— Я иду в рубку, — сказал я. — К Совету. Они увидят данные. Увидят всё.

Орион посмотрел на меня. Красные глаза встретились с моими. Он не спрашивал, уверен ли я. Он знал.

— Пара есть пара, — сказал он. Не вопрос. Факт.

Я кивнул.

— Через два часа я сам её заберу. Она придёт в себя через сутки, но в капсуле больше не нуждается — только наблюдение. Кейн пусть ждёт. Или помогает тебе с отчётом. Мне не до него.

Орион кивнул.

— Идёт.

Я шагнул к выходу, но остановился у двери.

— Орион.

— Да?

— Присмотри за ней.

Он усмехнулся. Криво, по-звериному, обнажив клыки.

— Я знаю, что такое пара, Кайрон. Никто к ней не прикоснётся.

Я вышел в коридор. За спиной остался гул медотсека, голубое свечение капсулы и женщина, которая носила мою дочь.

Я шёл в рубку. Быстро. Тяжело. Каждый шаг был ударом. В груди клокотало то, что я сдерживал слишком долго.

Пара есть пара. Это древнее, чем любой закон империи. Это записано в крови, в костях, в каждом инстинкте даверса. Совет Теней не любит сюрпризы. Но им не нужно будет ничего принимать.

Они просто увидят данные. И увидят меня.

Дверь рубки открылась передо мной. Экраны связи мерцали холодным светом.

Я сделал шаг внутрь.

Рубка «Когтя» гудела ровно, монотонно. За иллюминатором тянулась чернота — мы уже ушли из системы, оставив «Несущий Свет» догорать за кормой.

Я стоял перед голографической панелью. Три фигуры в красном мареве — Первый, Второй, Третий. Их лица были размыты, но глаза горели, как всегда. Холодно. Выжидающе.

Перед тем как войти, я задержался на секунду у двери. Прижал ладонь к холодному металлу. Сжал зубы. Сера была в медотсеке. Живая. Но я всё ещё чувствовал её запах на своей броне — страх, смешанный с транквилизаторами. И ярость. Она знала. Она носила мою дочь и молчала. Но это не имело значения сейчас. Сначала — Совет. Потом — она.

Я шагнул внутрь.

— Докладывай, — произнёс Первый. Голос — низкий, без интонаций.

— Операция завершена. «Несущий Свет» разгромлен. Наставник Вейл мёртв. Убит мной.

Первый не шелохнулся. Второй чуть приподнял бровь — единственное движение, которое я уловил. Третий молчал.

— Потери?

— Тридцать два Повелителя. Сорок семь крильтов. Призраки — пять истребителей.

— Приемлемо, — сказал Первый. — Вейл был проблемой. Его смерть ослабит Орден.

— Он перед смертью сказал кое-что.

— Говори.

— Он собирался уничтожить всех людей-Авдеев. Каждого. Включая женщин и детей.

Второй фыркнул. Коротко, без эмоций.

— И что? Их уничтожение ослабит только Орден. Нам это выгодно.

— Верно, — сказал я. — Но Вейл знал, зачем он это делает. Он знал, что я ищу Серу. И он хотел уничтожить доказательство.

— Доказательство чего?

Я выдохнул. Медленно. Чётко.

— Моя пара — человеческий Авдей.

Тишина.

Первый замер. Второй перестал дышать. Третий чуть подался вперёд — впервые за весь разговор.

— Повтори, — сказал Первый. Голос стал тише.

— Моя пара — Сера. Контрабандистка. Бывший Авдей. Объект «Кайра».

Второй поднял руку. Медленно.

— Ты был отправлен вернуть её. Не взять в пару.

— Я помню свой приказ.

— И ты нарушил его.

— Нет, — сказал я. — Пара — это не приказ. Это не выбор. Это инстинкт. Я не мог нарушить то, что не выбирал. Приказ был: вернуть объект. Я вернул. Она жива. Она у меня. Она в безопасности. Всё остальное не имеет значения, потому что никто — никто — не может отобрать пару. Даже Совет.

Второй сжал челюсть. Я видел, как под его бледной кожей перекатываются желваки. Он хотел возразить. Он не мог. Потому что закон пары древнее любого закона, написанного рукой.

— Ты осознаёшь, что теперь вся ответственность за её действия лежит на тебе? — спросил он наконец. — Если она совершит что-то против Совета — отвечать будешь ты. Если она предаст — ты. Если она использует свою силу против нас — это будет твоя вина. Ты принимаешь это?

