

Коммуникатор в кармане. Там был его номер. Он забил его сам, в ту ночь, когда сказал: «Напиши. Ты знаешь, как меня найти».

Я не написала. И не собиралась.

Пока.

Я не боялась. Я не сомневалась. Я просто знала: если я напишу сейчас — я сорвусь. Брошу груз. Брошу Альму. Брошу всё. И полечу к нему. Туда, где он.

Потому что он был там. И я хотела быть рядом. Не четыре дня. А всё время. Всегда.

Я не написала. Не сегодня.

Но я знала, что напишу. Когда-нибудь. Когда закончу это дело. Когда пойму, что делать дальше. Когда перестану бояться того, что чувствую.

Он ждал. И я ждала.

Но теперь я ждала не потому, что не знала, чего хочу. А потому, что знала. И это было страшнее, чем неизвестность.

Я убрала коммуникатор в карман.

Встала. Прошла в рубку. Села в кресло пилота. Пальцы легли на штурвал — холодный, привычный, надёжный. Единственное, в чём я была уверена.

— ТИТР, курс на «Прима Дельта-9».

— Принято, капитан. Расчётное время в пути — четырнадцать дней.

— Альма, готова?

— Готова.

Я нажала кнопку запуска двигателей. «Серая Муза» загудела — глубже, мощнее, чем раньше. Новый двигатель пел ровно, без натуги.

— Отстыковываемся.

Магнитные захваты отпустили корпус. Корабль мягко дрогнул и начал движение. За стеклом дока тускло горели красные огни. «Ржавый Улей» уходил назад, медленно, как сон, который рассеивается с рассветом.

Я смотрела вперёд. На звёзды, которые ждали.

---

Тишина. Только гул двигателей и голос ТИТРа, отсчитывающий время до прыжка. Я сидела в кресле, смотрела на звёзды.

Рука снова потянулась к коммуникатору. Я остановила её. Убрала руку.

Номер был там. Он забил его сам.

Я не написала. Не сегодня.

Потом я достала коммуникатор. Посмотрела на экран. На пустой экран.

Он ждал. И я ждала.

Я убрала коммуникатор в карман.

Закрыла глаза.

Звёзды за иллюминатором растянулись в линии — «Серая Муза» ушла в прыжок. Четырнадцать дней до «Прима Дельта-9». Четырнадцать дней тишины.

Я спала. И во сне я видела его. Не лицо. Не голос. Просто — его присутствие. Тёплое, надёжное, чужое и родное одновременно.

Я проснулась через несколько часов. В рубке было темно. Только огни приборов — зелёные, синие, красные. ТИТР молчал — я отключила голосовые оповещения.

Я снова достала коммуникатор.

Написала одно слово. Не отправила. Просто посмотрела на него.

«Скучаю».

Потом стёрла.

Убрала коммуникатор.

Закрыла глаза.

Четырнадцать дней. Я выдержу. А потом — решу.

Дни 6–21

---

Четырнадцать дней в гиперпрыжке.

«Серая Муза» гудела ровно, монотонно. За иллюминаторами плясали безумные сполохи — синие, фиолетовые, кроваво-красные. Мы пересекали рукав галактики — от нейтрального сектора к границе Совета.

Я сидела в кресле пилота и смотрела на них. Думала.

Альма была в машинном отделении — проверяла системы. Мы жили своей обычной корабельной жизнью: проверки, еда, сон, разговоры. Иногда — тишина.