— Рекомендую сменить курс.

— Нет. — Я покачала головой, и на моих губах появилась тонкая улыбка. — Это прекрасная возможность. Если меня найдут охотники — что они увидят? Мелкую контрабандистку. Они попытаются меня взять. И я дам им отпор. Но не как Айва. Как Сера. Грязными приёмами, взломом систем, парой точных выстрелов по двигателям. И они доложат своим нанимателям, что их догадка не подтвердилась. Это последний штрих к моей легенде.

— Включай протокол «Щит». Готовь системы подавления и нелетальное оружие. Пусть думают, что они охотники.

Они ждали. Часы растягивались, как смола. Наконец зонд «Следопыт» снова материализовался, послав короткий зашифрованный импульс.

— Сигнал перехвачен. К нам направляется «Молотокоготь», модифицированный эсминец.

Вскоре на радаре возникла агрессивная метка. Корабль представлял собой уродливый гибрид из старого военного остова и кустарной брони. Из носа торчали захваты для принудительной стыковки.

«Молотокоготь» выпустил сковывающий энергетический импульс. «Серая муза» вздрогнула.

— Неопознанное судно! — раздался хриплый голос. — Это «Молотокоготь»! Немедленно заглушите двигатели!

— Эй, что вам нужно? — с наигранной дрожью ответила я. — Я просто торговец! Меня уже проверяли!

— Заткнись, червяк! Глуши двигатели!

— Ладно, ладно! Глушу... что-то не получается...

В этот момент мои пальцы молнией пронеслись по панели.

— Теперь, ТИТР!

«Серая муза» совершила резкий разворот, который никакая грузовая посудина повторить не смогла бы. Мощный импульс подавления ударил по сенсорам «Молотокогтя».

— Что за чёрт?! — донёсся искажённый голос. — Она нас ослепила!

Я сделала два точных выстрела. Первая очередь ударила в стык между корпусом и двигателем. Вторая — в антенный комплекс.

«Молотокоготь» закрутился, из повреждённого двигателя повалил дым.

— ТИТР, симулируй повреждение жизнеобеспечения в грузовом отсеке. Создай хаос.

Когда «Молотокоготь», хромая, приблизился и выбросил магнитный захват, шлюз открылся, впуская троих охотников.

Грузовой отсек был погружён в полумрак, мигала аварийная сигнализация, в воздухе висел едкий дым.

— Ну где же наша перепуганная птичка? — просипел один.

В этот момент я сорвалась сверху. Без пси-силы. Только мускулы и рефлексы.

Мои ноги обхватили шею первого — глухой хруст. Прежде чем тело упало, я выхватила его шокер.

Второй выстрелил, заряд прошёл в сантиметре от плеча. Я рванулась вперёд и всадила шокер ему в забрало.

Лидер сорвал импульсный пистолет. Я кувыркнулась за ящики — заряд прожёг металл там, где секунду назад была моя голова.

— Ах ты юркая тварь!

Я выскочила с другой стороны, швырнув в него обломком трубы. Он отшатнулся — я подскочила, выбила пистолет. Локоть врезался в забрало с треском. Бросок через бедро — и он на полу, мой ботинок прижимает его горло.

— Кто ты? — хрипел он.

— Никто. Просто торговец, которому надоели назойливые мухи.

Я всадила ему шокер в шею.

Всё заняло меньше минуты.

Я выпрямилась, тяжело дыша. Левое плечо горело — ожог от бластерного заряда.

— ТИТР, они успели передать сигнал?

— Так точно. Содержание: «„Серая муза" — контрабандист. Не цель. Очень опасна. Рекомендация: не связываться».

Я выдохнула. Легенда устояла.

Я взломала панель управления шлюзом и открыла внешнюю дверь. Воздух с оглушительным свистом устремился в пустоту. Я выбросила всех троих в бездну — живых, обезвреженных, беспомощных. Их корабль в панике отстыковался и метнулся в прыжок.

Я закрыла шлюз.

— Уборка завершена.

— Корабль ретировался, — доложил ТИТР. — Они классифицируют «Стервятника» как опасного контрабандиста, не связанного с Авдеями.

Я позволила себе улыбнуться. Охотники за головами сами подтвердили мою легенду.

Прошла на мостик. Достала аптечку, начала зашивать рану.

— Они искали тигрицу, — тихо сказала я. — А нашли змею.

