Ребёнок. Даверс. Девочка.

Я провела ладонью по животу. Плоский. Ничего не видно. Но я знала — там что-то есть. Что-то, что изменило всё. Что-то, что сделало меня другой.

Кайрон стоял у двери. Не уходил. Просто смотрел на меня. Я не слышала, как он вошёл.

— Я не буду жить в изоляции, — сказала я. Голос был ровным. Твёрдым.

— Я знаю.

— Я не буду сидеть в клетке. Даже если она будет красивой. Даже если меня будут кормить с золотой ложки.

— Я знаю.

— Тогда что? — я подняла на него глаза. — Куда ты меня везёшь?

Он шагнул ближе. Остановился в метре от меня. Его красные глаза смотрели на меня в упор.

— Акта-Прим. Военный сектор. Пять планет, пригодных для жизни. Там нет гражданских. Только военные. Те, кто видел бой. Те, кто убивал и терял. Те, кто понимает, что такое война.

— Ты хочешь запереть меня среди солдат?

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он. Его голос стал жёстче. — Мирные даверсы не примут тебя. Даже если инстинкты не позволят им тронуть тебя — они будут бояться. А страх порождает ненависть. Я не хочу, чтобы моя пара жила среди тех, кто будет смотреть на неё как на угрозу.

Я молчала. Смотрела на него. Он говорил спокойно, но я слышала в его голосе сталь.

— Военные — другое дело, — продолжал он. — Они знают, что такое пара. Они не тронут женщину своего командира. И они не позволят никому другому тронуть её. Ты будешь в безопасности. Ты будешь жить. Растить ребёнка. Ждать меня.

— А если я не хочу этой жизни?

— Ты хочешь, — сказал он. — Ты просто ещё не знаешь этого.

Он повернулся и вышел.

Я осталась одна.

Я смотрела на дверь. На то место, где он стоял. На его слова, которые всё ещё висели в воздухе.

Я провела ладонью по животу. Подумала о военном городке. О том, что там нет гражданских. О том, что я буду жить среди солдат. Что я буду ждать.

Я не знала, хочу ли я этой жизни. Но я знала, что у меня нет выбора. И, возможно, это не так уж плохо.

---

Кайрон вернулся только к ночи.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на дверь. Я ждала его с того самого момента, как он ушёл. Сначала — с нетерпением. Потом — с тревогой. Потом — с глухой нервотрёпкой.

Я не знала, чего ждать. Разговора. Приказа. Обвинения. Я прокручивала в голове возможные сценарии. Готовилась. Выстраивала аргументы. Я была готова к бою.

Кайрон вошёл без стука. Молча.

Я вздрогнула. Он не выглядел злым. Он выглядел уставшим. Под глазами — тени. Плечи опущены. Он был не в броне — только в чёрной футболке и штанах.

Он закрыл дверь. Подошёл к кровати. И начал расстёгивать броню, которая всё ещё была на нём.

— Ты что делаешь? — спросила я, когда до меня дошло.

Он скинул наплечники на пол. Стянул через голову чёрную футболку, оставшись обнажённым до пояса. Я видела шрамы на его теле — старые, белые полосы на бледной коже.

— Ложусь спать, — ответил он. Голос ровный, будничный. — В своей комнате. Со своей женщиной.

Я онемела. Слова застряли в горле. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть что-то, что можно было сказать. Но ничего не приходило. Он был абсолютно спокоен. Абсолютно уверен в своей правоте. Как будто это было самое естественное в мире.

Он лёг на кровать. Натянул одеяло. Закрыл глаза.

Я сидела, глядя на него, и не знала, что делать. Возмущаться? Бесполезно. Выгнать? Это его комната. Уйти? Мне некуда.

Я легла на свой край кровати, отвернулась к стене и замерла. Внутри всё кипело. Я чувствовала его присутствие — тяжёлое, тёплое, чужое и родное одновременно.

Он уснул почти сразу. Я слышала его дыхание — ровное, глубокое, спокойное. А я лежала и смотрела в темноту. Ворочалась. Не могла найти удобное положение. Мысль о том, что он лежит рядом — такой спокойный, такой уверенный, — не давала покоя.

— Ты угомонишься уже? — раздался его голос из темноты. Хриплый со сна.

— Я на всю жизнь выспалась, — буркнула я.

