Я ждал Кайрона. Он должен был прилететь. Он должен был знать. Я должен был удержать её здесь.

Я провалился.

Я стоял в пустом коридоре станции «Тишина», глядя на звёзды, где только что исчез корабль. В ушах всё ещё гудел звук уходящего двигателя.

Я ждал. Когда прибудет Кайрон, я скажу ему, что не справился. Что его объект ушёл. Что теперь она — в руках врага.

И что я не собираюсь оставлять это без последствий.

От имени Кайрона

---

Станция «Тишина» встретила меня тишиной.

«Коготь» пристыковался к аварийному шлюзу. Я вышел в коридоры. Следы боя — обгоревшие панели, выбитые двери, засохшие лужи на полу. Кровь. Свежая.

Я пошёл по следу.

Кейн сидел у стены в техническом секторе. Бледный, раненый. Рядом — трое мёртвых Авдеев.

Я шагнул в помещение. Кейн поднял голову.

— Кайрон. Ты опоздал. «Рассвет» только что отошёл.

— Ты дрался с ними, — сказал я. — Они пришли за ней.

— Да. Я пытался остановить их. Не смог. Их было больше.

— Она улетела с ними?

— Да.

— Альма?

— На «Серой Музе». В нейтрал. Ждёт сигнала.

Я смотрел на него.

— Ты отправил её в нейтрал.

— Да. Если бы Авдеи взяли её — у нас не было бы никого снаружи. Она ждёт. Если я не выйду на связь через сутки — она уйдёт глубже. Спасёт корабль. Сохранит его.

Он поднялся, пошатнулся, но устоял.

— Я сделал всё, что мог. Я убил троих. Их было больше. Они ушли.

— Ты рисковал. Зачем?

Он встретил мой взгляд.

— Я сам решил. Это был мой выбор. Ты не отдавал мне приказов. Я защищал её, потому что должен был.

— Ты знаешь что-то, — сказал я. — Что-то, что заставило тебя остаться.

— Да, — ответил он. — Но это не моя тайна. Разбирайся с ней сам.

Он шагнул к двери, остановился.

— Куда они её везут?

— На «Несущий Свет». База Авдеев.

— Мы догоним их до базы?

— У нас три часа, — сказал Кейн. — Если они не изменят курс.

— Мы успеем.

Он вышел.

Я остался один. Альма ждала в нейтрале. Серу везли к Авдеям. Кейн защищал её, потому что сам решил. И он не сказал мне главного. Потому что это не его тайна.

Я повернулся к коммуникатору.

— Зирк, «Коготь» к старту. Мы вылетаем через пять минут.

---

Я влетел на мостик. Зирк уже был за штурвалом.

— Курс на «Рассвет». Максимальная скорость.

— Есть. Выход на траекторию преследования через десять секунд.

«Коготь» рванул вперёд. Звёзды растянулись в линии.

— Дистанция?

— Они ушли двадцать минут назад, — ответил Кейн. — У нас три часа.

— Мы успеем.

Час. Два. Три. «Рассвет» не менял курс. Мы шли за ним, как тень.

— Они готовятся к выходу из прыжка, — доложил Зирк. — Выход в системе «Несущего Света» через два часа.

— Мы догоним их до выхода?

— Нет, — ответил Кейн. — Они уйдут в прыжок раньше. Мы выйдем следом. Через сутки.

— Альма ждёт.

— Да. Если я не выйду на связь — она уйдёт. Сохранит корабль.

— Она знает, что мы идём за ними?

— Нет. Она знает только то, что я сказал: ждать.

— Хорошо.

Я сжал подлокотник.

— Зирк. Мы выходим следом. Через сутки.

«Коготь» нырнул в прыжок. Звёзды исчезли. Только пустота и гул двигателей.

— Через сутки мы будем там, — сказал Кейн.

Я не ответил. Она была там. Её везли к Авдеям. Альма ждала в нейтрале.

Я найду её. Я вытащу её.

А потом она скажет мне правду сама.

От имени Серы

---

Я шла по коридору, сама не зная куда.

В голове всё ещё звучали слова Кейна. «Ты уже принадлежишь ему». «Свяжись с ним». «Что же ты такая упёртая?» Я отмахивалась от них, но они возвращались. Снова и снова.

Одиннадцать недель. Срок, когда внутри уже знаешь, что она есть, но снаружи ещё ничего не видно. Куртка всё ещё скрывает то, что растёт внутри меня. Но я чувствую это. Каждый день. Каждую минуту. Моё тело меняется, и с этими изменениями уходит моя сила. Клосс молчит. Я чувствую себя обнажённой, лишённой той дикой мощи, что всегда была моим последним аргументом.

