Он сделал глоток и чуть качнул стакан в мою сторону.

— Пейте, Сера. Это поможет расслабиться.

Я сделала глоток. Дорги обжёг горло, оставив после себя тепло. И я почувствовала, как напряжение начало понемногу отпускать.

— Вы знаете, — сказал он, глядя в свой стакан, — я редко встречаю авдеев, с которыми можно говорить. Обычно они либо пытаются убить меня, либо боятся до смерти. С вами... иначе. Вы не боитесь. Или делаете вид.

— А в моём случае встречи с вашими обычно заканчиваются не самым лучшим исходом, — я сделала ещё глоток. — Причём почему-то именно для меня.

— Но вы же до сих пор живая.

— Живая, — согласилась я. — Только последствия некоторых встреч аукаются до сих пор.

Он не стал уточнять. Просто подозвал бармена и заказал вторую порцию.

---

Ко второй стопке я перестала дрожать. К третьей — перестала бояться. Дорги делал своё дело — мысли становились тягучими, тело расслаблялось. Я чувствовала, как алкоголь развязывает язык, и уже не могла остановиться.

Рон сидел всё такой же прямой, только взгляд стал чуть мягче. Он слушал внимательно, не перебивая, задавал вопросы, и я отвечала — всё, что приходило в голову. Всё, что я обычно держала при себе.

— Меня списали, — сказала я, и слова вылетели быстрее, чем я успела их обдумать. — У меня были проблемы с контролем. Серьёзные проблемы. Для Клосса нужна железная воля, а я... — я покачала головой. — Я не справилась. Они решили, что я слишком опасна, чтобы оставлять меня в строю. Вместо того чтобы помочь, они решили избавиться.

— И вы сбежали.

— Ага. — Я сделала глоток. — Поняла, что пора сваливать, и свалила. Пока они не поняли, что я уже не в клетке.

— Кто за вами охотится?

— Авдеи, — ответила я, и в голосе проскользнула горечь. — Они никогда не забывают беглых. Рано или поздно находят. А когда находят... — я помолчала, — смерть или лаборатория. Хотя смерть предпочтительна. Там хотя бы быстро.

— Но вы всё ещё здесь.

— Ага. — Я подняла на него глаза. — Я ещё побегаю.

Он смотрел на меня долго. Его красные глаза изучали моё лицо, и я чувствовала, как он оценивает каждое слово, каждое движение.

— Но сейчас ты контролируешь его лучше, — сказал он ровно. — Это заметно по твоей ауре. Она стабильна. Даже когда ты пьяна, твой Клосс не рвётся наружу. Ты научилась.

— Пришлось. — Я пожала плечами. — Когда ты одна и за тобой охотятся, учишься быстро. Или учишься, или умираешь. Выбора нет.

— И чему же ты научилась?

— Контролировать себя, — ответила я, чувствуя, как слова вылетают быстрее, чем я успеваю их обдумывать. — Свой Клосс. Свой страх. Свою боль. Когда ты один, у тебя нет выбора. Ты либо учишься, либо умираешь.

Он кивнул, принимая ответ. Никаких уточнений, никаких вопросов. Просто констатация фактов.

— И теперь ты здесь, — сказал он. — На «Ржавом Улье». Пьёшь дорги со мной.

— Ирония, да?

— Ирония, — согласился он.

---

Четвёртая порция. Пятая. Я перестала считать. Рон сидел напротив, его красные глаза смотрели на меня с тем же спокойным вниманием, но теперь мне казалось, что в них нет угрозы.

— Ты неожиданная, Сера, — сказал он тихо. — Я не ожидал встретить здесь кого-то вроде тебя.

— А я не ожидала встретить даверса, который не пытается меня убить, — ответила я, чувствуя, как язык заплетается. — Это ирония, да?

— Ирония, — согласился он.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то меняется. Он был врагом. Он был опасен. Но он был первым, кто смотрел на меня не как на оружие или образец. Он просто смотрел. И это было самое странное чувство в моей жизни.

Дальше я помню уже плохо. Только как он помог мне встать, поддерживая за талию. Только как мы шли по коридорам — или он вёл, а я просто переставляла ноги. Только как он открыл дверь своей комнаты и помог мне дойти до кровати.

