Я не думал. Я просто сделал это.

Я дёрнул её на себя и поцеловал. Она пискнула — от неожиданности, от испуга. Но не стала отбиваться. Её рука дрогнула на моей груди — и замерла. Она не знала, что делать. Я чувствовал это по тому, как она задержала дыхание. Как её пальцы сжали ткань моей рубашки. Как она медленно, неуверенно, начала отвечать.

А потом мы услышали кашель.

Я оторвался от неё. Мы обернулись. В проходе стояла Сера. Она смотрела на нас — спокойно, без удивления. В её глазах не было злости. Только лёгкая усталость и понимание.

— Я так понимаю, я не вовремя, — сказала она.

Альма покраснела так, что даже в тусклом свете машинного отделения это стало заметно. Она попятилась, упёрлась спиной в стену и смотрела в пол. Её дыхание было сбитым.

Я не знал, что сказать.

Сера усмехнулась — коротко, без веселья.

— Я просто хотела сказать, что мы можем улетать, — сказала она. — Но, видимо, ты занят.

Она развернулась и ушла. Я слышал её шаги — спокойные, ровные. Без паники. Без осуждения.

---

За ужином.

Сера сидела за столом, пила чай и смотрела в пустоту. Альма сидела напротив, не поднимая глаз. Я сидел между ними и чувствовал себя так, будто оказался между двумя мирами.

Сера отставила кружку и посмотрела на меня. Её взгляд был усталым, но в нём мелькнуло что-то тёплое — почти улыбка.

— Мы улетаем завтра, — сказала она. — Если ты готов. Всё починили?

— Да, — ответил я. — Всё готово.

Она кивнула, потом перевела взгляд на Альму — и задержалась. Я видел, как Сера смотрит на неё. Как замечает то, что мы сами ещё не до конца осознали. Как видит нас — без масок, без вранья. Просто двоих, которые нашли друг друга в этой тишине.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда завтра.

Она встала, но на секунду задержалась у выхода. Обернулась.

— Вы не врёте друг другу, — сказала она. — Это... редкость. Цените это.

Она ушла в свою каюту. Я смотрел ей вслед. В её словах не было горечи. Только грусть. Только понимание того, что у неё этого нет.

Альма подняла глаза. В них был страх. И надежда.

— Она знает, — сказала Альма. — О нас.

— Сера видит, — поправил я. — Она не знает всего. Но она видит нас. И она рада за нас.

— Почему она такая грустная?

Я помолчал.

— Потому что у неё нет того, что есть у нас, — сказал я. — Ей приходится врать. И ей приходится принимать ложь. А мы... мы не врём.

Альма смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.

— Я не знаю, что это, — сказал я.

— Я тоже.

Тишина.

— Может быть, не надо знать? — спросила Альма тихо.

Я посмотрел на неё. На её глаза, в которых был страх и доверие. На её руки, которые дрожали. На её губы, которые всё ещё хранили тепло моего поцелуя.

— Может быть, не надо, — сказал я.

Мы сидели в тишине. Завтра мы улетим. А пока — четыре дня, которые изменили всё.

И я знал: когда Кайрон придёт, ей придётся сделать выбор.

Но сейчас у неё было это. Четыре дня тишины. Четыре дня, когда она могла просто быть.

От имени Кейна

---

Четыре дня. С момента, как я отправил сообщение, прошло четыре дня. Этого времени было достаточно, чтобы Кайрон успел добраться до станции, если он вылетел сразу. Он не прибыл. Значит, либо он был далеко, либо сообщение не дошло. Я не тратил время на предположения — это была пустая трата ресурсов.

Станция «Тишина» оправдывала своё название. Здесь было тихо, пусто и безопасно — ровно настолько, чтобы мы могли переждать, пока я не придумаю, как задержать её дольше.

Она не знала, что я связался с Кайроном. И не должна была узнать. Если бы она заподозрила, что я действую против её интересов, она бы сбежала. Снова. А это означало бы потерю контроля над ситуацией. Я не мог этого допустить.

Альма работала в машинном отделении. Я слышал, как она возится с двигателями, тихо напевая что-то себе под нос. Она не знала. Никто не знал.

Я стоял у иллюминатора и ждал. Прислушивался к гулу станции. К тому, как ветер гуляет по пустым коридорам. К мерному, ровному звуку работающих систем. Потом я услышал другое. Низкий, нарастающий гул, который не походил на обычный трафик.

