Первое занятие — медитация с Иланой. Мы сидели в круге на мягких ковриках. Двадцать учеников разных рас: тальвы, мирты, люди, один молодой рольд. Все они закрыли глаза синхронно, как по команде. Их дыхание слилось в единый ритм. Я попыталась присоединиться, но мой внутренний метроном сбивался. Клосс внутри метался, реагируя на чужую энергию, на запахи, на мои собственные тревожные мысли. Пока другие строили идеальные ментальные конструкции, я боролась с хаосом в собственной голове.

— Не дави, Айва, — тихий голос Иланы прозвучал прямо в сознании. — Ты пытаешься контролировать шторм. Стань берегом.

Я не стала берегом. Я стала скалой, о которую разбились волны. К концу сеанса у меня болели виски, а рубашка на спине взмокла от пота. Рядом сидящая девочка-тальв даже не шелохнулась.

Второе занятие — физическая подготовка с Мастером Боргом. И тут я поняла, насколько глубоко заблуждалась насчет своей силы.

Борг выстроил нас перед полосой препятствий. Таймер. Свисток. Мы рванули вперед. Я была быстрой — годы выживания и тренировок на «Сером Рассвете» дали мне скорость и выносливость. Но я бежала как одиночка, как зверь, спасающийся от погони. А они бежали как стая. Тальвы страховали друг друга на подъемах, мирты синхронизировали дыхание на рывках, рольд принимал на себя основную нагрузку на силовых этапах, позволяя более слабым держаться в темпе.

Я пришла третьей. По времени. Но по сути — последней. Потому что пересекла финишную черту одна, задыхаясь, с бешено колотящимся сердцем, пока остальные уже восстанавливали дыхание, помогая друг другу.

Борг подошел ко мне. Его огромная тень накрыла меня целиком.

— Ты быстрая, — прогудел он. Голос звучал не как упрек, а как констатация факта. — Но ты бежишь от чего-то, а не к чему-то. Здесь не нужно убегать. Здесь нужно прибегать вместе.

Я стояла, опустив голову, и впервые почувствовала себя не опасной бомбой, а просто... неправильной. Сломанной деталью в идеально работающем механизме.

Обед прошел в молчании. Я сидела одна, механически поглощая пищу. Внутри росла пустота. Девять лет я училась быть оружием. Год — быть контрабандисткой. А здесь, среди тех, кто должен был стать моей семьей, я была чужеродным элементом.

— Можно?

Голос был тихим, но уверенным. Я подняла глаза. Передо мной стояла светловолосая девочка моего возраста. Высокая, стройная, с золотистыми глазами, в которых не было ни жалости, ни страха. Только спокойное любопытство.

Я кивнула. Она села напротив, поставила поднос.

— Меня зовут Мира, — сказала она. — Эридан-Прайм.

— Айва. Земля.

Она кивнула, словно это было самым обычным делом. Начала есть. Молча. Не пыталась завести разговор, не спрашивала о провале на платформе, не утешала. Просто была рядом.

Через несколько минут она произнесла, не поднимая глаз от тарелки:

— На первом занятии по тактике мы будем работать в парах. Обычно новеньких никто не берет. Они боятся, что потянут вниз.

Я сжала ложку.

— Если хочешь, можем встать вместе, — продолжила она тем же ровным тоном. — Мне все равно, что говорят другие. А ты быстрая. Нам может хватить скорости, чтобы компенсировать отсутствие синхронности. По крайней мере, на первых порах.

Я посмотрела на нее. В ее предложении не было благотворительности. Был расчет. Прагматичный, честный расчет человека, который оценил мои сильные стороны и решил их использовать, несмотря на риски.

Это было именно то, что мне было нужно. Не жалость. Не страх. Партнерство.

— Хорошо, — сказала я.

Она кивнула и продолжила есть. А я почувствовала, как пустота внутри чуть-чуть заполнилась. Не надеждой — рано еще. Но чем-то более надежным. Ощущением, что, возможно, этот механизм не так уж идеален, и в нем найдется место для такой сломанной детали, как я.

Вечером я вернулась в каюту. Бублик сидел на подушке, стеклянными глазами глядя на дверь. Я взяла его, прижала к груди.

