Молчание было ему ответом. Члены Совета переглянулись, но никто не решался заговорить.

— Она не на фронтах, — прошипел он. — Она не на станциях. Она не на планетах, где можно было бы устроить резню. Её нет нигде. Она словно... испарилась. Или...

Он замер. Его багровый взгляд уставился в пустоту, и ярость в нём стала сменяться леденящим, медленным ужасом от собственной догадки.

— Или она делает именно то, чего мы от неё никак не ожидали. Она не бежит. Не мстит. Она... молчит. Она учится. Контролировать то, что мы пытались понять и использовать. И пока мы, слепые идиоты, крушим друг друга в ярости и отчаянии, она наблюдает за нами со стороны и становится сильнее. Сильнее, чем мы можем себе представить.

Элис поднялась с кресла, её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Первый, если она действительно научилась скрывать свой клосс... мы можем искать её вечно. Она станет невидимкой. Призраком.

— Тогда мы будем искать не её, — ответил Первый Маркус, и в его голосе зазвучала ледяная решимость. — Мы будем искать то, что она оставляет после себя. Тишину. Пустоту. Места, где нет ничего там, где что-то должно быть.

Он обернулся к своему совету, и его следующая мысленная команда прозвучала обречённо и беспощадно.

— Немедленно прекратить все наступательные операции против Авдеев. Отвести флоты на второстепенные рубежи. Перейти к глухой обороне.

— Но, Первый! — возмутился Виктор, его массивная фигура поднялась из кресла. — Это признание слабости! Они пойдут в наступление!

— Пусть идут! — проревел Первый Маркус. — Пусть тратят свои силы на захват никому не нужного космоса! Наша война с Орденом отныне — не главный приоритет. Главный приоритет — найти её. Пересмотреть все данные. Искать не всплески силы. Искать... тишину. Аномальную, неестественную тишину. Искать корабли, которые бесследно исчезают. Искать места, где не происходит ничего там, где что-то должно было произойти. Она изменила правила. И мы должны изменить подход.

Он в последний раз взглянул на карту с позорным поражением на Лямбде-27rt.

— Они празднуют победу, думая, что сломили нас. Но они просто купились на ту же иллюзию, что и мы. Они ищут безумное оружие. А она уже стала чем-то большим. Хищником, которого не видно и не слышно. И я боюсь, что когда мы наконец её найдём, мы уже не обрадуемся этому.

В тронном зале воцарилась мёртвая тишина. Даверсы проиграли не просто битву. Они проиграли свой собственный замысел. И осознание этого было горше любого военного поражения.

---

Первый Маркус остался один в опустевшем зале. Ярость понемногу улеглась, уступая место ледяному, просчитывающему холоду. Он был не из тех, кто поддаётся эмоциям надолго. Гнев был инструментом, не более.

Он подошёл к пульту и вызвал личный канал связи.

— Кайрон. — Его мысленный голос был ровным, без следов недавней вспышки. — Ты видел отчёты с Лямбды?

Ответ пришёл почти мгновенно. Голос Кайрона — спокойный, с едва уловимой язвительной ноткой — раздался в сознании Первого Маркуса, словно он стоял рядом.

— Видел. Тридцать семь часов позора. Впечатляющий результат даже для Авдеев. Они, кажется, наконец-то научились мыслить нестандартно. Или просто отчаялись настолько, что это начало работать.

— Они ищут её, — Первый Маркус не стал тратить время на любезности. — И они думают, что, оттеснив нас, получат преимущество. Глупцы.

— Глупцы, которые только что разгромили наш флот в ключевой точке, — парировал Кайрон. В его голосе скользнула усмешка. — Наверное, это делает их глупцами с очень хорошей тактикой.

— Ты всегда был язвителен, Кайрон. — В голосе Первого Маркуса послышалось нечто, отдалённо напоминающее усталость. — Но сейчас не время для острот. Она ускользнула от нас. От всех нас. И это проблема, которую я хочу, чтобы ты решил.

— Я уже работаю над этим, — ответил Кайрон, и его тон стал серьёзнее, хотя лёгкая ирония никуда не исчезла. — Пересматриваю логистические цепочки, маршруты беженцев, неучтённые коридоры. И знаешь, что я заметил?