— Почему ты привёл меня сюда? Ты знаешь, кто я.

— Потому что ты не помнишь, где твой корабль, — ответил он. — И потому что, если бы я оставил тебя там, ты была бы мертва через час. Кто-то из моих сородичей найдёт тебя, и разговор с тобой будет коротким. Или кто-то из местных. Или ты просто сдохнешь в переулке от передоза и холода. Я дал слово, что вечер закончится без последствий. Если я оставлю тебя там — я нарушу его. А я не нарушаю слов.

Он сказал это так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Без пафоса. Без жестов. Просто — констатация факта.

Комната оказалась маленькой, но чистой — неожиданно для «Ржавого Улья». Кровать, стол, тусклый светильник. Никаких камер. Никаких цепей. Просто гостиничный номер.

Он помог мне дойти до кровати, и я села на край, всё ещё пытаясь удержать мир в фокусе. Голова кружилась, перед глазами всё плыло.

Он отошёл к столу, налил воды в стакан, поставил рядом со мной на тумбочку.

— Выпей, — сказал он ровно. — Завтра будет легче.

Я посмотрела на него. В тусклом свете комнаты он казался ещё выше, ещё бледнее. Футболка обтягивала его плечи, грудь — я видела, как двигаются мышцы под тканью. Накачанный. Сильный.

Я смотрела на него. На бледное лицо. На руки, которые держали стакан. Враг. Потенциальный убийца. Тот, кто должен был уничтожить меня при первой же встрече.

И он привёл меня в свою комнату, чтобы я не умерла.

— Спасибо, — сказала я. Это было единственное слово, которое я смогла произнести.

— Рон, — позвала я.

Он обернулся. И я, плохо соображая, что делаю, подалась вперёд, схватила его за ворот и поцеловала.

Пьяный порыв, который не должен был случиться, но случился. Я сама не знала, зачем это делаю. Может быть, проверяла его. Может быть, себя. Может быть, просто хотела почувствовать что-то кроме страха. А может, я просто видела перед собой мужчину — сильного, красивого, опасного, — и алкоголь стёр все границы.

Он ответил.

Его рука легла мне на затылок, пальцы сжали волосы. Глубоко. Требовательно. Я почувствовала, как его вторая рука скользнула по моей талии, притягивая ближе. Он был сильным — я чувствовала это каждой клеткой.

Его пальцы сжали ткань моей футболки, и я услышала, как она рвётся. Воздух коснулся моей кожи, и я выдохнула — громко, сдавленно. Его губы двигались по моей шее, вниз, к ключицам. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами. Я чувствовала только его руки, его губы, его тепло.

Его пальцы скользнули ниже, по моему животу, и я выгнулась навстречу. Он резко стянул с меня остатки одежды, и я осталась перед ним обнажённой. Его взгляд скользнул по моему телу, и я видела в нём желание.

Он навис надо мной, и я чувствовала его тяжесть, его жар. Его пальцы скользнули между моих ног, и я вскрикнула — от неожиданности, от того, что это было настолько интимно. Он двигался медленно, изучая мои реакции, и я чувствовала, как внутри всё сжимается, как тело откликается на каждое его прикосновение.

Он вошёл в меня резко, одним толчком. Боль пронзила низ живота, и я вскрикнула, дёрнувшись в сторону, пытаясь уйти от боли. Его рука мгновенно легла на моё бедро, удерживая на месте — твёрдо, но не грубо.

— Почему не сказала? — спросил он. Голос был низким, хриплым, без тени упрёка.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не стал ждать. Его губы накрыли мои, заглушая слова. Поцелуй был глубоким, властным — он просто взял то, что хотел, не спрашивая разрешения.

А потом он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждое движение было выверенным, точным. Он не спрашивал, больно ли мне. Он просто дал мне несколько секунд привыкнуть. А потом ускорился.

Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение. Его руки скользили по моему телу, и я выгибалась навстречу, потому что боль уходила, сменяясь чем-то другим.

Я обхватила его руками за шею, притягивая ближе. Он ускорился, и я чувствовала, как внутри всё нарастает, как мир сужается до одной точки.

Я взорвалась. Волна прошла через всё моё тело, и я закричала — громко, не сдерживаясь. Он последовал за мной, выгнувшись, прижимая меня к себе.