— Принимаю.

— Тогда зачем ты пришёл с этим к нам? — спросил Третий. Его голос был спокоен. — Ты мог просто уйти. Спрятаться. Мы бы узнали позже.

— Потому что я уважаю Совет, — сказал я. — И потому что я должен был сообщить вам лично. Вы имеете право знать. Но не решать. Это уже решено.

Первый долго смотрел на меня. Затем его глаза скользнули к планшету в моей руке.

— Что ещё ты принёс?

Я активировал передачу. На голограмме вспыхнули данные. Строчки. Цифры. И главное — красная строка в центре.

«Беременность. Срок — 12 недель. Плод — женский. Генетический маркер отца: Даверс. Вероятность отцовства — 99.9%.»

Второй замер. Третий медленно выдохнул. Первый не шевелился, но я видел, как дрогнул его палец, лежащий на подлокотнике.

— Это невозможно, — произнёс Первый.

— Проверили трижды, — сказал я. — Капсула дала те же результаты. Орион перепроверил вручную. Те же данные.

— Полукровок не бывает, — сказал Второй. — Мы не смешиваемся. Никогда.

— Теперь бывает, — ответил я. — И она носит мою дочь.

Тишина стала абсолютной. Они смотрели на цифры, и я видел, как меняется их расчёт. Они больше не думали о том, можно ли отобрать у меня пару. Они думали о том, что у нас появился шанс. Впервые за десятилетия.

Первый медленно выдохнул.

— Она не может оставаться в тылу. Мирное население не примет её. Даже если инстинкты не позволят тронуть её — женщины и дети будут бояться. А страх порождает ненависть. Рано или поздно кто-то сорвётся.

— Я знаю, — сказал я. — Поэтому я не буду уводить её в тыл.

— Куда?

— Я остаюсь в действующих войсках. Перевожусь в ближайший военный сектор, где несут службу наши гарнизоны. Пять планет в секторе Акта-Прим — все пригодны для жизни. Там нет гражданских. Только военные. Только те, кто видел бой, кто убивал и терял. Они не тронут женщину своего командира. Инстинкт не позволит. Она будет в безопасности. И она не сможет никому навредить — военный городок изолирован от внешнего мира, но он не тюрьма. Это её дом. Наш дом.

Второй нахмурился.

— Ты хочешь держать её в военном гарнизоне?

— Да.

— А если она попытается бежать?

— Она не сможет. Планета изолирована. Корабли без моего кода не взлетят. Но она не будет чувствовать себя пленницей. Она будет жить в мире, где я воюю, а она ждёт. Где у неё есть роль. Где она — мать моего ребёнка. Где она не объект, а часть стаи.

Третий посмотрел на Первого.

— Это разумно, — сказал он тихо. — Военные не тронут её. Они знают, что такое пара. Они не позволят себе и мысли о том, чтобы причинить вред женщине командира. А она, в свою очередь, будет изолирована от тех, кто мог бы использовать её или навредить ей.

Второй покачал головой, но не возразил.

Первый наконец заговорил.

— Ты берёшь её в военный гарнизон на Акта-Прим. Ты несёшь полную ответственность за её безопасность и за сохранность ребёнка. Если что-то пойдёт не так — ты ответишь. Если информация о ней просочится наружу — ты ответишь. Если она сбежит — ты ответишь.

— Я принимаю это, — сказал я.

— Тогда действуй. Корабли сопровождения прибудут через двенадцать часов. Жди «Серую музу» — она должна быть с вами. Альма — возможный второй случай. Кейн уже начал работу. Мы не можем рисковать. Она тоже отправится на Акта-Прим, если Кейн подтвердит связь.

Голограмма погасла.

---

Я вышел из рубки.

Кейн ждал в коридоре. Прислонился к стене, скрестив руки на груди. Повязка на плече свежая — Орион успел обработать рану.

— Ты всё слышал? — спросил я.

— Да, — ответил он. — Стены здесь тонкие.

— Свяжись с Альмой. Передай координаты. Скажи, что мы идём на Акта-Прим.

— Военный гарнизон?

— Да. Пять планет, пригодных для жизни. Только военные. Никаких гражданских. Она будет в безопасности. Там никто не тронет её.

Кейн кивнул, достал коммуникатор. Короткое сообщение. Ответ пришёл почти сразу.