— Что?

— Она не просто исчезла. Она исчезла туда, куда никто из нас не додумался бы смотреть. В мёртвые зоны. В системы, которые не имеют стратегической ценности. В места, где нет ни ресурсов, ни торговых путей, ни колоний. Туда, где никому нет дела.

Первый Маркус замер.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что она, возможно, направилась домой, — перебил Кайрон. — На Землю. На ту самую планету, где мы впервые нашли её девять лет назад. Где мы изучали её клосс, пытаясь понять его природу. Там нет ничего, кроме пепла и руин. Но для неё — это всё, что у неё осталось.

Первый Маркус долго молчал. В его багровых глазах отражалась сложная гамма чувств: ярость, удивление и, возможно, что-то похожее на уважение.

— Земля, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Забытая, никому не нужная Земля. Она вернулась туда, чтобы... что? Попрощаться?

— Или чтобы найти в себе силы для того, что будет дальше, — ответил Кайрон. — Я не знаю. Но я знаю, что если мы хотим её найти, нам нужно перестать искать её там, где светло. И начать искать в темноте.

— Тогда действуй, — приказал Первый Маркус. — Я хочу знать всё. Каждый её шаг. Каждое движение. И когда ты её найдёшь...

— Я верну её, — голос Кайрона стал холодным, без тени прежней иронии. — Живой. Для изучения. Её клосс — это то, что нам нужно. Мёртвая она бесполезна — в мёртвых клосс умирает. Но если не получится взять живой... — он сделал паузу, и в его голосе послышалась сталь, — я сделаю так, чтобы она не досталась Ордену. Мёртвая или живая — она будет нашей. Или ничьей.

Первый Маркус кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо. Я полагаюсь на тебя, Кайрон. Ты — мой лучший охотник. Не подведи меня.

— Никогда не подводил, — ответил Кайрон, и в его голосе снова скользнула тень усмешки. — И не собираюсь начинать.

Связь прервалась. Первый Маркус остался стоять в пустом зале, глядя на карту галактики, где одна маленькая точка — Земля — вдруг приобрела огромное значение.

Они искали ключ к пониманию клосса. А нашли человека, который учился им управлять. И это было страшнее любой бомбы.

«Серая муза» плавно скользила в беззвёздной мгле, затерянная среди мириад таких же невзрачных грузовых и пассажирских посудин, сновавших между нейтральными станциями. Внутри царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом двигателей и тихими щелчками приборов.

Я закончила очередной сеанс сосредоточения. Передо мной в воздухе плавно вращались три металлических шарика, описывая сложные траектории, ни разу не столкнувшись. Ни единой искры неподконтрольной мощи. Я чувствовала свою силу не как бушующую бурю, а как бездонный океан, чьи течения я теперь училась направлять.

— Пси-излучение на нуле, — констатировал ТИТР. — Уровень контроля превышает расчётные показатели.

Я медленно опустила шарики на ладонь и открыла глаза.

— Я просто наконец-то перестала бороться с самой собой.

Я подошла к главному экрану. На нём мигали точки патрулей, метки недавних стычек — всё дальше от моего маршрута. Легенда мелкого контрабандиста по кличке «Стервятник» обрастала деталями. Я дважды попадала в случайные проверки, откупаясь штрафами и разыгрывая роль напуганной мелкой сошки.

— До выхода в системе Земля осталось девять дней, — доложил ТИТР. — Однако зафиксирована аномалия: разведывательный зонд класса «Следопыт» трижды появлялся на периферии нашего сканирования.

— Чей зонд?

— Сигнатура стёрта. Кустарная модификация. Базовая конструкция соответствует моделям охотников за головами из Гильдии Когтя.

Я медленно выдохнула. Не Авдеи. Не даверсы. Охотники.

— Они вышли на «Стервятника».

— Вероятность девяносто четыре процента.

— Значит, маскировка хороша, но не идеальна. — В моём голосе прозвучал не страх, а холодный интерес. — Они ищут аномалию в шаблонах. Умно.