Я сворачиваю в боковой коридор — поуже, потемнее. Пахнет отработанным воздухом и дешёвым машинным маслом. Прислоняюсь к шершавой стене, прикрываю глаза, пытаясь унять головокружение.

Мне нужно побыть одной. Всего несколько минут. Чтобы собраться с мыслями. Чтобы придумать, как вернуться к кораблю, не попав в лапы Авдеев, которых я чувствую кожей — они где-то рядом, их присутствие давит на виски, как начинающаяся мигрень.

А потом в конце коридора я вижу их.

Трое. В стандартной форме солдат Совета, но я сразу понимаю: это не обычные пехотинцы. Их движения слишком слаженные, слишком скупые. Авдеи. Тренированные убийцы.

Они идут не спеша, перекрывая все пути к отступлению. Я понимаю: они знали, что я здесь. Они ждали, пока я сама зайду в тупик.

Я рвусь назад, но из соседнего прохода выходят ещё двое.

Ловушка захлопывается.

Сердце бешено колотится, но внутри, на удивление, пусто. Ни паники. Ни страха. Только холодная, выверенная ясность. Я сжимаю кулаки, готовясь к бою.

Клосс молчит. Но я всё ещё оперативник Ордена. Я всё ещё умею драться.

Первый Авдей шагает ко мне — и я атакую, вкладывая в удар всю оставшуюся ярость. Локоть в горло — он захрипел, я перехватываю его руку, бросок через бедро, и он рушится на пол с глухим стуком, не ожидая такого отпора от женщины на раннем сроке.

Второй рвётся сбоку, но я уже вижу его движение. Перехватываю запястье, выворачиваю — и он орёт, выронив бластер. Удар коленом в корпус — он складывается пополам и оседает на пол.

Третий, тот, что командовал группой, не приближается. Он просто поднимает руку — и я чувствую, как воздух вокруг меня густеет, становится вязким, тяжёлым. Пси-удар. Не такой сильный, как у Вейла, но в моём состоянии он смертелен.

Я пытаюсь поставить блок. Мой Клосс молчит. Зеркальный блок, которому меня учили, рассыпается в пыль, не встретив сопротивления. Я слишком слаба. Слишком пуста.

Я спотыкаюсь. Пол уходит из-под ног. Я падаю на колени, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушаются. Перед глазами всё плывёт. Только боль. И чей-то резкий укол в шею.

— Транквилизатор. Доза рассчитана на двоих, — слышу я голос, словно из-под воды. — Она не должна доставить проблем.

Последнее, что я вижу, — стены технического коридора, медленно уплывающие куда-то вверх. И чьи-то руки, подхватившие моё обмякшее тело.

---

Очнулась я уже в другом месте.

Небольшой кабинет, бывший, судя по всему, офисом начальника дока. Стол, два стула, тусклый свет. Запястья стягивают холодные наручники. Металл впивается в кожу, и боль — реальная, осязаемая — помогает не провалиться обратно в туман.

Я одна. Недолго.

Дверь открывается, и входит он.

Высокий, сухощавый, в идеально выглаженной форме Наставника. Серые глаза, в которых нет ни тени сомнения. Те же глаза, что я видела, когда была ученицей. Те же, что учили меня, ломали и перестраивали.

Наставник Вейл.

— Айва, — произносит он, и его голос звучит почти спокойно, как на занятии по тактике. — Или, может быть, Сера? Как ты себя теперь называешь?

Я не отвечаю. Смотрю на него из-под опущенных ресниц, пытаясь оценить его намерения. Он непроницаем.

— Какая разница? — выдыхаю я наконец.

— Никакой, — соглашается он, обходя вокруг меня, как вокруг экспоната. — Ты знаешь, сколько я тебя искал?

— Семь месяцев. Я считала.

Он останавливается напротив, скрещивает руки на груди. Я вижу его насквозь — он считывает мою слабость, анализирует дрожь в руках, прислушивается к сбитому дыханию. Оценивает ущерб.

— Семь месяцев, — медленно повторяет он. — Семь месяцев надежды, что ты вернёшься. Что твой потенциал не пропадёт зря. Посмотри на себя. Ты была лучшей. У тебя был дар, которого я не видел ни у кого. А теперь твой Клосс едва ощущается. Ты истощена и позволила взять себя — ты, которая когда-то ушла от целого отряда моих людей. Что с тобой случилось?