Вопросов не было. Мы понимали, на что шли.

---

Первые недели были хаосом.

Нас бросали на симуляции одну за другой, и мы проигрывали. Снова и снова. Торин командовал чётко, но мы не успевали реагировать. Кира замечала угрозы, но мы не успевали их обработать. Зейн анализировал тактику противника, но его расчёты требовали времени, которого у нас не было. Грон был нашей главной ударной силой, но его массивность делала его медленным. Мира прикрывала фланги, но иногда этого не хватало. А я шла в авангард и попадала в засады, которые должна была предвидеть.

— Ты слишком горячая, — сказал мне Торин после очередного провала. Мы сидели в отсеке после тренировки, и он прокручивал запись боя на голографическом столе. — Ты бросаешься вперёд, не оценив обстановку. Это самоубийство.

— Я авангард. Моя задача — идти первой.

— Твоя задача — выжить. Мёртвый авангард не приносит пользы.

Я сжала зубы, но промолчала. Он был прав. Я бросалась вперёд, потому что так меня учили, но в этом не было тактики. Только ярость. Только желание доказать, что я не слабая.

— Дай мне карту, — сказал Зейн, не поднимая головы от планшета.

— Что?

— Карту сектора, где была симуляция. Я хочу кое-что проверить.

Торин вывел карту на стол. Зейн подошёл и провёл пальцем по одному из маршрутов.

— Вот здесь, — сказал он. — Если бы ты пошла не через центр, а вдоль восточного коридора, ты бы заметила засаду на три секунды раньше. Три секунды — это много. Достаточно, чтобы отступить и перегруппироваться.

Я уставилась на карту. Он был прав. Снова.

— Откуда ты знаешь?

— Анализировал. Это моя работа.

С этого дня я начала слушать Зейна. Не просто слышать — слушать. Он говорил мало, но каждое его слово было взвешенным и точным. Он не тратил время на пустые разговоры, и за это я его уважала.

---

Первое настоящее поражение случилось на третьей неделе.

Это была симуляция высшего уровня сложности. Противник — восемь боевых дронов, запрограммированных на подавление. Лабиринт с ловушками, тупиками и ложными проходами. У нас было задание: найти и обезвредить командный центр.

Мы провалились. И провалились из-за меня.

Кира засекла движение в боковом коридоре и передала данные. Я должна была прикрыть левый фланг, пока Грон и Торин заходили справа. Но я слишком рано выскочила из укрытия. Мне показалось, что я заметила ложную цель, и я рванулась вперёд, чтобы перехватить её до того, как она уйдёт.

Это была приманка. Три дрона, которые ждали именно этого. Они выскочили из-за угла одновременно, и я оказалась под перекрёстным огнём. Мой щит рухнул за секунды. Симуляция зафиксировала «смертельное ранение».

Мира, которая шла за мной, попыталась прикрыть мой сектор, но её смели следующим залпом. Грон остался без прикрытия, Торин — без авангарда. Дроны разорвали наш строй на куски за четыре минуты.

Когда симуляция закончилась и свет в зале вспыхнул, мы все стояли молча. На табло горели красные кресты: я, Мира, Грон. Торин и Кира держались дольше всех, но итог был один — полный разгром.

— Что это было? — голос Торина был тихим, но в нём звенела сталь. — Ты бросилась вперёд. Без приказа. Без оценки. Почему?

— Я думала, что замечу цель. Мне показалось...

— Тебе показалось, — перебил он. — Ты не разведчик. Ты авангард. Твоя задача — идти туда, куда я скажу, и делать то, что я прикажу. Ты не принимаешь решений в бою. Ты выполняешь приказы. Это понятно?

— Понятно.

— Тогда объясни, что ты сделала не так.

— Я нарушила строй. Не дождалась приказа. Пошла на ложную цель.

— И что произошло?

— Меня убили. И Миру. И Грона.

— Именно. Ты убила половину отряда. Не дроны — ты. — Он смотрел мне прямо в глаза. — Исправляйся. Завтра та же симуляция. Если повторится — будешь тренироваться одна, пока не научишься слушать.

Он развернулся и вышел. В зале повисла тишина.

Мира стояла, скрестив руки, и смотрела в пол. Она ничего не сказала. И это молчание было хуже любого крика. Она не упрекала — она просто не знала, что сказать. А это значило, что она согласна с Торином. Что она разочарована. И от этого было больнее всего.

Грон просто покачал головой и молча вышел из зала. Кира отвела взгляд. Зейн что-то записывал в планшет — наверное, составлял отчёт о провале. Его лицо было бесстрастным, как всегда. Но я знала: он тоже разочарован.

Я вышла из тренировочного зала и направилась в свою каюту. Села на койку, прижала колени к груди и долго сидела так, глядя в стену.

Торин был прав. Из-за меня погибла половина отряда. Пусть в симуляции — но в реальном бою это были бы настоящие смерти. Мира, Грон — они доверили мне свои спины. А я их подвела.

Я не плакала. Слёзы кончились давно, ещё в первые дни в Цитадели. Но внутри что-то перегорело. Я больше не могла позволить себе быть «горячей». Не могла позволить себе быть слабой.

На следующий день мы прошли ту же симуляцию. Я держала строй. Я слушала приказы. Я не бросилась вперёд. Мы прошли трассу с минимальными повреждениями — одна «раненая» Кира, которую задело рикошетом, но не критично.

Торин ничего не сказал. Но когда симуляция закончилась, он коротко кивнул мне. И это было больше, чем любая похвала.

---

Месяц спустя мы начали побеждать.

Сначала одну симуляцию из десяти. Потом две. Потом три. Мы учились понимать друг друга без слов — по жестам, по взглядам, по едва заметным движениям. Я перестала бросаться в атаку очертя голову. Научилась ждать, наблюдать, искать брешь. Грон прикрывал мои фланги, Мира страховала с тыла, Кира засекала угрозы, Зейн просчитывал варианты, а Торин координировал нас, как дирижёр оркестра.

И однажды, во время симуляции в лабиринте, мы сработали как единый организм.

Это была та же симуляция, на которой мы провалились месяц назад. Восемь дронов, лабиринт с ловушками. Но теперь мы прошли его за двенадцать минут. Без единого ранения. Без единой ошибки.

Когда симуляция закончилась, Торин отключил шлем и посмотрел на нас. Его лицо было, как всегда, серьёзным, но в уголках губ мелькнуло что-то, похожее на улыбку.

— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.

Это было высшей похвалой.

---

Наша первая настоящая миссия случилась в середине четвёртого года.

Нас впервые вывели за пределы Цитадели. Это были не учения. Настоящий рейд. Нам поручили зачистить заброшенную станцию в секторе Ксилон, где, по данным разведки, обосновались пираты. Они нападали на грузовые караваны, грабили колонистов и не брезговали работорговлей. Орден не мог оставить это без внимания.

Мы вылетели на малом десантном корабле. Нас было шестеро. На станции, по оценкам, находилось около двадцати пиратов. Крильты, люди, пара грайтов. Обычный сброд, но вооружённый до зубов.

— Помните, — сказал Торин перед высадкой, — мы не герои. Мы — отряд. Работаем слаженно, прикрываем друг друга. Никакой самодеятельности. Если что-то пойдёт не так, отступаем. Поняли?

— Поняли.

В десантном отсеке было тихо. Каждый проверял снаряжение. Грон ворочал в лапах тяжёлый бластер, методично протирая ствол. Кира настраивала визор шлема. Зейн молча просматривал схемы станции на планшете. Мира стояла рядом со мной и, как всегда, легонько толкнула плечом.