— ИскИн, карта! Сектор Эдебей, сейчас же! — мой голос прозвучал хрипло, срываясь от долгого молчания.

На главном голографическом проекторе вспыхнула россыпь звёзд. Большинство светились спокойным синим или нейтральным белым — цивилизация, порядок, верная смерть для меня сейчас. Но на дальних рубежах, в Поясе Раздора, загорелись ядовито-зелёные, кроваво-красные и гнойно-жёлтые точки. Помойки галактики. И среди них, мерцая соблазнительно-зловещим багрянцем, — Лутрк.

Я уставилась на эту точку, чувствуя, как дрожь бессильной ярости проходит по рукам. Всего месяц бегства привёл меня сюда. Когда-то Лутрк был курортным миром, «Жемчужиной Золотого спирального рукава». Теперь же это название было синонимом всего самого гнилого, продажного и опасного на окраинах. Идеальная дыра, чтобы затеряться. Сейчас.

— Проложи курс на Лутрк! Максимальная скорость! Все манёвры уклонения от патрулей Альянса! — скомандовала я, чувствуя, как холодная броня решимости с трудом нарастает поверх свежего, живого страха. Эмоции были роскошью. Урок, преподанный мне годы назад, был выжжен в подкорке. Бегство длиною в месяц лишь заострило инстинкты.

«…твои слабости. О них ты забудешь.»

Я не забыла. Я несла их с собой, как открытую рану, все эти тридцать дней. И эта рана гноилась и кровоточила во сне, вырываясь наружу криком.

— Расчётное время в пути до системы Лутрк: тринадцать часов, сорок две минуты. — Бесстрастно откликнулся ИскИн. — Внимание: текущий идентификатор корабля «Упрямец» внесён в реестры Альянса как похищенный. Вероятность перехвата на подлёте оценивается в девять и восемь десятых процента. Рекомендую...

— Замолчи и следи за сканерами! — резко оборвала я, вжимаясь в кресло пилота. — Любое подозрительное движение — это они! Докладывай мгновенно!

Я не могла позволить себе уснуть снова. Адреналин месячного забега всё ещё горел в крови, оставляя во рту привкус гари. Мозг лихорадочно работал, выстраивая и тут же ломая планы. «Упрямец» был быстрым, верным кораблём, он спас меня, но он был помечен. Его юридическая смерть была вопросом времени. Мой собственный идентификатор — «Механика», украденный на той самой заставе в первые часы побега, — тоже скоро начнут активно разыскивать. На Лутрке нужен был не просто фальсификатор, а настоящий виртуоз теневого дела, гений забвения, способный перепрошить корабельные регистры и мой нейрочип, не превратив их в груду бесполезного хлама. А за услуги такого мастера платят кровью, потом и огромными деньгами.

Продать «Упрямца»? Очевидный шаг. Но на вырученные кредиты можно было купить лишь другой «горячий» транспорт или утлую посудину, которая развалится при первом же прыжке. Нет. Нужно было что-то… особенное. Неучтённое. Дикое. Что-то, что принадлежало тем, кто в розыск не обращается по определению. Что-то, что не оставит цифрового следа.

Пираты. Идея заставила мои губы дрогнуть в подобии улыбки. Угнать корабль у космических шакалов — это было не просто приобретение, это был акт возмездия, мой личный маленький бунт против всего хаоса, что гнался за мной всё это время. Риск? Безумный. Но за месяц я поняла: другой игры нет.

Оставшееся время полёта прошло в нервном, напряжённом трансе. Я проверяла и перепроверяла системы оружия, щитов, сканеров, борясь с дрожью в руках от переутомления. «Упрямец» был моим единственным козырем до тех пор, пока я не ступлю на гнилую почву Лутрка.

Наконец резкий, привычный толчок отметил выход из подпространства на окраине системы Лутрк. Сканеры тут же взорвались десятками меток. Астероидные поля, испещрённые незаконными шахтами; заброшенные орбитальные станции, похожие на скелеты гигантских животных; и среди этого хлама, словно ядро разложения, — сама планета, окутанная коричневой дымкой атмосферы. ИскИн тут же зафиксировал несколько кораблей без опознавательных знаков, лениво курсирующих на подлёте.

— Идентифицируй цель для… буксировки. — Скомандовала я, пальцы легли на штурвал. — Маленькая, быстрая, одинокая. Показатель угрозы — минимальный. Экипаж — по возможности, не самый сообразительный.

