Третий стоял с открытым ртом, глядя на двух своих товарищей, безжизненно распростёртых на полу.

— Что… что это было? — прошептал он, пятясь к стене.

— Ничего, — ответила я холодно. — Просто сон. Ты сейчас тоже уснёшь.

Я приложила пальцы к его виску и послала короткий импульс — оглушающий, не смертельный. Его глаза закатились, он обмяк и сполз на пол. Трое пиратов лежали без сознания. Я связала их кабельными стяжками, нашла шлюзовую камеру и, не мудрствуя лукаво, выбросила их в пустоту — пусть дрейфуют. Авось свои подберут. А нет — так звёздный ветер и вечный холод неплохая альтернатива тому, что ждало их на Лутрке, и куда более милосердная, чем та участь, что уготовил мне Союз.

Я стояла посреди рубки, тяжело дыша. Пальцы всё ещё покалывало от остаточной энергии. Я использовала Клосс осознанно, контролируемо — не как тогда, в лесу, когда я просто закричала и воздух взорвался. Теперь я знала, что делаю. Я была обучена. И я только что применила свою силу так, как учили Наставники — холодно, точно, без лишних разрушений.

Теперь у меня был новый, безымянный корабль. Грязный, вонючий, старый — но живой. И с него начиналась новая глава моей жизни. Первая часть плана выполнена.

Я села в кресло пилота — жёсткое, с продавленным сиденьем и чьим-то выжженным инициалом на подлокотнике, — и взялась за штурвал. Первым делом — уйти от «Упрямца». Я активировала протокол самоуничтожения с двадцатиминутной задержкой. Буксир медленно растворился в темноте, и через двадцать минут на сканерах вспыхнула короткая, яркая точка. Всё. Моего прошлого больше не существовало.

Два дня в гиперпространстве.

«Барракуда» гудела ровно, монотонно, её старые двигатели работали на пределе, но держали. Я использовала это время, чтобы хоть немного привести корабль в порядок. Выбросила пиратский хлам — пустые бутылки, обглоданные кости, рваные тряпки. Отмыла рубку и каюту, насколько это было возможно. Запах никуда не делся — он въелся в металл, — но хотя бы дышать стало легче.

Я почти не спала. Кошмары приходили каждый раз, когда я закрывала глаза. Красные глаза. Крики. Олов, летящий в бездну. Женщина на грязном полу. Я просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, и снова садилась за штурвал, хотя автопилот вёл корабль сам. Мне нужно было чем-то занять руки. Иначе мысли съедали изнутри.

На второй день я проверила груз в трюме. Ящики были забиты контрабандными запчастями для двигателей — старыми, но в рабочем состоянии. Можно будет продать на Лутрке.

Наконец, на исходе вторых суток, корабль вздрогнул, выходя из гиперпрыжка. Передо мной, в иллюминаторе, висел Лутрк — грязно-коричневый шар, окутанный ядовитой дымкой атмосферы.

Посадка была под стать самому месту — тряской, нервной, сопровождаемой потоками грязной ругани, угроз и помех в общем канале связи. Я вручную вела «Барракуду» сквозь плотные слои атмосферы, чувствуя, как старый корабль дрожит и стонет под напором ветра. Навигационные системы планеты давно превратились в хаос — никаких диспетчеров, никаких эшелонов. Кто сильнее, тот и прав.

Сквозь бурую пелену облаков проступили очертания порта «Разбитый Буй». С высоты он напоминал гигантскую раковую опухоль, расползшуюся по берегу мутного, маслянистого океана. Тысячи кораблей, от ржавых катеров до списанных крейсеров, громоздились друг на друга, образуя бесформенную массу из металла, пластика и вековой грязи. Доки были нашпигованы кранами, погрузочными платформами и временными пристройками, которые строили прямо поверх старых, не удосуживаясь их разбирать. Архитектура хаоса.

Я выбрала самый дешёвый док на окраине — узкую щель между двумя покосившимися грузовыми баржами, где за парковку брали гроши и не задавали вопросов. Пристыковалась с третьей попытки, ободрав левый борт о ржавый выступ. Чёрт с ним. Всё равно красить.

Когда двигатели затихли, я позволила себе минутную передышку. Откинулась в кресле, прикрыла глаза. Руки дрожали от напряжения. Два дня гиперпрыжка, два дня без сна, два дня наедине с кошмарами — и вот я здесь. На дне. В самом сердце гнилой галактической клоаки.

