Я отвела взгляд. Быстро. Опустила глаза в пол. Сжалась. Сильнее.

Вейл поднялся. Медленно. Плавно. Я смотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его длинные пальцы.

— Изучить? — переспросил он. В его голосе впервые прозвучало что-то. Не гнев. Презрение. — Вы говорите об изучении. А я слышу — «образец». «Подопытный». Девочка уже прошла через это. Четырнадцать дней на корабле Повелителей. Четырнадцать дней на столе, под линзами, с блокиратором на шее. Её сканировали. Стимулировали. Ломали. Извлекали. Не ножом — хуже. Они лезли ей в голову. В память. В чувства. Они вызывали страх. Боль. Ярость. И записывали реакцию. Вы хотите повторить этот опыт? Здесь? Под флагом Совета?

Тишина.

Я смотрела на них. На их лица. Тальв побледнел. Мирт отвела взгляд. Рольд нахмурился. Они знали. Они знали, что со мной делали. И всё равно хотели. Опять.

— Мы не знали, — тихо сказала мирт.

— Теперь знаете.

Вейл обвёл их взглядом. Я видела, как они сжимаются. Как отводят глаза. Как молчат. Он не кричал. Не угрожал. Просто говорил. Ровно. Холодно. И этого было достаточно.

— Орден Авдеев не подчиняется Совету, — сказал он. — Мы сами решаем, кто достоин стать одним из нас. Эта девочка — носитель Клосса. Она опасна — да. Именно поэтому её место в Ордене. Мы обучим её контролировать силу. Мы дадим ей цель. Мы сделаем из неё воина — или она сломается и уйдёт. Это её выбор. Но никакого изучения не будет. Никаких лабораторий. Никаких «специалистов». Она не образец. Она мой актив. И я не отдам её никому.

Он обвёл взглядом собравшихся. Тальв молчал, опустив голову. Мирт смотрела в стол. Рольд хмурился, но не возражал.

— Это моё последнее слово, — сказал Вейл. — Заседание окончено.

Он развернулся и пошёл к выходу. Я — за ним. Быстро. Мелкими шагами. Я не смотрела на них. Я смотрела на его спину. На его длинные белые волосы. На его широкие плечи. Я шла за ним. Как за стеной. Как за чем-то, что не даст меня в обиду.

Дверь закрылась за нами.

---

Коридор был пуст. Тихий. Мы шли. Молча. Я — за ним. Он — впереди. Быстро. Плавно. Бесшумно.

Потом он остановился. Резко. Я чуть не врезалась в него. Он обернулся. Посмотрел на меня. Зелёные глаза. Кошачьи. В упор.

Он смотрел на меня не как на ребёнка. Не как на жертву. Не как на что-то, что нужно пожалеть. Он смотрел на меня как на что-то, что нужно изучить. Оценить. Использовать. Как на инструмент. Который может сломаться. Или заржаветь. Или стать опасным.

— Ты слышала? — спросил он.

Я кивнула. Молча.

— Что ты поняла?

Я задумалась. Что я поняла? Что меня хотели изучать. Что он не дал. Что он защитил. Но зачем? Почему он не дал?

— Они хотели меня забрать, — сказала я тихо. — А вы — не дали.

— Да, — сказал он. — Не дал. Потому что ты — мой актив. Не их. Я нашёл тебя. Я остановил тебя. Я привёз тебя. Ты — моя ответственность. Моя ставка. И я не отдам тебя никому. Ни Совету. Ни Ордену. Никому. Поняла?

Я смотрела на него. И не понимала. Актив. Ставка. Ответственность. Я не знала этих слов. Но я чувствовала их. Как холод. Как давление. Как что-то, что ставит меня на место. Не ребёнка. Не жертвы. Инструмента.

— Ты опасна, — сказал он. — Очень опасна. Ты — бомба. Бомба с неисправным детонатором. Я не знаю, когда ты рванёшь. Но я знаю, что будет, если ты не научишься. Ты уничтожишь всё. Всё вокруг. И себя. И тех, кто рядом. Я этого не допущу. Не потому что я добрый. А потому что ты — ценная. Слишком ценная, чтобы просто выбросить. И слишком опасная, чтобы оставить без присмотра. Поэтому ты пойдёшь со мной. В Орден. И я научу тебя. Контролировать себя. Свою силу. Свой Клосс. Или я тебя сломаю. Или ты сломаешься сама. Но я добьюсь результата. Понимаешь?

