— Это не твоё дело, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Ты — моя ученица. Всё, что с тобой происходит, — моё дело. — Он снова обходит меня, останавливаясь за спиной. — Твой Клосс не заблокирован извне. Его не выжгли, не подавили. Он просто угас. Как будто что-то внутри тебя пожирает его. Что же?

Я молчу. Смотрю в одну точку, проклиная свою беспомощность. Он не может догадаться. Таких прецедентов не было. Даверс и человек, две враждующие расы, два противоположных источника силы. Для него это просто не существует.

Он снова говорит, и в его голосе прорезается сталь, которую я так хорошо помню.

— Ладно. Не хочешь говорить — не надо. На «Несущем Свете» с тобой побеседуют специалисты. Они выяснят, что с твоим Клоссом. И как это можно использовать.

— Использовать? — я усмехаюсь, чувствуя, как в груди поднимается холодная волна отчаяния. — Ты всё ещё думаешь, что я могу быть полезна?

— Ты — Айва. Ты была уникальна. Может быть, ещё осталось то, что можно восстановить, — отвечает он, разворачиваясь к дверям. — А если нет — ты ответишь за дезертирство, за предательство, за семь месяцев, которые ты провела неизвестно где, занимаясь неизвестно чем.

— Я не предавала Орден, — выдыхаю я в его спину. — Я просто ушла.

— Это одно и то же, — бросает он через плечо, уже взявшись за ручку. — Прощай, Айва.

Дверь закрывается за ним с глухим металлическим стуком.

Я остаюсь одна.

Наручники холодит запястья. Голова гудит, перед глазами всё ещё плывёт от транквилизатора. Но я уже не чувствую страха. Только холодную, выжидающую злость, которая, пусть и слабая, всё ещё теплится где-то под рёбрами.

Я смотрю в потолок, через толщу переборок, сквозь броню корабля. И думаю о Кейне. О том, как он дрался. Как он упал.

Он был один против пятерых. Он убил троих. Я видела, как его ранили. Жив ли он? Смог ли уйти?

Я не знаю.

Я не знаю, где сейчас «Серая Муза». Я не знаю, где Альма. Я не знаю, жива ли она.

Её не было со мной, когда меня схватили. Она была на корабле. Или в гостинице. Или уже улетела. Я не знаю.

Я сжимаю кулаки. Наручники звенят. Боль отрезвляет.

— Мы не сдаёмся, — шепчу я. — Я не сдамся.

За дверью слышатся шаги, лязг оружия, приглушённые голоса. Меня готовят к транспортировке на «Несущий Свет».

Но я знаю: пока я жива, борьба не окончена.

«Коготь» сбросил маскировку.

Один момент — и безобидный грузовик исчез. Вместо него в пустоте висел боевой корабль. Чёрный магрун поглощал свет. Орудийные башни развернулись — двенадцать стволов, каждый способный пробить крейсерский щит с одного залпа.

Я стоял на мостике, глядя на тактический экран. «Несущий Свет» был прямо перед нами. Огромный, неповоротливый, ничего не подозревающий. Вейл думал, что он в безопасности. Что никто не посмеет атаковать флагман Авдеев в нейтральных секторах.

Он ошибался.

— Огонь, — скомандовал я.

Первый удар пришёлся по кормовой башне. Щиты вспыхнули, выдержали — но второй залп, сдвоенный, пробил их. Башня взорвалась облаком искр и обломков. Третий залп ударил в стыковочный узел над ангаром. Броня треснула.

«Призраки» уже шли в атаку. Пять истребителей вынырнули из ангаров «Когтя», закружили вокруг флагмана Авдеев. Они били по орудийным платформам, по сенсорным решёткам, по щитовым генераторам. Один за другим внешние защитные системы «Несущего Света» гасли.

— Первая волна — пошла, — скомандовал я.

Абордажные капсулы рванулись к пробоине. Десять капсул, сто пятьдесят бойцов. Я был в первой.

Удар. Плазменные резаки вспороли обшивку. Мы ворвались в коридор.

---

Верхние палубы. Двадцать Повелителей, тридцать крильтов. Первая группа.

Коридор встретил заградительным огнём. Солдаты Совета заняли позиции за баррикадами, выставили тяжёлые бластеры, активировали щиты. Их было около полусотни.

