— Они здесь, — тихо сказал Вейл. — Бежим.

Я не помнила, как бежала. Только звук собственного дыхания, бешеный стук сердца и холодный металл под ногами. За спиной — шаги. Тяжёлые, размеренные. Они приближались.

— В шлюз! — крикнул Вейл. — Быстрее!

Я влетела в шлюзовую камеру и обернулась. Вейл был рядом. Но его взгляд был устремлён в конец коридора. Там, в темноте, стояли двое.

Они не спешили. Они знали, что мы никуда не денемся. Их аура была тяжёлой, холодной, давящей. Я уже сталкивалась с этим раньше. В грузовом отсеке. Я справилась тогда.

— Олов, держи шлюз открытым! — скомандовал Вейл.

Первый даверс шагнул вперёд. Его движения были плавными, почти текучими. На лице — ни эмоций. Ни злобы. Ни торжества. Только пустота. Он двигался быстрее, чем я ожидала. Я едва успела поднять посох. Удар пришёлся в перекладину — и отбросил меня назад, в переборку шлюза. Воздух выбило из лёгких.

— Ты думаешь, я позволю тебе сделать это снова? — произнёс он. Его голос был ровным, без интонаций. — Ты победила глупца. Я — не он.

Я попыталась встать. Он двинулся ко мне. Его пальцы сжались в кулак. Под бледной кожей перекатывались мышцы — каждая прорисована с анатомической чёткостью, недостижимой для человека. Он не хотел меня победить. Он хотел меня убить. Я видела это по тому, как он двигался. Как его аура сжималась вокруг меня, лишая воздуха.

Страх ударил в грудь.

Не тот, с которым я научилась дышать. Животный. Ледяной. Он был слишком близко. Слишком быстро. Слишком сильно. Я не могла уйти. Не могла заблокировать. Он был быстрее меня. Он мог убить меня.

Я подняла посох. Собрала весь Клосс, который могла. Всю свою силу. Всю ярость. Всё отчаяние.

Золотистый свет вырвался из меня. Ослепительный. Неконтролируемый. Я ударила.

Но он ушёл в сторону. В последний момент. Просто сместился на полшага. И мой удар прошёл мимо.

Он прошёл в Каллист.

Я услышала её крик. Короткий, сдавленный. Тело упало на пол. Я обернулась и увидела, как Каллист оседает, её левая рука неестественно вывернута, на бедре расплывается тёмное пятно. Она смотрела на меня. Не на даверсов. На меня.

— Что ты наделала? — прошептала она. Голос был ровным, но я видела, как дрожат её пальцы. — Ты ударила в меня.

Я не могла произнести ни слова. Я смотрела на свои руки и не верила. Я не хотела. Я просто испугалась. Испугалась, что он меня убьёт. И ударила. Не глядя. Не думая. Не туда.

Даверс не стал ждать. Его рука взметнулась — и короткий клинок оказался в ней. Он не целился в меня. Он целился в Олова.

— Нет! — закричала я.

Я попыталась поднять посох. Попыталась создать щит. Но Клосс не отвечал. Я выплеснула всё. Слишком много. Слишком сильно. Теперь у меня ничего не осталось.

Вспышка. Гул. Тишина.

Олов рухнул на пол. Его глаза были открыты. Пустые. Из груди сочилась зелёная кровь. Щупальца, которые всегда двигались так ловко, теперь лежали неподвижно.

— Олов! — крикнул Вейл.

Ответа не было.

Даверс посмотрел на меня. Его алые глаза не выражали ничего. Ни презрения. Ни наслаждения. Только холодную, абсолютную пустоту.

— Смотри, — сказал он. — Цена твоего страха. Твой друг мёртв. Это сделала ты.

Шлюз захлопнулся. Я упала на колени. Пол уходил из-под ног. Тишина стала оглушительной.

Вейл стоял над Каллист. Она медленно приходила в себя. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Она смотрела на меня, и в её глазах было то, чего я раньше не видела. Не гнев. Не обвинение. Ужас.

— Ты испугалась, — сказал Вейл. Его голос был ровным, без эмоций. — Он пошёл на тебя в ближний бой. Ты поняла, что он может тебя убить. И ты ударила. Не глядя. Без цели. Каллист ранена. Олов мёртв. Это факты. Твоя ошибка стоит жизни.

— Я не хотела, — прошептала я.

— Но он умер, — сказал Вейл. — Твой страх убил его.

