— Не были готовы? — Первый медленно повернул к нему свою безликую маску. — Мы владеем этой галактикой тысячелетиями! Мы ломали империи! Мы подчиняли расы, чья мощь и не снилась этим выскочкам-Авдеям! А вы говорите мне, что мы «не были готовы» к тому, что они поменяют построение флота?!

— Их действия были... нелогичными! — попытался оправдаться другой советник. — Они бросали в бой лучшие силы, неся колоссальные потери, лишь бы оттеснить нас! Как будто эта никому не нужная дыра в пространстве была для них важнее всего! Мы не могли предугадать такой... иррациональности!

— Иррациональности? — Первый издал звук, похожий на скрежет ломающегося металла. — Это не иррациональность! Это отчаяние! Они ищут её так же яростно, как и мы! Они думают, что, оттеснив нас, они получат преимущество в поисках! Они готовы жечь свои же ресурсы в топке этой безумной охоты! А мы... мы играли с ними в шахматы, пока они громили нас тараном!

Он прошёлся по залу, и его ярость наконец вырвалась наружу. Предметы на консолях задрожали. Несколько экранов взорвались, осыпая осколками пол. Приспешники вжались в стены.

— Мы потеряли Лямбду-27rt! Врата в три смежных сектора! Контроль над гипер-маршрутом, по которому шло шестьдесят процентов нашей тёмной материи! И всё из-за чего? Из-за призрака! Из-за девочки, которую мы нашли на той забытой планете, изучали её клосс, пытались понять его природу, и которую теперь не можем найти!

Он остановился перед главным экраном, смотря на карту поражения.

— Где она? — его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Где наша маленькая «Кайра», ради которой мы устроили эту погоню? Где всплески её силы? Где следы её разрушительного пути?

Молчание было ему ответом. Члены Совета переглянулись, но никто не решался заговорить.

— Она не на фронтах, — прошипел он. — Она не на станциях. Она не на планетах, где можно было бы устроить резню. Её нет нигде. Она словно... испарилась. Или...

Он замер. Его багровый взгляд уставился в пустоту, и ярость в нём стала сменяться леденящим, медленным ужасом от собственной догадки.

— Или она делает именно то, чего мы от неё никак не ожидали. Она не бежит. Не мстит. Она... молчит. Она учится. Контролировать то, что мы пытались понять и использовать. И пока мы, слепые идиоты, крушим друг друга в ярости и отчаянии, она наблюдает за нами со стороны и становится сильнее. Сильнее, чем мы можем себе представить.

Элис поднялась с кресла, её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Первый, если она действительно научилась скрывать свой клосс... мы можем искать её вечно. Она станет невидимкой. Призраком.

— Тогда мы будем искать не её, — ответил Первый, и в его голосе зазвучала ледяная решимость. — Мы будем искать то, что она оставляет после себя. Тишину. Пустоту. Места, где нет ничего там, где что-то должно быть.

Он обернулся к своему совету, и его следующая мысленная команда прозвучала обречённо и беспощадно.

— Немедленно прекратить все наступательные операции против Авдеев. Отвести флоты на второстепенные рубежи. Перейти к глухой обороне.

— Но, Первый! — возмутился Виктор, его массивная фигура поднялась из кресла. — Это признание слабости! Они пойдут в наступление!

— Пусть идут! — проревел Первый. — Пусть тратят свои силы на захват никому не нужного космоса! Наша война с Орденом отныне — не главный приоритет. Главный приоритет — найти её. Пересмотреть все данные. Искать не всплески силы. Искать... тишину. Аномальную, неестественную тишину. Искать корабли, которые бесследно исчезают. Искать места, где не происходит ничего там, где что-то должно было произойти. Она изменила правила. И мы должны изменить подход.

Он в последний раз взглянул на карту с позорным поражением на Лямбде-27rt.

— Они празднуют победу, думая, что сломили нас. Но они просто купились на ту же иллюзию, что и мы. Они ищут безумное оружие. А она уже стала чем-то большим. Хищником, которого не видно и не слышно. И я боюсь, что когда мы наконец её найдём, мы уже не обрадуемся этому.

В тронном зале воцарилась мёртвая тишина. Даверсы проиграли не просто битву. Они проиграли свой собственный замысел. И осознание этого было горше любого военного поражения.