Повелители не замедлились. Их ауры ударили одновременно — двадцать потоков силы слились в один, и передние ряды солдат рухнули, не успев нажать на спуск. Те, что были дальше, открыли огонь, но Повелители уже двигались. Крильты шли следом, добивая выживших. Первая баррикада пала за минуту. Вторая — за тридцать секунд.

На перекрёстке их ждали Авдеи. Десять.

Десять против двадцати. Они знали, что умрут. Но они встали и приняли бой. Авдеи работали в связках — по двое на одного Повелителя. Их Клосс был выверен, отточен, смертоносен. Они били точно, прикрывали друг друга, использовали узкий коридор, чтобы не дать противнику развернуться.

Они держались почти двадцать минут. Трое Повелителей были ранены, пятеро крильтов погибли. Но Авдеи пали все до одного.

Повелители двинулись дальше.

---

Средние палубы. Тридцать Повелителей, сорок крильтов. Вторая группа.

Здесь сопротивление было организованнее. Авдеи ожидали атаки — они перекрыли главные коридоры силовыми барьерами, выставили бойцов в ключевых точках. Их было сорок. Они окапались основательно — за баррикадами, с тяжёлыми бластерами, с резервными щитами. Они не собирались побеждать. Они собирались задержать.

Первый барьер держали десять. Десять против наступающей волны. Они держались почти полчаса. Пятеро держали щиты, пятеро били. Сняли трёх Повелителей — заряды пробили броню. Крильты вытащили раненых из-под огня. Когда барьер пал, все десять Авдеев были мертвы.

Второй барьер — пятнадцать. Эти дрались ещё лучше. Слаженно, как тренировались годами. Шестеро отвлекали, остальные били. Повелитель рухнул, но через минуту уже поднимался, держась за бок. Авдеи не успели добить — их смяли числом. Погибли ещё семеро крильтов. Через сорок минут второй барьер пал.

Третий барьер — ещё пятнадцать. Последние на этом уровне. Они не сдались. Приняли бой и умерли. Но они выиграли время. Сорок Авдеев задержали основную группу почти на два часа.

Повелители двинулись к нижним палубам.

---

Я спускался один.

Технический тоннель вывел меня к шахте лифта. Я разорвал двери и полез вверх по тросам. Три палубы. Четыре. Пять. Мышцы горели, плечо кровоточило после стычки в коридоре, но я не замедлялся.

На шестой палубе я вышел в коридор перед командным центром.

Здесь меня ждали. Шестеро Авдеев — личная гвардия Вейла. Лучшие из лучших. Они знали, кто я. Знали, зачем пришёл.

Я ударил первым.

Двое вышли на меня сразу — связка, отработанная до автоматизма. Один отвлёк аурой, второй зашёл с фланга. Я заблокировал первого, но второй рассёк мне плечо. Болезненно, но не смертельно. Я перехватил его руку, сломал, отбросил в стену.

Третий и четвёртый атаковали, пока я разбирался с первыми двумя. Двое сильных Авдеев — ровно столько, сколько нужно, чтобы уравнять шансы против одного сильного Повелителя. Я дрался, чувствуя, как горят мышцы. Четвёртый достал меня — рассёк бедро. Я сломал ему шею.

Пятый и шестой держались вместе. Эти были лучшими. Один — быстрый, его Клосс работал как игла, пробивая мою защиту в самых неожиданных местах. Второй держал щит, прикрывая напарника. Я трижды пытался пробить их связку — и трижды отступал.

На четвёртый раз я сменил тактику. Ударил не в быстрого — в того, кто держал щит. Вложил в удар всю мощь. Щит треснул. Он покачнулся. Быстрый попытался контратаковать, но без прикрытия был уязвим. Я перехватил его выпад, сломал руку, впечатал в переборку.

Последний остался один. Он не сдался. Принял бой и умер.

Шестеро элитных гвардейцев остались на полу. Я стоял над ними, тяжело дыша. Кровь капала на палубу — моя и чужая.

Я шагнул к двери командного центра.

---

Он стоял у панорамного иллюминатора, спиной ко входу. Звёзды мерцали за его спиной. Серая форма Наставника. Прямая спина. Руки сцеплены за спиной.

— Кайрон, — произнёс он, не оборачиваясь. — Я знал, что ты придёшь.

— Знал.

Я вошёл. Дверь закрылась за мной. Воздух в командном центре был холодным, стерильным.