— Цель идентифицирована. — Отозвался ИскИн. — Модифицированный грузовой корабль класса «Барракуда». Внешние модули несут следы кустарных модификаций. Системы защиты работают в режиме пониженной мощности, вероятно, для экономии энергии. Экипаж: по тепловым сигнатурам, пять-семь гуманоидов. По анализу перехваченных переговоров… действительно, не обременены высоким интеллектом. Обсуждают, в основном, алкоголь и… репродуктивные функции случайных прохожих.

— Идеально. — Прошептала я, и в голосе впервые за долгое время прозвучали нотки чего-то, кроме усталости. — Готовь сеткомёт и систему подавления. Глушим их связь. Тихая охота. Пора платить по счетам.

«Упрямец», словно тень, устремился к ничего не подозревающей «Барракуде». Я действовала с той выверенной, безжалостной эффективностью, что стала моей второй натурой за месяц погонь и стычек. Короткая, точная очередь импульсных зарядов — щиты «Барракуды» погасли с жалобным писком. Мгновенный залп сеткомёта — энергетические узлы опутали корпус, парализуя двигатели и системы. Пираты даже не успели перейти на боевой канал, как их корабль превратился в беспомощную консервную банку, дрейфующую в пустоте.

Оставив «Упрямца» на автономном дежурстве с паролем на самоуничтожение — горькая необходимость, сердце сжалось от этой мысли, — я перелетела на трофей в лёгком скафандре.

Внутри «Барракуда» оказалась именно такой, какой я её представляла — и хуже.

Шлюз встретил меня запахом, от которого защипало в носу даже через фильтры. Дешёвое синтетическое пиво, перегоревшее масло, немытые тела, застарелый пот и что-то кислое — то ли пролитый самогон, то ли содержимое разбитой канистры с горючим. Воздух был спёртым, влажным, липким — системы жизнеобеспечения работали на четверть мощности, и вентиляция давно не справлялась.

Коридор, в который я попала, был узким, с низким потолком, освещённым тусклыми жёлтыми лампами, которые мигали в такт вибрации двигателя. Стены — голый металл, кое-где покрытый ржавчиной, кое-где — пятнами неизвестного происхождения. Под ногами хрустели крошки, обрывки упаковок и что-то липкое. Пираты не утруждали себя уборкой.

Я прошла мимо открытой двери в жилой отсек — крошечную каюту с тремя подвесными койками, заваленными грязным бельём. На полу стояли пустые бутылки и контейнеры из-под еды. Рядом с койками — импровизированный стол из перевёрнутого ящика, на нём — карты, монеты и пара ножей, воткнутых в столешницу. Играли. Пили. Дрались. Жили.

Машинное отделение было ещё хуже. Кабели свисали с потолка, как лианы в джунглях, кое-как примотанные изолентой к трубам. Двигатель — старый, ремонтированный десятки раз, с заплатками на заплатках — гудел неровно, с подвыванием. Но он работал. И это было главное.

Грузовой отсек, куда я заглянула, был забит ящиками с маркировкой, которую я не смогла опознать. Краденое. Или контрабанда. Или и то, и другое. Пираты не брезговали ничем.

На палубе я застала троих опешивших пиратов. Один что-то яростно колотил по мёртвой консоли, второй пытался дотащиться до стойки с оружием, третий просто стоял и тупо смотрел перед собой.

— Эй, ребята, — ледяным тоном произнесла я, снимая шлем. Мой бластер был уже наведён. — Приехала комиссия по нелицензионной деятельности. Ваши лицензии на разбой и грабёж просрочены. Примерно на всю жизнь.

Тот, что у консоли, обернулся, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ты кто такая, мразь?! Это наш корабль!

Я не ответила. Вместо этого я глубоко вдохнула и нашла внутри себя тот самый тёплый уголёк — мой Клосс. Я научилась управлять им в Ордене, хотя тогда это казалось мне пыткой. Теперь я была благодарна за каждый час тренировок.

Один короткий импульс — и пират у консоли отлетел к стене, его глаза закатились, и он рухнул без сознания. Второй, тянувшийся к оружию, замер на полпути, когда я направила на него ладонь. Ещё один контролируемый выброс — и он осел на пол, как мешок с песком.