— Первый день, дружок, — прошептала я. — Я не сгорела. И меня не выгнали.

Он молчал. Но я знала: он гордится.

Я легла, не снимая формы. Тело ныло от непривычной нагрузки, голова гудела. Но впервые за долгое время усталость была не от страха, а от работы. Настоящей работы. Той, которая должна была сделать из меня не бомбу, а человека.

Пусть пока неправильного. Пусть пока чужого. Но своего.

Завтра будет второй день. И послезавтра. И через год.

Я закрыла глаза и позволила себе уснуть без кошмаров. Цитадель гудела за стенами, и этот гул больше не пугал. Он убаюкивал.

Нас переформировали в первый же день четвёртого года.

Я стояла в общем зале вместе с двумя десятками других учеников, когда Мастер Кайден зачитал списки. Его сухой голос эхом разносился под сводчатым потолком, и с каждым именем, которое он произносил, по рядам пробегал едва слышный шёпот. Все понимали: это не просто перестановка. Это отбор. Первые три года были испытанием на прочность, и те, кто не справился, уже покинули Цитадель. Оставшихся ждало нечто иное — не просто обучение, а превращение в боевую единицу.

— Отряд «Сигма»: Мира Эридан, заместитель командира. Торин Корвус, командир. Грон Веллс, штурмовик. Кира Таэль, разведка. Зейн Картер, аналитик. Айва Терра, авангард.

Авангард. Я знала, что это значит. Тот, кто идёт первым. Тот, кто принимает на себя первый удар. Тот, чей Клосс всё ещё оставался самым мощным и самым нестабильным.

Мира, стоявшая рядом, легонько толкнула меня локтем.

— Авангард. Серьёзно. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Это значит, что ты будешь пушечным мясом, — хмыкнул Грон. Его огромная фигура возвышалась над нами, и он смотрел на меня сверху вниз с тем насмешливо-добродушным выражением, которое было свойственно только ему. — Ты мелкая. В тебя сложно попасть. Логично.

— Спасибо за поддержку, Грон.

— Всегда пожалуйста.

---

Мы собрались в выделенном нам отсеке — небольшой комнате с голографическим столом в центре и оружейными стойками вдоль стен. Наш командир, Торин, стоял у стола, скрестив руки, и изучал каждого из нас.

Торин был миртом. Высокий, с бледно-голубой кожей и вечно серьёзным выражением лица. Он редко улыбался и почти никогда не шутил, но если кому-то из отряда нужна была помощь, он приходил первым. Я знала его ещё по первым трём годам: он всегда был собран, всегда сосредоточен, всегда на шаг впереди. Идеальный командир.

Рядом с ним стояла Кира — девочка-тальв с серебристыми волосами и огромными бирюзовыми глазами. Она была на год младше меня, но уже успела прославиться своим зрением — острым, почти нечеловеческим. Говорили, что она может заметить движение на расстоянии в несколько километров, и я в это охотно верила: на учебных симуляциях Кира ни разу не пропустила засаду.

Зейн, наш аналитик, был единственным, кого я почти не знала. Он перевёлся из другого отряда, и по Цитадели ходили слухи, что его Клосс позволяет ему чувствовать ложь. Не читать мысли — просто знать, когда кто-то врёт. Он был старше меня на год, но выглядел старше своих лет: тёмные круги под глазами, вечно усталый взгляд. С нами он почти не разговаривал. Сидел в углу с планшетом, что-то анализировал, и только изредка поднимал голову, чтобы бросить короткий, оценивающий взгляд.

Грон завершал картину. Огромный рольд, на голову выше всех в отряде, с добродушной улыбкой и силищей, способной проломить стену. Он был нашим главным штурмовиком — и, как ни странно, единственным, кто никогда не смотрел на меня с опаской из-за моего Клосса. Ему было всё равно. Он просто делал свою работу и ждал того же от других.

— Итак, — произнёс Торин, — с сегодняшнего дня мы — отряд. Это значит, что мы тренируемся вместе, сражаемся вместе и выживаем вместе. Я не буду требовать от вас дружбы. Дружба — это личное дело каждого. Но доверия я требую. Без него мы погибнем. Вопросы?