Неоднозначности допустимы только намеренные.

Постоянно в лучшей форме оставаться нельзя. Однако можно возвращаться к собственной книге снова и снова, пока каждая её страница не обретёт наилучший вид.

Редакторы ищут в тексте сильные стороны. Дабы выиграть партию, поищите их сами, прежде чем предлагать роман к публикации. Не найдёте – переписывайте, редактируйте, улучшайте.

Начинайте что-нибудь новое назавтра же после того, как отнесёте роман на почту. Как можно меньше вспоминайте о нём: думайте о новой истории.

Успех не состоит из публикации либо благоприятных отзывов, точно так же как отказ в публикации либо критика обозревателей не означает провала. Успех в продолжении писать. Успех в продолжении безмолвного разговора.

– Как вы пишете истории, слишком большие для одной книги?

На этот вопрос я здесь должен ответить, и сразу признаюсь: возможно, мне обо всём этом известно ничуть не больше, чем вам. Мало того – может быть, даже меньше. Единственное, что говорит в мою пользу, это два завершённых произведения подобного рода – «Книга Нового Солнца» (четыре тома плюс кода) и «Книга Длинного Солнца (из четырёх томов). Лично я бы читать статью о написании романов, составленную тем, кто написал всего два, не стал.

По существу, эти крупные произведения создаются, когда пишешь что-либо, подобное самой жизни гораздо более других форм. По крайней мере, так уж мне кажется. В рассказах мы обыкновенно отделяем от многих лет жизни героев по нескольку часов – ну, самое большее, день. (В 1972 г. Гарднер Дозуа составлял антологию, в точности так и называвшуюся, «День из жизни».) Карета помчится сквозь усиливающуюся метель прочь из французского городка, оккупированного пруссаками, в карете той поедет один из высших дворян с супругой, несколькие из богатейших купцов с жёнами, рыжебородый радикал, наливающийся пивом, и пухленькая, крайне патриотических взглядов шлюшка, прозванная горожанами Пышкой. Вот кучер щёлкает кнутом, целая полудюжина лошадей налегает на упряжь, наша карета, вильнув из стороны в сторону, подскочив на ухабе, срывается с места, и мы отправляемся в путь!

История, как читателю тут же становится ясно, начинается со щелчка кнутом, а закончится, когда пассажиры доберутся до Гавра.

Вне всяких сомнений, одному из полудюжины участников, читающих это, захочется, чтоб ему объяснили также, что такое роман, на примере «Гекльберри Финна» или «По ком звонит колокол». Прошу прощения, однако увольте. Увольте. Подавляющее большинство участников – то есть остальные пятеро из полудюжины, ничего другого не читают, а чаще всего и не пишут. Что такое роман, им объяснять незачем, объяснить им требуется совсем другое, и именно этим, в конце концов, я здесь должен заняться.

Одна из этих других вещей – хотя бы для педантов, если не для кого другого – серии, но серия есть всего-навсего череда романов, зачастую прогрессивно слабеющих. Пишешь роман, а поскольку он опубликован, садишься писать ещё роман о том же герое или героях, и так пока редактор, наконец, не заявит: «Баста! На этом довольно!» (Себя образцом добродетели в сём отношении объявить, увы, не могу, как бы мне ни хотелось: сам я подобным речам не внимал, стоял на своём и, вероятно, продолжу в том же ключе, буде представится случай.)

Трилогии, тетралогии, гексалогии и так далее внешне очень похожи на серии – настолько, что обозреватели нередко путают одно с другим, хотя различия между ними фундаментальны. И ещё серии, которые гораздо проще писать, на поверку гораздо сложнее писать хорошо.

В многотомном произведении рассказывается множество историй под эгидой одной, главной, отодвигающей на задний план все прочие. Здесь у вас наверняка возникнет соблазн поспорить, хотя бы только с самими собой. Нет, изложение «истории жизни Главного Героя» не в счёт. В начале всякий рождается, а в конце умирает, хотя описать путь Главного Героя к гибели – дело возможное и даже вполне допустимое: тот же «Властелин колец», подлинная трилогия, подходит к сему весьма близко, рассказывая, как Фродо избавился от приснопамятного Кольца.

Сейчас вы, надеюсь, уже понимаете, отчего серии писать проще, но много сложнее писать хорошо. Проще, поскольку автору нет надобности на протяжении нескольких томов заботиться о главной истории, прячущейся на фоне всех второстепенных. И «задом наперёд, совсем наоборот» (как выражается Траляля где-то на страницах двухкнижной серии о приключениях Алисы), серию сложнее написать хорошо, поскольку отдельным её книгам не хватает единства и ощущения общей цели, сообщаемых многотомникам главной историей.

Из всего мною сказанного должно быть очевидно, что одна из первых задач автора многотомного произведения – определиться с главной историей, точно тень накрывающей все остальные, и рассказать читателю, в чём она состоит. Именно таким образом Гомер намеревался рассказывать – и рассказывает – повесть о гневе Ахиллеса, расцвеченную множеством второстепенных историй о погребальных играх, о сражениях под стенами Трои и так далее и тому подобное. Не забыли ли вы начала?

Вот оно:

Отметьте, сколь многое сумел вложить Гомер в эти восемь начальных строк! О чём история, точно тень накрывающая остальные? О гневе Ахиллеса, упомянутом в первой строке. Кто Главный Герой? Разумеется, Ахиллес, упомянутый в сём кратком зачине дважды. Стоит ли ожидать вмешательства в ход истории со стороны богов? Ещё бы! Иначе к чему тут «богиня, воспой», «Зевсова воля» и «кто ж от бессмертных богов»? Тысячи бедствий ахеянам, низринутые в Аид души героев, непогребённые тела – всё это предвещает войну… и так далее. Если, прочитав всё это, вы ещё не поняли, что Гомер был одним из нас, вы ничего не понимаете в нашем писательском ремесле. Вот ещё несколько строк, написанных человеком, понимавшим это прекрасно:

Возможно, ваше святое призвание выше – честь вам и хвала. Однако я лично, пускай на более скромном уровне, считаю себя товарищем Гомера и Киплинга по ремеслу, и как только Гомер начинает «Илиаду», сразу же узнаю одного из членов нашей ложи. Если вы не читали его, непременно прочтите, и ни на минуту не забывайте: он точно знал, что делает (да-да, почти три тысячи лет тому назад). Отчего? Оттого, что многие дюжины раз читал эти стихи перед живыми слушателями. Наскучит он слушателям или ещё как-нибудь навлечёт на себя их недовольство – стало быть, нынче слепой певец, расхаживающий от одного богатого дома к другому, останется без похлёбки и хлеба. И, разумеется, «Илиада» – произведение многотомное; не верите – приглядитесь внимательно к её структуре. Если всё ещё не поверили, сравните её объём с объёмами других поэм и стихов, включая греческие.

Ну а теперь мы подошли к самому трудному, поскольку задачи романиста всем нам давно знакомы. Далее нужно выбрать время и антураж, создать ярких, запоминающихся персонажей, обеспечить им ёмкие, интересные диалоги и всё остальное – сами знаете. А после завершайте каждую книгу таким образом, чтоб у читателя возникало ощущение законченности, но, ясное дело, не заканчивая прежде времени главной, общей истории: её финалом должна завершиться последняя книга.