Даверс в медотсеке не приходил в себя. Альма проверяла его жизненные показатели раз в шесть часов. Я заходила — смотреть на его лицо, на татуировку, которую Рон так и не объяснил. Он молчал. Мы молчали.

За эти четыре дня мы начали замечать их. Авдейские корабли. Сначала один, потом два, потом — десятки. Они шли параллельными курсами, не скрываясь, не маскируясь. Их было много. Слишком много для обычного патруля.

— Это их перевалочная база, — сказала Альма, глядя на тактический экран. — «Прима» — один из узлов снабжения. Они гоняют корабли туда-сюда, как пчёлы в улье. Заправка, ремонт, смена экипажей. Ничего необычного.

— Значит, там будет много Авдеев, — ответила я.

— Сотни. Может, тысячи.

Мы не знали, что именно происходит. Но мы знали, что «Прима» — перевалочный узел на границе. Там всегда много кораблей, много военных, много тех, кто может задать лишние вопросы. Идеальное место, чтобы затеряться. Идеальное место, чтобы нарваться на неприятности.

Капсула всё ещё стояла в грузовом отсеке. Я несколько раз проходила мимо, останавливалась, смотрела на неё. Магрун. Даверская сталь. Технология, которую не производят на нейтральных станциях. Кто-то очень важный летел в этой капсуле. Или очень опасный.

Я не знала, кто он. Но я знала, что он изменит что-то. Я чувствовала это. Как чувствовала приближение шторма за много часов до того, как он начинался. Моя интуиция никогда не подводила.

Перед тем как покинуть корабль, я зашла в медотсек. Он лежал неподвижно, лицо было спокойным. Шрам на лице казался ещё более глубоким в тусклом свете. Я посмотрела на его руку. На татуировку. Кто ты?

Он не ответил. Я вышла.

---

«Прима Дельта-9» встретила нас серым металлом и тусклым светом. Станция на границе нейтрального сектора и пространства Совета. Перевалочный узел Авдеев.

Здесь было шумно. Десятки кораблей в доках, сотни людей в коридорах. Военные, гражданские, контрабандисты — все смешались в одном потоке. Те, кто знал, как двигаться, чтобы не привлекать внимания.

Авдейские корабли стояли в доках, патрулировали подходы, висели на орбите. Как пчёлы в улье. Сотни. Может, тысячи. Я никогда не видела столько в одном месте.

— Они не ищут, — сказала Альма, когда мы заходили на посадку. — Это просто база. Их перевалочный пункт. Они здесь живут, работают, отдыхают. Для них это рутина.

— А для нас — риск, — ответила я.

Груз сдали быстро. Оплата пришла. Альма занялась заправкой и заодно перепрограммировала транспондер на другую сигнатуру.

— На случай, если придётся уходить быстро, — сказала она, когда я вернулась.

Я накинула плащ и вышла.

---

Бар на «Приме» пах чистящими средствами. За стойкой — тальв. Я села за дальний столик, заказала кофе.

Через пять минут дверь открылась.

Вейл.

В чёрной форме, без опознавательных знаков. За ним — двое в штатском.

Он прошёл к стойке, взял стакан воды. Сделал глоток. И вдруг повернул голову. Скользнул взглядом по залу. Остановился на мне.

Я не шевелилась. Сердце пропустило удар, но я заставила себя дышать ровно. Он не знает. Он не может знать.

Он подошёл.

— Вы не из этих мест, — сказал он. Голос — тот же. Холодный, ровный.

— Я с «Ворона», — ответила я, назвав военный корабль, который видела в доке. — Отгул до вечера.

Он посмотрел на мои руки. На шею. На то, как я сижу.

— Какое подразделение?

— Восьмой тактический.

— Кто командир?

— Капитан Рейн.

Он кивнул. Без интереса. Без подозрения. Просто — проверил, получил ответ, принял к сведению. Беглецов много. Контрабандистов много. Людей, которые врут, — ещё больше. Я была просто ещё одной.

— Отдыхайте, — сказал он. — Завтра вылет.

Он отвернулся и отошёл к стойке. Я допила кофе, оставила кредиты и вышла. Не торопясь. Не оглядываясь. Как обычный человек, у которого нет причин бояться.