Я напрягся. Прижался ухом к переборке, замер. Вибрация была правильной, выверенной — так работали военные двигатели.

Я вышел в коридор. В конце галереи мелькнула тень — один из работников станции пробежал мимо, не глядя по сторонам. Он прятался. Это был плохой знак. Я двинулся к обзорной панели у главного шлюза.

За мутным стеклом дока стояли три корабля.

Серые. Прямоугольные. Утилитарные. Без опознавательных знаков, но я знал эту конструкцию. Авдейские транспортники. Они не маскировались. Они не скрывались. Им это было не нужно.

Я развернулся и пошёл обратно. Шаг был ровным, без спешки. Внутри — холодная оценка ситуации. Они здесь. Раньше, чем я ожидал. Раньше, чем Кайрон. Мой план дал сбой. Нужно было действовать быстро.

— Авдеи, — сказал я, входя в грузовой отсек. — На станции.

Альма подняла голову от панели. Её лицо побелело. Она не спрашивала, откуда я знаю. Она просто кивнула и отступила на шаг, словно готовясь к удару.

— Где Сера? — спросил я.

— Она пошла на станцию. Проветриться перед отходом. Часа полтора назад.

Полтора часа. Достаточно, чтобы её нашли. Или чтобы она спряталась. Или чтобы Авдеи уже увели её.

— Ты улетаешь. Сейчас.

— Что?

— Ты не боец. Твой Клосс слаб. Если они найдут тебя — они убьют тебя или заберут. Ты будешь бесполезна. Уводи корабль. Жди сигнала.

Она колебалась. Я видел это по тому, как её пальцы сжали планшет. Но она не спорила. Она кивнула и отошла к пульту управления.

— Я найду её, — сказал я, уже разворачиваясь к выходу. — Если я не вернусь, ты знаешь, что делать.

— Кейн...

Я не остановился. Я вышел в коридор, и за спиной услышал, как загудел двигатель «Серой музы». Хорошо. Она уходила. Одна проблема решена.

Теперь нужно было найти Серу.

---

Коридоры станции были пусты. Работники попрятались. В воздухе висел запах страха и гари. Где-то вдалеке раздались выстрелы — короткие, сухие, без эха.

Я двинулся в сторону жилого сектора. Она могла быть там. Или в техническом. Или в обзорной галерее. Я не знал. Я просто шёл, сканируя пространство.

— Сера.

Тишина.

Я обыскал жилой сектор. Пусто. Технический сектор. Пусто. Обзорная галерея. Пусто.

Затем я услышал выстрелы. Близко. Я ускорился.

В боковом проходе трое Авдеев стояли над телом работника станции. Кровь на полу. Они подняли головы, когда я появился. Один из них шагнул вперёд, поднимая оружие. Второй отступил, прикрывая фланг.

Я не стал ждать.

Бластер в руке — выстрел. Первый упал. Второй успел выстрелить в ответ, но я уже сместился, уходя с линии огня. Ответный выстрел — и он рухнул на колени. Третий попытался бежать, но я догнал его через три шага. Удар прикладом в основание черепа — и он потерял сознание.

Я стоял над ним, ровно дыша. Кровь на руках. Чужая.

— Где женщина? — спросил я, наклоняясь. — Та, что была на станции. Вы её видели?

Он закашлял, сплёвывая кровь.

— Мы не нашли её... Она спряталась... Мы прочесали три сектора...

Я ударил его ещё раз, отключая. Он не сказал ничего полезного.

Я обыскал всё. Каждый отсек. Каждый угол. Каждую вентиляционную шахту. Нигде.

Она исчезла.

Я стоял в центре пустого коридора. Кровь сочилась из раны на боку. Я прижал руку к ней, оценивая повреждение — не смертельно. Можно продолжать.

А потом я услышал звук. Двигатели. Корабль отстыковывался.

Я вышел к обзорной панели у шлюза и увидел «Рассвет», уходящий в прыжок. Авдейский корабль. Уходил без помех.

Они забрали её.

Я смотрел, как он исчезает в черноте космоса, и внутри не было ни ярости, ни отчаяния. Только холодная, пустая констатация факта: я не успел. Она была на борту. Она уходила в руки врага.