---

Первый Маркус остался один в опустевшем зале.

Ярость понемногу улеглась, уступая место ледяному, просчитывающему холоду. Он был не из тех, кто поддаётся эмоциям надолго. Гнев был инструментом, не более.

Он подошёл к пульту и вызвал личный канал связи.

— Кайрон. — Его мысленный голос был ровным, без следов недавней вспышки. — Ты видел отчёты с Лямбды?

Ответ пришёл почти мгновенно. Голос Кайрона — спокойный, с едва уловимой язвительной ноткой — раздался в сознании Первого, словно он стоял рядом.

— Видел. Тридцать семь часов позора. Впечатляющий результат даже для Авдеев. Они, кажется, наконец-то научились мыслить нестандартно. Или просто отчаялись настолько, что это начало работать.

— Они ищут её, — Первый не стал тратить время на любезности. — И они думают, что, оттеснив нас, получат преимущество. Глупцы.

— Глупцы, которые только что разгромили наш флот в ключевой точке, — парировал Кайрон. В его голосе скользнула усмешка. — Наверное, это делает их глупцами с очень хорошей тактикой.

— Ты всегда был язвителен, Кайрон. — В голосе Первого послышалось нечто, отдалённо напоминающее усталость. — Но сейчас не время для острот. Она ускользнула от нас. От всех нас. И это проблема, которую я хочу, чтобы ты решил.

— Я уже работаю над этим, — ответил Кайрон, и его тон стал серьёзнее, хотя лёгкая ирония никуда не исчезла. — Пересматриваю логистические цепочки, маршруты беженцев, неучтённые коридоры. И знаешь, что я заметил?

— Что?

— Она не просто исчезла. Она исчезла туда, куда никто из нас не додумался бы смотреть. В мёртвые зоны. В системы, которые не имеют стратегической ценности. В места, где нет ни ресурсов, ни торговых путей, ни колоний. Туда, где никому нет дела.

Первый замер.

— Ты хочешь сказать...

— Я хочу сказать, что она, возможно, направилась домой, — перебил Кайрон. — На Землю. На ту самую планету, где мы впервые нашли её девять лет назад. Где мы изучали её клосс, пытаясь понять его природу. Там нет ничего, кроме пепла и руин. Но для неё — это всё, что у неё осталось.

Первый долго молчал. В его багровых глазах отражалась сложная гамма чувств: ярость, удивление и, возможно, что-то похожее на уважение.

— Земля, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Забытая, никому не нужная Земля. Она вернулась туда, чтобы... что? Попрощаться?

— Или чтобы найти в себе силы для того, что будет дальше, — ответил Кайрон. — Я не знаю. Но я знаю, что если мы хотим её найти, нам нужно перестать искать её там, где светло. И начать искать в темноте.

— Тогда действуй, — приказал Первый. — Я хочу знать всё. Каждый её шаг. Каждое движение. И когда ты её найдёшь...

— Я верну её, — голос Кайрона стал холодным, без тени прежней иронии. — Живой. Для изучения. Её клосс — это то, что нам нужно. Мёртвая она бесполезна — в мёртвых клосс умирает. Но если не получится взять живой... — он сделал паузу, и в его голосе послышалась сталь, — я сделаю так, чтобы она не досталась Ордену. Мёртвая или живая — она будет нашей. Или ничьей.

Первый кивнул, удовлетворённый.

— Хорошо. Я полагаюсь на тебя, Кайрон. Ты — мой лучший охотник. Не подведи меня.

— Никогда не подводил, — ответил Кайрон, и в его голосе снова скользнула тень усмешки. — И не собираюсь начинать.

Связь прервалась.

Первый остался стоять в пустом зале, глядя на карту галактики, где одна маленькая точка — Земля — вдруг приобрела огромное значение.

Они искали ключ к пониманию клосса. А нашли человека, который учился им управлять. И это было страшнее любой бомбы.

---

Часть II. Кайрон

Кайрон стоял у иллюминатора своего флагмана «Коготь». За стеклом — чернота космоса. Звёзды. Холодные. Равнодушные. Вечные.

Он получил приказ час назад. Найти. Забрать. Живой или мёртвой. Объект «Кайра». Девочка. Девять лет. Земля.