Я кивнула. Медленно. Я понимала. Он не хотел меня спасти. Он хотел меня использовать. Но не как Совет. Не как даверсы. По-другому. Как что-то, что можно вырастить. Выковать. Сделать.

— Понимаю, — сказала я.

Он смотрел на меня. Долго. Потом — чуть наклонил голову. Набок. Как кошка. Как будто слушал что-то. Что-то внутри меня. Что-то, чего я сама не слышала.

— Ты боишься, — сказал он.

Это был не вопрос. Утверждение.

Я не ответила. Я смотрела в пол.

— Боишься меня, — сказал он.

Я подняла глаза. Посмотрела на него. На его синюю кожу. На его белые волосы. На его зелёные глаза. На его тонкие губы. На его длинные пальцы.

— Да, — сказала я. Тихо. Честно. — Боюсь.

Он кивнул. Медленно. Плавно.

— Хорошо, — сказал он. — Бойся. Это правильно. Я — опасен. Я — не друг. Я — не мама. Я — не папа. Я — Наставник. Я буду тебя учить. Жёстко. Иногда — больно. Но я не сделаю тебе зла. Потому что ты — мой актив. А активы не ломают. Их используют. И ты будешь работать. Или сломаешься. Но ты будешь работать. Понимаешь?

Я смотрела на него. И чувствовала — снова — ниточку. Тонкую. Тёплую. Которая не рвалась. И я не понимала, что это. И боялась. Но кивнула.

— Понимаю, — сказала я.

Он отвернулся. Пошёл дальше. Я — за ним. Молча. По длинным серым коридорам. К кораблю. К Ордену. К чему-то новому. К чему-то страшному. К чему-то, чего я не знала.

Но я шла. Потому что иначе — останусь здесь. С ними. Которые хотели меня изучать. Которые хотели меня забрать. Которые смотрели на меня как на что-то. Не как на человека.

А он — смотрел иначе. Не как на человека. Не как на образец. Как на актив. Опасный. Ценный. Нужный. Его. Только его.

Я шла за ним. И ниточка — тонкая, тёплая — тянулась между нами. И не рвалась.

Часть I. Совет

Тронный зал на флагмане «Вечный Узурпатор» был нестерпимо тих.

Та тишина, что наступает после взрыва — оглушительная и давящая. Воздух, обычно насыщенный псионической энергией даверсов, теперь был тяжёлым и спёртым, словно после бури. Слуги-приспешники замерли по своим местам, не смея шелохнуться, стараясь стать невидимками.

В центре зала, перед своим троном, стоял Первый. Облако тьмы вокруг него не колыхалось, а застыло, сгустилось, превратившись в подобие чёрной, неподвижной статуи. Лишь два кроваво-красных огонька его глаз пылали в этой мгле с такой яростью, что, казалось, прожигали дыры в реальности.

На гигантском главном экране догорала последняя сводка с поля боя в рукаве 27rt. Тактическая карта, испещрённая алыми значками поражений, кричала о катастрофе. Флот даверсов, посланный удержать стратегический перекрёсток гипер-маршрутов, известный как «Лямбда-27rt», был разгромлен. Разбит. Уничтожен. Отступил с позором, оставив горящие обломки своих кораблей и тысячи тел крильтов на произвол судьбы.

Битва длилась тридцать семь часов. Тридцать семь часов ярости, крови и металла. И они проиграли.

Вокруг Первого, в креслах из чёрного магруна, сидели члены Совета — высшие даверсы, чьи красные глаза горели в полумраке, отражая тревогу и смятение. Элис, чья форма казалась лишь чуть более осязаемой, чем тень, нервно постукивала пальцами по подлокотнику. Виктор, массивный и неподвижный, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Остальные советники замерли, стараясь не привлекать внимания.

— Объясните, — голос Первого прозвучал негромко, но каждое слово падало, как обточенный льдом камень, заставляя присутствующих содрогаться. — Объясните мне, как могло произойти это... это недоразумение.

Один из младших даверсов, тот, что отвечал за тактику, сделал шаг вперёд. Его собственная аура страха смешивалась со страхом перед гневом Первого.

— Первый... они изменили тактику. Авдеи... они не шли в лобовую. Они использовали нашу ярость против нас. Заманивали ударные группы в ловушки, расставленные их новыми... «охотниками за головами». Их пси-операторы работали на подавление, а не на подчинение. Они выбивали команды кораблей, превращая дредноуты в беспомощные гробы, а затем расстреливали их с безопасной дистанции. Мы... мы не были готовы к такой тактике.