Слова упали в тишину, как камни. Я смотрела на него и не могла дышать. Он не злился. Не разочаровывался. Он констатировал.

— Мне нужно подумать, — сказала я. — Я не могу сейчас говорить.

Вейл кивнул.

— Хорошо. Я буду в рубке.

Он поднял Каллист и пошёл к шлюзу. Я осталась одна. С телом Олова. С собственной ошибкой. С пониманием того, что я сделала.

Я не могла оставаться здесь. Не могла смотреть на них. Не могла смотреть на свои руки.

Я пошла в каюту. Каждый шаг давался с трудом. Ноги казались чужими, непослушными. Когда я добралась до двери, я остановилась, прислонилась к стене. Пальцы дрожали.

Внутри что-то ломалось. Я не знала, что это было. Не знала, смогу ли починить. Но я знала одно: я не могу быть той, кто убивает своих друзей. Не могу быть бомбой с неисправным детонатором.

Шесть часов. Меньше, чем сон. Больше, чем вечность.

Лазарет встретил меня холодным, безжалостным светом и запахом антисептика. Доктор-тальв, седая женщина с лицом, не выражавшим ничего, кроме профессионального равнодушия, водила сканерами вдоль моих висков, шеи, солнечного сплетения. Холодные датчики щипали кожу, считывая нейронную активность, остаточные колебания поля Клосса.

— Адреналин и кортизол — повышенные, но в пределах поствыбросовой нормы, — бормотала она, глядя на данные планшета. — Поле Клосса… стабилизировано. Уровень фоновой активности выше обычного. Эхо стресса.

Её безэмоциональные глаза поднялись на меня.

— Физически годна. Психоэмоциональный статус… — Пауза затянулась, и я почувствовала, как стыд снова приливает к щекам. — Маркирован как повышенный риск. Требует наблюдения в полевых условиях. Прими это.

Она ввела шприцем прозрачную жидкость в вену на сгибе локтя. Холодная струйка пробежала по руке, растеклась по телу.

— Блокатор нейронного перевозбуждения. Профилактика. Поможет держать край.

Горьковатый привкус во рту был не от препарата. От диагноза. Повышенный риск. Требует наблюдения. Шёпот в стерильном воздухе лазарета казался громче гула систем Крепости. Все знали. Все видели. Видели, как ученица Терра едва не превратила экзаменационный зал в эпицентр пси-урагана.

Оружейная встретила меня знакомыми запахами — масло, озон, холодная сталь. Здесь я дышала свободнее. Мой бластер «Стрела-7» лежал разобранный на столе. Я собрала его механическими, выверенными движениями — каждая деталь на своём месте, каждый щелчок отдавался в пальцах привычным теплом. Проверила баланс, прицел, заряд батареи. Холодный вес в руке — якорь. Потом виброклинки. Два. Тяжесть ножен на бёдрах. Психотронный браслет на запястье. Стандартный набор. Слишком лёгкий для того, что ждало впереди.

Я заканчивала сборку, когда дверь оружейной открылась. Вошла Каллист. Её лицо было бледнее обычного, а движения — скованными. Она старалась не смотреть на меня, но я заметила: на запястье, там, где заканчивался рукав, темнел свежий синяк. След от пальцев. Четыре отметины на синеватой коже — слишком крупные для человеческой руки.

Она молча взяла свой кофр со снайперской винтовкой и начала проверять прицел. Я заметила, как она морщится, поднимая оружие — словно каждое движение причиняло боль.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она замерла на секунду. Потом повернулась ко мне, и её изумрудные глаза сверкнули холодом.

— Тебя это не касается, курсант.

— Я просто спросила.

— А я просто ответила. — Она защёлкнула кофр и направилась к выходу. У двери остановилась и бросила через плечо: — Не задавай лишних вопросов, Терра. Особенно о Наставнике. Это… неполезно для здоровья.

Она вышла. Я осталась одна, глядя на захлопнувшуюся дверь. Теперь я понимала: её холодность была не высокомерием. Это была броня. Такая же, как у меня. Просто мы носили её по-разному.

— Твой посох.

Голос Наставника разрезал тишину арсенала. Он стоял в дверях, его тёмная форма была частью теней. В руках — оружие. Настоящее. Не тренировочная дубинка.

Два метра орбальской древесины, чёрной и упругой, прочнее стали. Магруновые навершия на концах — тяжёлые, рифлёные. Внутри — спираль кристалла-фокусатора, ждущая приказа. Оружие баланса. Оружие воли.