— Даверсы? — переспросил один из младших аналитиков, недавно переведённый из штаба Согласия. — Но я думал, мы воюем с Повелителями...

Вейл посмотрел на него тяжёлым, ледяным взглядом.

— Повелители — это то, как их называют в галактике. За их способность вторгаться в чужой разум, подавлять волю, стирать личности. Но раса, к которой они принадлежат, называется даверсы. — Он сделал паузу, и в его голосе зазвенел холодный металл. — Запомни это. Знание врага начинается с его истинного имени. Даверсы. Не Повелители. Даверсы. Так их называли те, кто пал от их рук. И так будут называть те, кто их уничтожит.

Аналитик побледнел и поспешно кивнул.

— Так точно, Наставник. Даверсы.

Корвус нетерпеливо перебил:

— Какая разница, как их называть? Они нападают на нас, думая, что мы её уже нашли и скрываем! Они отвлекают наши силы, пока настоящая угроза свободно разгуливает по космосу!

Две могущественные силы, Орден и даверсы, схлестнулись в серии яростных, бессмысленных стычек, ища одну и ту же добычу, слепо тычась в темноте и попадая друг по другу, в то время как их настоящая цель — Сера — тихо и планомерно делала то, что ни одна из сторон не могла даже предугадать. Она не бежала. Она жила.

---

На борту «Серой музы»

Я заканчивала ввод последних параметров в навигационный компьютер. На главном экране горела конечная точка маршрута — маленькая, голубая точка по имени Земля.

Полтора месяца в гиперпространстве. Долгий, почти безумный путь домой. Туда, где уже не было дома.

Мысль посетила меня внезапно, как озарение. Скоро у мамы день рождения. Я машинально посчитала время по старому, земному календарю. Давно не делала этого.

Раньше эта дата вызывала лишь приступы горькой, разъедающей тоски, слёзы, которые я давила в себе, чтобы не выдать слабости. Теперь... теперь я подумала об этом спокойно. С горькой, но светлой печалью. Я представила их лица. Мамы. Папы. Их улыбки. Не их последние крики ужаса, а то, как они смеялись, когда я, маленькая, принесла им свой первый нарисованный кораблик.

Лиан преподал мне урок. Его детское, безмятежное принятие потери, его способность цепляться за жизнь и находить радость в мелочах — звёздах, кораблях, простой еде — растопили часть льда в моей душе. Я поняла, что помнить — не значит носить боль в себе как кинжал, направленный на самого себя. Можно помнить с любовью. И отпускать.

Но чтобы отпустить по-настоящему, мне нужно было сделать это там. Дома. На родной земле. Увидеть то, что осталось. Возможно, ничего. Возможно, лишь руины и дикие звери, отбившие планету у захватчиков. Но мне было нужно туда.

Пока корабль готовился к прыжку, выполняя предварительные расчёты, я занялась последним штрихом. Подключила портативный терминал к основному ядру «Серой музы».

— Заверши инициализацию нового интерфейса. — Скомандовала я. — Имя: ТИТР. Уровень доступа: стандартный оперативный. Приоритет: мониторинг навигации, связи и сканирования в фоновом режиме. Протокол взаимодействия: голосовой, с параметрами вежливости.

На экране завертелись строки кода. Через несколько секунд раздался спокойный, нейтральный, приятный мужской голос без эмоциональной окраски.

— Инициализация завершена. Интеллектуальный терминал тактического распознавания к вашим услугам. Вы можете называть меня ТИТР. Чем могу быть полезен, оператор?

Я откинулась в кресле.

— Пока ничем. Просто дежурь. Дай знать, если сканеры засекут что-то интересное.

— Принято. Перехвачена незашифрованная сводка новостей с ретранслятора Омикрон-7. Сообщается о нескольких стычках между кораблями Ордена Авдеев и силами даверсов в смежных секторах. Инциденты классифицируются как локальные. Угрозы для нашего текущего местоположения не представляют.

Я хмыкнула.

— Ищут меня. И друг друга походя мочат. Хорошо. Пусть отвлекаются.

— Будет ли у вас потребность в дальнейшем анализе тактической обстановки? — поинтересовался ТИТР.