---

В коридоре я достала коммуникатор. Написала Альме:

«Я встретила Вейла. Он меня не узнал. Отшвартовывайся через пятнадцать минут. Я буду».

Ответ:

«Поняла».

Я двинулась к кораблю.

---

Я почти дошла до дока, когда за спиной раздались шаги. Двое. Быстрые. Целенаправленные.

— Стойте.

Я остановилась. Повернулась.

Двое Авдеев в лёгкой броне. Бойцы. Я видела это по их стойке, по тому, как они держали руки, по тому, как их Клосс пульсировал ровно и мощно.

— Ваш корабль не совпадает с данными, — сказал один. — «Ворон» сейчас на станции «Вирт». Вы солгали.

Я не ответила.

— Вы пойдёте с нами.

— Нет.

Он шагнул вперёд. Его Клосс ударил волной давления — плотной, тяжёлой, как у оперативника. Он не просто проверял. Он атаковал. Второй ударил с фланга — выброс энергии, прицельный, быстрый, максимальная мощность. Заряд должен был сбить меня с ног, прижать к стене, лишить возможности сопротивляться.

Я не дала ему времени.

Щит вспыхнул мгновенно, без задержки, без концентрации, как будто я делала это всю жизнь — золотистая, плотная сфера, которая приняла удар и даже не дрогнула. Мой Клосс пульсировал ровно, мощно, без напряжения. Тело работало само.

Я видела их лица. В глазах первого — удивление. Он не ожидал. В глазах второго — страх. Он знал, что такое этот щит.

Первый попытался перестроиться, уйти в оборону. Поздно. Я уже была внутри его защиты. Жгут Клосса вошёл в грудь — точечно, без лишней силы. Он рухнул, не успев даже вскрикнуть.

Второй замер. Его рука дёрнулась к запястью — к коммуникатору. Я ударила быстрее. Импульс Клосса выжег передатчик. Он не успел вызвать подмогу.

— Кто ты? — прошептал он.

Я не ответила. Удар — и он отключился.

Два тела на полу.

Я смотрела на них секунду. Потом повернулась и пошла к кораблю. Руки дрожали. Я не знала, от чего — от адреналина или от осознания того, что я только что сделала.

Они видели щит. Они увидят запись. Они поймут.

---

Шлюз открылся. Альма была в рубке.

— Они идут, — сказала она. — Я видела их на сканерах. Ещё двое.

— Отшвартовывайся.

«Серая Муза» рванула из дока. На тактическом экране вспыхнула красная точка.

— Уходим.

Корабль нырнул в прыжок.

Я откинулась в кресле. Руки всё ещё дрожали.

Вейл не знал, кто я, когда мы говорили в баре. Я была для него просто ещё одним лицом. Но теперь он увидит запись. Увидит, как я била. Увидит щит.

Щит, который я никогда не показывала Авдеям. Щит, который равен щиту Наставника.

Он поймёт. Он узнает, кто я. И тогда он придёт за мной.

Альма молчала. Я смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали.

И даверс в медотсеке всё ещё не очнулся.

Шестнадцать часов бегства. Шестнадцать часов в гиперпространстве, где каждый миг мог стать последним.

Мы меняли курс трижды, каждый раз наугад, каждый раз рискуя вылететь из прыжка в никуда. Корабль стонал. Переборки гудели — низко, надрывно, как больной зверь. Запах перегретой изоляции просочился в рубку, смешиваясь с холодным потом на моей спине.

На третьем развороте я услышала, как где-то в глубине корпуса что-то хрустнуло. Негромко. Но достаточно, чтобы в груди похолодело.

— Системы перегреты, — сказала Альма. Она сидела в кресле второго пилота, бледная, уставшая. Под глазами — тени. Пальцы сжимали подлокотники так, что побелели костяшки. — Ещё один манёвр — и мы останемся без двигателей.

— Нам нужно уйти как можно дальше.

— Мы ушли. Три смены курса. Если они и шли по нашему следу, они его потеряли. Теперь нам нужна передышка.

Я посмотрела на неё. Она не боялась. Она просто констатировала факты. Но я видела, как дрожат её руки. И как она старается, чтобы я этого не заметила.

— Хорошо, — сказала я. — Выходим.

---

«Серая Муза» выскользнула из гиперпространства в глубоком нейтрале.