Он не ответил. Просто протянул руку, притянул меня к себе и обхватил за талию. Сильно. Не оставляя ни малейшего шанса вырваться или пошевелиться. Я замерла, не дыша. Его ладонь лежала на моём животе — тёплая, тяжёлая. Я чувствовала его пальцы, его дыхание на своей шее.

— Спи, — сказал он.

Я хотела возмутиться. Хотела сказать, что он не имеет права. Что я не его собственность. Что я не позволю.

Но слова не шли. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его руки, обхватившие меня так, будто я была чем-то важным. И внутри меня что-то дрогнуло. Не страх. Не злость. Что-то другое. Что-то, чему я не хотела давать имя.

Я не поняла, как отключилась. Просто — провалилась в темноту. Без снов. Без страхов. Без тревог.

---

Утром я открыла глаза.

Кайрона рядом не было. Только вмятина на подушке и лёгкий запах, который остался после него. Я села на кровати, огляделась. На столе стоял завтрак. Горячий чай. Еда. Всё как вчера.

Я знала, что даверсам хватает четырёх часов, чтобы выспаться. Даже меньше. Они не нуждались в долгом сне, как люди. Но для меня это всё равно было удивительно — как он мог просто встать и уйти, оставив меня спящей? Как он мог быть таким спокойным?

Я потянулась. Впервые за долгое время я чувствовала себя отдохнувшей. Не просто живой — настоящей. Моё тело не болело. Голова не кружилась. Внутри было спокойно.

Я подошла к столу. Села. Взяла чашку. Сделала глоток.

Тёплый. С мёдом.

Я смотрела на дверь. Сегодня я увижу Альму. Кайрон обещал. Я знала, что он сдержит слово — он всегда сдерживал. И я ждала. Не с тревогой. Не со страхом. Просто — ждала. Потому что знала: он сдержит слово.

Я допила чай. Поставила чашку на стол. Провела ладонью по животу.

Сегодня я увижу Альму. А завтра — начнётся новая жизнь. В военном городке. Среди солдат. Среди даверсов. С ним.

Я не знала, готова ли я к этому. Но я знала, что у меня нет выбора. И, возможно, это не так уж плохо.

Часть первая. Сера

Кайрон шёл рядом со мной по коридору. Я чувствовала себя неуверенно — каждый шаг отдавался лёгкой дрожью в ногах, но я держалась. Я хотела увидеть Альму. Это было важнее любой слабости.

Одна его рука лежала на моей спине — чуть ниже лопаток. Не давила, не придерживала насильно. Просто была там. Как напоминание: я здесь, я рядом, я не дам тебе упасть. Я чувствовала тепло его ладони через ткань футболки, и от этого мне было спокойнее. Он не смотрел на меня, но я знала — он чувствует каждое моё движение. Каждую заминку. Каждую секунду, когда ноги подкашиваются.

Мы остановились у двери. Кайрон открыл её и шагнул внутрь, пропуская меня вперёд. Ладонь на спине исчезла — и я почувствовала лёгкий холод на том месте, где она была.

Комната была небольшой, но уютной. Мягкий свет, широкий стол, несколько кресел. И они.

Альма сидела за столом, сжимая в руках чашку. Рядом с ней — Кейн. Он выглядел отдохнувшим, хотя повязка на плече всё ещё была свежей. Он сидел расслабленно, но я заметила, как его взгляд скользнул по мне, оценивая моё состояние.

Увидев меня, Альма вскочила так резко, что чашка едва не опрокинулась.

— Сера!

Она кинулась ко мне, и я едва успела сделать шаг навстречу, как она повисла у меня на шее. Её объятия были такими крепкими, что меня повело. Я пошатнулась, но Кайрон уже был рядом. Его рука снова легла на мою спину — быстро, без лишних движений, поддержала, дала мне опору. Только на секунду. Потом он убрал руку и отступил на шаг.

— Я так рада, что ты жива!

— А я думала, под такой милой улыбкой ты решила меня удушить, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.

Она рассмеялась и отстранилась. Её глаза блестели. А потом она перевела взгляд на Кайрона. Настороженно. Осторожно. Я видела, как она оценивает его — он стоял у входа, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал за этой сценой.

— С тобой всё хорошо? — спросила Альма, снова поворачиваясь ко мне. — Тебя не трогали?