Я была больше не беглянкой. Я была тенью.

---

Следующие дни я провела за изучением архивных данных о Земле. ТИТР нашёл спутниковые снимки моего района. Улицы пустынны, асфальт пророс травой, деревья пробиваются сквозь крыши. Мой дом — цел, но окна тёмные, слепые. Сад, который сажала мама, буйно разросся.

Я не плакала. Я смотрела.

— Обнаружена аномалия, — нарушил тишину ТИТР.

— Докладывай.

— На последних снимках в районе бывшего городского центра зафиксированы слабые, но стабильные энергетические выбросы. Характер сигнала — работа маломощного генератора. Вероятность наличия выживших стремится к нулю — даверсы забирали только людей, животных не трогали, города не разрушали. Сигнал, скорее всего, исходит от автономной системы, функционирующей по сей день.

Я кивнула. Я и не надеялась. Знала.

— Отметь координаты.

Оставшиеся дни я проверяла снаряжение. Я больше не была той девочкой, что сбежала в страхе и ярости. Я была капитаном.

Наконец раздался сигнал.

— Выход из гиперпространства через десять секунд.

Звёзды сжались в точки. И впереди, в чёрной пустоте, висела одинокая голубая точка.

Земля.

Она не выглядела мёртвой. Она выглядела забытой. Без огней мегаполисов. Без кораблей на орбите. Только безмолвие.

— Пассивное сканирование.

— Атмосфера пригодна. Радиационный фон в норме. Кораблей на орбите нет. Биосигнатуры — многочисленные, животные. Города целы, но пусты. Людей нет.

Я смотрела на планету. На свой дом. Пустой. Тихий. Ждущий.

Планета осталась нетронутой. Даверсам не нужны были здания, ресурсы или животные. Им нужны были только люди.

Я была последней.

— Ложимся на курс. Все маскировочные системы — на максимум. Мы — тень.

«Серая муза» устремилась к голубой планете. Охотники остались позади. Война осталась позади. Люди — тоже.

Я была дома. И каким бы он ни был, я была готова его принять.

Тишина обрушилась на меня с той же неумолимой, физической силой, что и перегрузки при прыжке. «Серая муза» прикоснулась к потрескавшейся земле заброшенного пустыря на самой окраине города с едва слышным, почти стыдливым шипением гидравлики. Не с оглушительным рёвом и грохотом, каким когда-то гремели десантные когорты захватчиков, а с неслышной, осторожной грацией хищницы, крадущейся на порог своего бывшего логова. Я заглушила двигатели, и наступила та самая, оглушающая абсолютной пустотой, тишина, какой не бывает в металлических утробах космических кораблей. Тишина, наполненная жизнью: шелестом ветра в высоченной, побуревшей траве, доносившимся откуда-то издалека щебетом невидимых птиц, сухим поскрипыванием чего-то на ветру и звенящим, нарастающим гулом в собственных ушах, пытающихся уловить хоть что-то знакомое.

Я одним движением отключила все внешние сигналы, активировала протокол «Призрак» — полное радиомолчание и маскировку, превращающую корабль в бесформенный, поросший бурьяном и ржавчиной холм. «Муза» стала ещё одним безмолвным памятником в этом царстве призраков.

Я замерла у открытого шлюза, вдыхая воздух полной грудью. Он ударил в ноздри, непривычный и сложный. Он пах не стерильным озоном и гарью Лутрка, и не выхолощенной чистотой системы рециркуляции корабля. Он был густым, тяжёлым, насыщенным. Пах пылью веков, сладковатой гнилью опавших листьев, горьковатой полынью, пьянящим ароматом цветущей где-то липы и чем-то неуловимо-родным, отчего предательски и больно сжалось где-то глубоко внутри, под рёбрами. Пахло Домом. Но не тем, ярким и шумным, из моего детства, а его бледной, выцветшей, горькой тенью. Его эхом, затухающим в пустоте.

Я сделала первый шаг, сошла на землю. Под ногами с сухим хрустом поддалась трава, а затем ботинок мягко упёрся во что-то твёрдое — рассыпающийся в красноватую пыль битый кирпич. Я была в лёгком, облегающем тактическом скафандре, но шлем оставила на корабле, пристегнув к поясу. Массивный импульсный пистолет удобно лежал в кобуре на бедре. Но я не ожидала атаки. Я шла на встречу с единственным по-настоящему непобедимым противником — с самим Временем.