Ладно. Хватит себя жалеть. Я сжала кулаки, заставила дрожь уняться. У меня было три задачи: сменить идентификатор, перепрошить корабль и найти информацию. Для всего этого нужны деньги. И специалист. Очень хороший специалист.

Я натянула капюшон потрёпанного плаща, проверила бластер, сунула нож в рукав. Затем активировала протокол консервации — если кто-то попытается вскрыть корабль без меня, его ждёт сюрприз. Не смертельный, но очень болезненный.

И вышла наружу. Впереди был Лутрк. И где-то там, в его недрах, меня ждал техномант по имени Зилер. Если верить досье Ордена — лучший в своём деле. И самый дорогой. Но выбора у меня не было.

Воздух Лутрка ударил в нос, как грязная тряпка. Густой, влажный, пропитанный запахами гниющего мусора, жареного мяса, дешёвого топлива и пота. Но это был только первый слой. Под ним скрывался другой — запах денег. Больших денег. Тех, что крутятся в теневой экономике галактики, не попадая в отчёты Совета и реестры Ордена.

Порт «Разбитый Буй» был не просто свалкой для отребья. Это был центр. Главный перевалочный пункт для контрабанды в этом секторе. Здесь заключались сделки, от которых зависели судьбы целых систем. Здесь пиратские бароны встречались с наёмниками, а торговцы оружием — с покупателями, которые не задавали лишних вопросов.

Конечно, сброда здесь тоже хватало. Мелкие воришки, попрошайки, наркоторговцы, дешёвые проститутки, работающие прямо в подворотнях. Но они были лишь пеной на поверхности. Настоящий Лутрк находился глубже.

Главная улица порта, если это можно было назвать улицей, представляла собой широкий проход между двумя рядами доков, забитый до отказа. Торговцы держали свои прилавки в порядке. Вывески над заведениями горели ярко, привлекая клиентов — красные, синие, зелёные огни, от которых рябило в глазах. У дверей некоторых заведений стояли вышибалы — массивные рольды или крильты с тяжёлым оружием, которые одним взглядом давали понять: здесь шутить не будут.

Я шла сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Плащ был достаточно потрёпанным, чтобы не выделяться. Заяц, прижатый к груди под тканью, привычно молчал.

Здесь были все.

Крильты в дорогой броне — не потрёпанной, а качественной, с гравировкой. Они не толкались в толпе, а шли уверенно, хозяевами. Люди разных мастей: от капитанов в кожаных плащах до элегантных дам, чьи наряды стоили больше, чем мой корабль. Грайты с модифицированными манипуляторами, сверкающими хромом. Тальвы в деловых костюмах, обсуждающие что-то с пиратами. Мирты с холодными глазами, работающие телохранителями.

Я нашла скупщика краденого в боковом переулке — крильта с золотыми клыками и отсутствующим ухом. Его лавка была зажата между ржавым контейнером и стеной, завешанной старыми голографическими вывесками. Он долго рассматривал ящики — нюхал, даже лизнул одну из деталей, видимо, какой-то ритуал его расы, — и наконец назвал цену. Треть от рыночной. Я попыталась торговаться. Он улыбнулся, обнажив клыки:

— Следующее предложение будет вдвое ниже.

Я согласилась. Теперь у меня были деньги — не много, но достаточно, чтобы заплатить аванс.

Осталось найти того, кому платить.

Бармен в заведении для приличной публики — высокий мирт с холодными изумрудными глазами и синеватой кожей, отливающей перламутром, — назвал мне имя и сектор только после того, как я упомянула Каэла. Имя отступника Авдеев, уничтоженного своими же учениками, всё ещё имело вес в этих кругах.

— Каэл мёртв, — сказал бармен, протирая стакан. Его глаза с вертикальными зрачками изучали меня с холодным, оценивающим интересом. — Давно.

— Знаю. Но его имя всё ещё открывает двери. Или я ошибаюсь?

Он помолчал. Потом кивнул.

— Нижний уровень, сектор семнадцать. Спроси Зилера. И не советую тебе там шуметь — соседи не любят шума.

Нижний уровень Лутрка был другим. Здесь не было вывесок и парадных входов. Здесь были узкие коридоры, тусклые лампы и постоянный гул труб. Воздух был сырым, пропитанным запахом плесени и чего-то химического. Под ногами хлюпала какая-то жижа, происхождение которой я предпочла не выяснять. Но даже здесь чувствовался порядок. За каждой дверью скрывались специалисты — оружейники, хакеры, фальсификаторы. Они не рекламировали свои услуги. Те, кому нужно, знали, куда идти.