— Пока нет. — Я помолчала. Мне, конечно, не нужен был этот ИскИн. Я прекрасно справлялась одна. Но... в тишине гиперпрыжка, длящемся неделями, даже такой безэмоциональный голос был лучше полного одиночества. С кем-то же можно было поговорить. Хоть и с машиной. — ТИТР, установи напоминание на дату по земному календарю: седьмое июня. Отметка: День рождения матери.

— Напоминание установлено. — Без тени удивления ответил ИскИн. — Будет ли связана с этим какая-либо процедура? Возложение цветов, отправка сообщения?

— Нет. — Тихо ответила я, глядя на голубую точку на карте. — Никаких процедур. Просто напомни.

— Понял. Принято к сведению.

Раздался мелодичный сигнал — прыжок был готов к активации.

— Ну что же. — Прошептала я, мои пальцы легли на рычаги управления. — Поехали домой, Муза.

Я потянула рычаги на себя. Звёзды за иллюминаторами растянулись в сверкающие линии, а затем сменились безумным, гипнотическим калейдоскопом гиперпространства.

Корабль лёг в долгий прыжок. На полтора месяца я была вычеркнута из реальности. И все охотники в галактике могли теперь искать меня где угодно, но только не на том пути, который вёл в никому не нужное, забытое всеми пепелище под названием Земля.

А я сидела в кресле пилота, слушая ровный гул двигателей, и впервые за долгие годы моё прошлое не душило меня. Оно просто тихо ждало моего возвращения.

Гиперпространство обволакивало «Серую музу» словно кокон. За иллюминаторами плясали невообразимые сполохи энергии, но внутри царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь ровным, убаюкивающим гулом двигателей и тихим жужжанием систем корабля. Мы были в пути уже две недели. Две недели полной изоляции от галактики, которая, как я была уверена, вовсю горела в стычках из-за меня.

Я сидела в кресле пилота, разбирая и чистя свой бластер. Движения были выверенными, автоматическими, почти ритуальными. В этом был свой покой.

— ТИТР, статус прыжка? — спросила я, не поднимая головы.

Голос ИскИна раздался немедленно, чистый и безэмоциональный, как горный ручей.

— Все системы функционируют в пределах нормы. Прыжок стабилен. До выхода в целевой системе осталось тридцать семь дней, четырнадцать часов и семь минут. Траектория свободна от навигационных опасностей.

— Спасибо. — Машинально бросила я.

— Всегда к вашим услугам, оператор. Зафиксирован повышенный уровень кортизола и нерегулярный сердечный ритм. Рекомендую упражнения на релаксацию или дополнительный период сна.

Я усмехнулась вполголоса.

— Спасибо за диагноз, доктор. Я просто... думаю.

— Могу я чем-то помочь процессу вашего мышления? Предоставить данные для анализа, сыграть музыку для создания фона?

— Не надо музыки. — Поспешно сказала я. Музыка будила слишком много воспоминаний. — А данные... что у нас есть по текущему статусу Земли? Любые обновления после последнего сканирования Альянса.

— Обрабатываю запрос. — ТИТР замолк на несколько секунд. — Данные устаревшие и отрывочные. Последние подтверждённые съёмки с пролетающего разведчика Альянса датированы пятью земными годами назад. Планета классифицирована как «зона отчуждения, непригодная для колонизации». Следы массированного орбитального бомбардирования видны на всех континентах. Атмосфера показывает повышенный уровень радиации в районах бывших мегаполисов, но в целом пригодна для дыхания. Биосфера подверглась значительным изменениям. Отмечен бурный рост растительности в отсутствие человеческого фактора. Признаков организованной деятельности высокоразвитых рас или повторной колонизации не обнаружено.

Я слушала, и мои руки сами собой сжали рукоять бластера. Руины. Радиация. Дикая природа, отвоёвывающая свои территории. Я это почти ожидала, но слышать это вслух было больно.

— Есть ли... — я сглотнула, — признаки присутствия даверсов? Орбитальные станции, патрули?

— Отрицательно. — Ответил ТИТР. — Планета не представляет для них стратегического или ресурсного интереса. Захват был актом устрашения и демонстрации силы. После достижения цели силы оккупации были выведены. В настоящее время система считается нейтральной и ничейной.